Эльфийское стекло

– Как думаешь, почему?
– Лея, мы это обсуждали. Я не вправе тебя заставить. Если хочешь отказаться, сейчас последний шанс. Приедем в Гутабург – и пути назад не будет.
Княжна принялась задумчиво накручивать рыжую прядь на палец. Вода начинала остывать, а мать невероятно раздражала.
– Как будто я могу сейчас отказаться, – скептически сказала Лея.
– Да, поздновато отказывать.
  
– Так вот что я тебе скажу: плевать ему на возраст. Он женился бы и на тебе, если бы ты была наследницей завода и оставшихся земель! – гневно выпалила княжна.
Аврора опустила глаза, соглашаясь. Всё было и так понятно: недавно овдовевший богатейший человек столицы решил заключить выгодный союз, расширить свою стекольную империю на юг.
– Мама, чего ты хочешь? Пришла нотации читать? Не слишком поздно?
– Лея, не злись. Пойми, в столице другие нравы. Я лишь переживаю о том, как ты себя преподнесёшь.
Лея усмехнулась про себя: «Раньше надо было думать и воспитывать меня как леди».
– Буду изображать примерную жену. Актёрских навыков мне не занимать, – ехидно бросила княжна.
– Лея, я серьёзно. Выбрось всякую чушь из головы. И пожалуйста, не выкинь что-нибудь.
– Мама, поверь, я больше всех хочу сохранить завод на плаву. Пожалуй, я единственная, кого интересует его судьба.
Аврора примирительно кивнула.
– Я хотела ещё кое о чём поговорить.
– Мама, вода остывает. Давай позже.
– Хорошо, – согласилась Аврора и нехотя покинула купальню, напоследок бросив печальный взгляд на дочь.
Вернулась Нэн. Она несла в руках исходящее паром ведро. Свечи наполовину оплыли. Старая служанка зажгла несколько новых. Электричество на Драконий пик так и не провели: во-первых, не было денег, а во-вторых, какой толк тянуть провода от самой Змеиной бухты? Нерациональная трата для столь огромного замка. Потому невиданное чудо современной науки так и не коснулось вековых стен.
Нэн принялась потихоньку подливать горячую воду.
– Ох и любите вы кипяток, княжна, – приговаривала она.
– Что правда, то правда. Спасибо, Нэнья. Я буду очень по тебе скучать.
– Чай вернётесь навестить, не навсегда ж отбываете, – проворчала старушка.
– Надеюсь, – туманно проговорила Лея.
Когда Нэн ушла, княжна блаженно опустилась в воду с головой и стала представлять огонь в жерновах печей, то, как плавится стекломасса, становится мягкой и податливой её воле, как играют блики на остывшем стекле, как захватывает дух, когда из ничего рождается магия. «Боги, как я буду скучать», – думала Лея, надеясь, что будущий супруг не запретит ей работать у верстака. В стекле была её жизнь и смысл прожитых лет. Там, где пылало вечное пламя в печи, Лея чувствовала себя на месте. Будто только там удавалось обуздать скрытую внутри силу.
С четырнадцати лет, после злосчастного случая в Змеиной бухте, Лея начала ошиваться на заводе, просто от скуки, чтобы чем-то себя занять. Никто не гнал княжну. Постепенно к ней все привыкли и стали учить, каждый своему. Старый счетовод обучал, как вести дела, а химики делились сложными рецептами. К семнадцати юная княжна так управлялась со стеклом, что дивились даже мастера. Так завод стал для Леи целым миром. А теперь он угасал, медленно приходил в упадок. Заём обедневшей семье никто не давал, а лишних денег у Рейнов давно не водилось.
«Золото – вот что мне нужно, и я его получу, – повторила про себя Лея, словно уговаривая совесть. – У старого хрыча могут быть какие угодно планы. Только будет так, как я хочу, или я не Рейн».
 
Глава 3. Лорелея
 
На столичном вокзале светило яркое солнце, жара южных земель осталась позади. Лея плотнее укуталась в шаль. Под лёгкое платье забирался сквозняк. Всюду сновали люди, словно на базаре в Змеиной бухте. Княжна ощутила себя деревенщиной, впервые явившейся в город. Мода здесь явно была иной: юбки выше щиколоток, строгие жакеты и нелепые, аляповатые шляпки. Мужчины, напротив, нравились Лее, одетые как на подбор в костюмы. Аврора деловито распоряжалась багажом. Она-то бывала в столице, а потому не удивлялась всему подряд.
Господин Алгар прислал шикарный автомобиль. Лея долго смотрела на его изящные обводы, прежде чем устроиться внутри. Багаж погрузили, и машина тронулась с места. Теперь княжна разглядела здание вокзала снаружи. Оно походило на замок, усыпанный людьми, словно муравьями.
Через приоткрытое стекло автомобиля Лея изучала город: огромный, богатый, многолюдный и до странности серый. Здесь не было привычных ей красок и пестроты, блеска и цветного стекла. В порту всюду слышались диалекты, а в столице говорили быстро, чётко и абсолютно одинаково. Дамы словно бы нарочно скрывали плечи и шею, зато выставляли напоказ икры в чулках и закрытые туфли. Всё было не так. Лея с грустью вспомнила, как ласковое солнце касается плеч, а тёплый ветер треплет волосы, как хрустит в сандалиях песок, а подол лёгкой юбки вздымается, словно парус. Ей взгрустнулось.
В ещё большее отчаяние она пришла, когда увидела своего супруга. Лея даже позабыла как следует разглядеть особняк, так поразил её господин Алгар. Он был очень стар и невероятно толст. Лоб его то и дело покрывала испарина. На красном одутловатом лице сидели жадные глазёнки. Круглые обвислые щёки и тонкие губы завершали неприятный образ.
Господин Алгар встречал гостей прямо у парадного входа. Здесь выстроилась вся прислуга. Лакеи и горничные кланялись, сдержанно улыбались.
– Аврора! Лорелея! – воскликнул Алгар и приложился губами сначала к руке старшей Рейн, а затем и княжны.
Лея ощутила волну отвращения. Она старалась бороться с этим чувством, но ничего не могла поделать. «Может, он не так плох, – убеждала себя княжна. – Может, он меня ещё удивит. Ведь недаром богат, а с лица воду не пить».
– Господин Алгар. – Аврора вежливо склонила голову.
Лея последовала примеру матери.
– Для вас, мои дорогие, просто Арон. Прошу. – Он повёл рукой в сторону распахнутых дверей.
– Очень рады вашему гостеприимству, – произнесла Аврора заготовленную фразу.
– Спасибо, – добавила княжна.
И вся процессия двинулась в дом.
Войдя внутрь, Лея застыла, ослеплённая золотом тысячи огней. Снаружи ещё не стемнело, но в особняке повсюду горел электрический свет. Высоченный потолок украшали искусные люстры. Обилие золота, благородного кварца, хрусталя и зеркал поражало воображение. Всё было устроено со вкусом: тёплый блеск металла и холод прозрачного стекла. Просторный холл будто бы говорил: «Я неприлично богат». Приятно пахло лавандой, под ногами чуть поскрипывал отполированный паркет. Гостиную Лея увидела лишь мельком. Ей запомнились резные балки, подпирающие свод. На каждом шагу мерцали изыски стекольного искусства: вазы с золочёными краями, кубки в форме лебединых шей, часы с прозрачным циферблатом, сквозь который виднелись шестерёнки. Ни одного яркого пятна, только благородный блеск прозрачного стекла. Княжна любила краски, обожала цветное стекло, яркое, как солнце и море, буйное и непокорное, как солёный ветер. Но в прозрачности хрусталя была своя прелесть.
Алгар самолично повёл гостей показывать спальни. Мраморная лестница заканчивалась длинной галереей дверей. Хозяин проводил дам к двум предпоследним.
– Устраивайтесь, вас скоро позовут к столу, – сказал он и бросил сальный взгляд на Лею.
Та смущённо поправила платье (вырез был явно слишком глубок), поблагодарила.
В спальне царил нейтральный оливковый цвет. Было просторно и свежо, на туалетном столике стояли розы, белые, нежные, почти прозрачные. Не удержавшись, Лея сжала бутон, вдохнула аромат. «Готовился толстосум», – подумала она.
  
Внесли чемоданы. И тут же вошла мать.
– Мама, нам стоило одеться по-другому, – с ходу выпалила Лея.
– Не говори ерунды. Нужно показать товар лицом. Мы из южного края, у нас носят так.
Лея закатила глаза.
– Ну? – спросила Аврора.
– Он ужасен, – прошептала Лея.