"Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)
И Карсин, обнажённый и воющий, с красивым лицом, искажённым беспричинной дикостью. Высший сион столкнулся с точно такими же сионами, заранее готовыми к его присутствию.
Какая-то тень схватила Милену за волосы, повалила её на пол и рывком поставила на колени.
— Вы только представьте! — засмеялся чей-то плотоядный голос. — Шлюха пряталась среди беженцев!
Капитан её гвардии сражался в одиночестве, его палаш со свистом рассекал плотный воздух. Один из сионов упал, схватившись за горло.
— Отступник! — взревел Беза, внезапно став бледнокожим варваром, каким он всегда и был. — Преда!..
Сразу трое высших выступили против него, завязав короткий бой, закончившийся тем, что Карсина повалили на пол.
Они набросились на него, колотя и пиная. Один из рыцарей вывернул его руку, заставив Безу встать на колени, двое других принялись бить его по лицу тяжёлыми стальными кастетами. Милена смотрела, как исчезает его красота, словно это был всего лишь лёд, растаявший по весне.
Императрица почувствовала, как что-то первобытное поднимается из её горла, услышала, как оно летит…
Рыцарь веры, схватив изуродованного мужчину за волосы, позволил Карсину шлёпнуться на пол, после чего пробил его череп. Мирадель, казалось, не могла оторвать взгляда от провала, в который превратилось его лицо, настолько всё это было жестоко и невозможно.
Этого просто не могло быть.
Визг Лотти едва ли походил на человеческий. Он звенел на высокой ноте, искажённый безумием.
И долгое время он казался единственным шумом в мире.
Вторженцы переглянулись и рассмеялись. Один из них жёстким ударом наотмашь заставил Лотти замолчать. Девушка свалилась с дальнего края кровати.
Милена успела забыть о беспечности людей, которые убивают — об опасности их тёмных и бурных капризов. Ранее она лишь слышала о подобном, но сейчас инстинкты проявились будто сами собой: внезапная бдительность, обмякшее тело, оцепенение, переходящее в холодную сосредоточенность…
Отряд состоял из восьми или девяти рыцарей веры и никто из них не был знаком женщине. Их дыхание отдавало вином и пивом. Жрец, одетый в длинный плащ, прошёл сквозь группу мужчин, остановившись прямо напротив того места, где пряталась Лотти, свернувшаяся нагишом под одним из закрытых ставнями окон. Он склонился над ней, небрежно схватил за запястье и силой заставил выпрямиться, не обращая внимание на плач и слёзы.
— Стой смирно, — с толикой раздражения произнёс жрец, а потом… отсчитал ей десять золотых монет, положив прямо на тонкую девичью ладонь. — А вот и серебро, — хмыкнул он, поднеся монету к свету.
Жрец повертел серебрушку между большим и указательным пальцами, и Милена мельком увидела серые очертания своего профиля на светлом фоне.
— На память о ней, — сказал он, кивнув в сторону Мирадель и ухмыльнувшись. Монета со звоном упала на пол между ними.
Лотти тяжело опустилась к его ногам. Святая императрица Империи Пяти Солнц видела, как взгляд девушки следует по залитому кровью полу туда, где рыцари веры держали Милену на коленях. Карсин лежал между ними, жуткий и неестественный.
— Пожалуйста! — воскликнула она, обращаясь к Мирадель, и на её лице отразились боль и пустота. — Пожалуйста, не говори своему мужу! Не надо… не надо… — Она затрясла головой с жалобной гримасой. — Пожалуйста… Я не хоте-е-ела!
Даже когда они тащили Милену по зияющим улицам, она всё ещё слышала плач этой девочки, безумную незрелость в её голосе, как будто всё, что было в ней после пятилетнего возраста, оказалось убито…
Вместо того, чтобы быть порабощённым.
* * *Спустя неделю мы направились в новый путь. Дорога шла к Олсмосу, а от него — к Магбуру. Вместе с нами ехал архонт Кендал Фатурк, а также его не слишком многочисленный двор — порядка трёх десятков человек, не считая слуг. Вид того, как на каждой остановке разбивают огромный шатёр, вызывал у части ветеранов скупые смешки, но я никогда не смеялся над происходящим. Не из чинопочитания или страха, а потому что видел, как точно также поступали аристократы Империи. Действия архонта и его людей казались мне естественными. Знать и богачи живут по другим законам — это то, что объединяло людей всего мира. Негласное правило успеха.
— Формально, мы не подчинённые Фатурка, — как-то признался мне сапёр Грайс, с кем удалось поболтать и скрасить скуку во время пути. — Относимся ко Второй армии, то есть, Олсмосу. Но пока союз между городами крепок и рушиться не планирует, выполняем всё, что было согласовано между высокими сторонами.
— А потом вернёмся в Олсмос и будем расформированы? — криво улыбнулся я.
— Не на нашем веку, Сокрушающий Меч, — покачал он головой. — И уж тем более не на твоём. Прости, конечно…
— Продолжай и не думай, что открыл мне божественную истину, — отмахнулся я.
— Чего продолжать-то? — ухмыльнулся Грайс, похлопав лошадь по шее. — Дерьмо разгребать «Полосы» будут ещё долго. Видел какая бедность в Сауде? В Олсмосе немногим лучше будет. И кому-то придётся следить, чтобы не возникло голодных бунтов. Потом ещё решать проблемы с захваченными городами, логистикой, порушенными дорогами и мостами, границами, новыми архонтами, преступностью… Еды на всех не хватит, — шмыгнул он носом. — То есть, хватило бы, останься деревни, но без них чего делать? Закупать? А на что? У нас только Магбур цел и частично Олсмос, — невесёлая ухмылка возникла на его лице. — Придётся договариваться о поставках, о кредитах, о солдатах… Гуннар наварится на этих бедах, вот как пить дать.
— И со всеми возникающими проблемами придётся разбираться армии, — осознал я. — Ну да, задача не на один год.
— Так что… — сапёр почесал затылок грязными пальцами, — поверь, Изен, лучше тебе и впрямь, как поговаривали в Фирнадане, обрести благословение богов и продолжать жить дальше.
— И ты туда же, — покачал я головой.
Слухи о моём «благословении» появились после того, как «мой курс», а именно — Ская, Ирмис, Ланжер и остальные колдуны, пережившие горячую фазу войны, начали умирать, а я — нет. Ну не признаваться же мне было, что мой срок придёт где-то через шесть-семь месяцев⁈
Пришлось отмалчиваться и лишь пожимать плечами, утверждая, что не знаю своего дня рождения. Это, кстати, вполне себе нормальная практика среди большинства населения. Неграмотны. Вот и я изобразил нечто подобное. Благо, особых вопросов не возникало, больше перешёптываний. Даже свои, из отряда, мало чего выпрашивали. Потому что не принято. «Полосы» не интересовались личной жизнью друг друга. Лишь тем, что человек открывал сам.
Вскоре мы пересекли широкую реку Верде, для чего пришлось искать нормальную переправу. Мост был, но его снесли, дабы уберечь местность от имперских разъездов. Хотя сюда, так-то, они вроде и не добирались. Далеко уж больно. Однако Лойнис Хелфгот, архонт Олсмоса, либо кто-то из его приближённых, решил перестраховаться.
Местность за рекой стала чуть более оживлённой, ибо попадающиеся по пути деревни были населены, а по дорогам встречались редкие торговцы, чего мы не видели вообще ни разу с момента ухода из Фирнадана. Нет, я знал, что где-то за Саудой имелись поселения с жителями, которые не стали сбегать, однако до них нужно было сделать хороший такой крюк, так что… смысл?..
Мне они на хер не упали, да и капитану тоже. Просто принял к сведению, что встречались среди крестьян и те, кто предпочёл рискнуть, но не бросить хозяйство. В принципе, в этот раз они поступили верно, хотя на их месте я бы перестраховался и направился в путь, в сторону Олсмоса. Плевать, если бы по итогу ушёл в минус по хозяйству (ещё большой вопрос, какая на новом месте будет земля и где жить, особенно в предшествии зимы), зато жив бы остался. Впрочем… оставшиеся не видели того, что творилось в местах, куда добрались имперские регуляры. А отступившие верили, что Империя, захватив всё, что попало на глаза, таки отступит и пощадит их. Ха-а…
Дни сменялись днями и, признаться, мне это нравилось. Не нужно было подскакивать по ночам, спешно натягивая зачарованный камзол, да бежать отбивать нападение врага. Не нужно было участвовать в многодневных преследованиях или отступлениях. Не требовалось следить за своими людьми, пропитанием, конфликтами… Всем этим занимались офицеры. Изредка меня просили разведать местность в виде ворона или организовать солдатам помывку, в остальное же время я был предоставлен самому себе.