"Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)

Эта картина запечатлевалась в моём сердце, как след кислоты на бронзе. Руки в форме крыльев похолодели и застыли, словно собственное право на жизнь сжалось и скрылось где-то в животе.
Почему-то я сразу вспомнил сегодняшнего гонца и историю про брата, которого забрали имперцы. Может ли подобное быть совпадением?
Вот он… предо мной. И я не могу его спасти. Не могу даже подарить ему милость быстрой смерти. Ни этому мальчику, ни кому-либо другому из сотен захваченных, распятых вокруг этого лагеря. Я ничего не могу сделать.
  
Это знание пронзило моё нутро, как шепоток безумия. Беспомощность — это то, что заставило меня задрожать, с трудом удерживаясь в воздухе. Беспомощность… но не та, которую дают плен и пытки — подобное мне уже знакомо. Конечно же пытки могут сломить каждого, это факт. Но то, что открылось мне сейчас… Я ощутил, что несмотря на собственные силы, на чувство, что стал весьма могучим и умелым колдуном, способным сойтись в бою, как с другим магом, так и с сионом или инсурием (причём с весьма хорошим шансом на победу!), не могу ничего сделать. Я ничтожен и мир наглядно показал мне это. Ткнул носом в кучу мерзости, прямо в миг, когда ко Второй армии пришло подкрепление и я на короткое время поверил, что Фирнадан сумеет завоевать свою свободу. Когда посчитал, что у нас есть шанс.
Нет, мир неизменен. И это знание только что выжгли мне в душе калёным железом. Я ничего не могу сделать. Ничего.
Через непреодолимое пространство я смотрел в невидящие глазницы мальчика и расстояние словно уменьшалось с каждым вздохом, пока наконец не появилось чувство, что сейчас можно будет коснуться губами обожжённого солнцем лба несчастного. Прошептать утешительную ложь: «Твою смерть не забудут. Не забудут истину твоей драгоценной жизни, с которой ты отказываешься расставаться, потому что больше у тебя ничего нет. Ты не один, малыш».
Ложь. Мальчик был один. Один на один со своей агонизирующей, умирающей жизнью. А когда тело станет трупом, когда оно сгниёт и упадёт на землю рядом со всеми остальными жертвами, вокруг того места, где стояла армия, он будет забыт. Ещё одна безликая жертва. Одна среди непостижимого множества других.
Вольные города отомстят — если смогут, — и число жертв вырастет. Это естественная человеческая реакция, которая была такой из века в век: разрушения, которые ты принесёшь нам, мы вернём тебе десятикратно. Разве что каким-то чудом я сумею убить Дэсарандеса… Найдёт ли новый император смелость отказаться от постоянных завоеваний и сосредоточиться на внутренней политике? Сумеет ли справиться с кризисом, в который впадёт могучее государство?
В любом случае, для этих людей всё уже кончено — слишком поздно.
Завернув, я направился обратно к крепостной стене, заметив впереди ещё одну птицу. Ястреб. Похоже, Ирмис. Отлично, значит и они на месте.
Я заставил себя сосредоточиться на цели. В конце концов, это не первая ужасная картина, какую я видел. Бывало и хуже. Однако почему-то улица, заваленная мертвецами, трупный холм, который был организован возле нашего убежища, и даже полуобглоданное детское тело, с которого я сорвал окровавленную тунику, казались мне… иными. Не более или менее жестокими, а… словно бы иной гранью жестокости, окутавшей эту войну. Только что я увидел ещё один элемент, который ярко отпечатался в глубине моего разума.
Аха-ха-ха, не думаю, что смогу сохранить рассудок, если наступит мир!
Эта мысль отозвалась холодком, растеклась слабостью по рукам и ногам, но я уже добрался до стены, сменив форму на человеческую.
— Всё нормально, — хрипло произнёс я разведчикам. — Видел Ирмиса, а значит, у других тоже всё хорошо. Можно выступать.
Когда группа собралась в плотную кучку, я натянул маскирующий барьер. Не невидимость, но здорово размазывает изображение, словно смотришь через дешёвое мутное стекло. Если держаться в тени, то заметны были лишь едва уловимые силуэты.
Добравшись до имперцев, застали двух скучающих часовых и восьмерых бездельников, пятеро из которых играли в кости, а трое жрали, что-то тихонько обсуждая. На самом деле картина весьма… хотел бы сказать ожидаемая, но ведь нет! Фирнадан был отбит войсками Второй, а потому их отношение казалось мне странным. Слишком непосредственным и безмятежным.
Но подобное нам было на руку. Первую пару снял лично капитан и Ворсгол — суровый ветеран, чьё лицо постоянно удерживало гримасу лёгкого недовольства. Ещё одного — Мелкет, по прозвищу «Мелкий». Тут крылась не только схожесть звучания прозвища с именем, но и порция сарказма, ведь он являлся высоким мужчиной, который, к тому же, был весьма умелым мечником.
Остальных зарубили следом, не позволив никому даже голоса поднять, ибо удары были чёткими и направленными прямо в глотки.
Я, признаться, готовился страховать — снять маскировку и атаковать «каплями», но не понадобилось. «Полосы» разобрались и так, наглядно продемонстрировав, что и правда являются крайне умелыми псами войны.
Трупы наскоро запрятали под баррикады, чтобы с воздуха казалось, будто бы пост куда-то пропал, хотя и дураку понятно, что в таком случае нужно поднимать тревогу. Но вдруг повезёт и у нас появится небольшая фора?
Направившись вперёд, встретили отряд Гаюса, которые также успешно завершили свою задачу.
— Можно ли сказать, что мы разобрались с самой сложной частью плана или ещё рано? — ухмыльнулся Грайс, тут же словивший подзатыльник от Килары. — Ай!
— Хватит нести чушь! — зашипела она.
— Изен, ворон менее приметен, чем ястреб, слетай вниз, может возле стены засели ещё имперцы, — приказал Гаюс.
— А если они и впрямь засели, то что? — прищурился я. — Атаковать их магией? Так нашумим!
— Ну вот, начались трудности, — проворчала Марлис. — Ненавижу такое.
— Не ной, подруга, — улыбнулась Килара. — Импровизация — наш конёк!
Спустя пятнадцать минут вниз (засады не было) спускался наш отряд в форме имперцев, которую мы — колдуны, — худо-бедно очистили от крови, при помощи производственной магии.
— Не болтать, — наставлял нас Маутнер. — Если наши рожи ещё могут на короткое время их запутать, но вот мунтос — точно нет.
— А если я знаю таскольский? — вылез я.
— Акцент? — выгнул он бровь.
— Как у уроженца Малой Гаодии, — на родном языке произнёс я, специально назвав территорию по-имперски.
Грайс присвистнул.
— Паренёк талант. Хотя это стоило ожидать, когда пробирались по трупному холму…
— Заткнись, — бросил ему Гаюс. — Можешь поддержать Маутнера, но аккуратно, — а это уже адресовано мне.
Двигаясь в имперской форме (хотя она была мне большевата), на краткий миг словил старые ощущения… привычности. Словно бы всё, что произошло до этого момента было затянувшимся кошмарным сном. Ха-ха, точно! Ничего и не было, вот-вот я проснусь в палатке с Силаной… Или нет, в пустыне, рядом с Люмией… А почему тогда не ещё раньше, в своём поместье?
Последняя мысль отдавала горьким сарказмом, отчего я негромко хмыкнул, встав сразу за капитаном, после чего группа начала спуск вниз. Других наблюдателей за стеной не имелось, а потому мы снова поделились. Грайс и его сапёры начали минирование, сходу обозначив зоны, которые они собирались использовать.
— Я нанесу на землю пометки, — солдат почесал подбородок, поигрывая мешком со взрывчаткой. — Но это мы успели к ним привыкнуть, — он указал на своих ребят, — а вы, новички, — теперь на мой отряд и Имриса, — вряд ли. Поэтому или запоминайте, или бегите след в след за кем-то из наших.
Мужчина хотел добавить что-то ещё, но тут, сравнительно недалеко, буквально в трёх сотнях метров — за пределами сада, — произошёл взрыв. Обломки кирпичей и камня взлетели в воздух и были заметны даже из-за опалённых ветвей фруктовых деревьев, которые несли чёткие следы недавнего сбора. Теперь между ними летала лишь редкая мошкара.
  
— Началось, — пробормотал Гаюс. — Поспешим. Имперцы сейчас начнут общий сбор — чисто на всякий случай. Нужно воспользоваться этим и ударить им в тыл!