Цветок забвения. Часть 2 (СИ)

Но, несмотря на то, что Чили насолила буквально всем, я считала самой оскорблённой из клана именно себя. Я вспоминала прошлые обиды и представляла те, о которых не знала: мало ли, чем Чили занималась, пока меня не было поблизости? Прямо сейчас, например.
За такими мыслями я неспешно опустошала кувшин. Я старалась не предавать этому особого значения, пусть даже давно ждала дня причащения ритуальных плодов. Я собиралась растянуть момент, прочувствовать оттенки вкуса, смаковать и потом как положено отблагодарить свою пару. Но так уж вышло, что от участия в этом знаменательном событии Чили была отлучена. Наверное, именно поэтому эффект был таким сокрушительным, более ярким, чем я ожидала. Вино рождало ощущение собственного праздника, более значимого, чем полнолуние. Эта новая, искусственная радость оттенила самую-жестокую-обиду-в-моей-жизни.
Я выпила всё до капли, хотя не чувствовала жажды, после чего легкомысленно заключила, что пережила самое страшное, что только могло случиться в наших отношениях с Чили.
Проснувшись утром, я взвесила в руке пустой кувшин. Глядя на него, я с удивлением отметила, что праздник не сошёл на нет, а наоборот перешёл в новую стадию, развернулся и объединил весь клан. Шум, который я спросонья приняла за гул в голове, был ритмичным, нарастающим.
Овации.
Звук удара ладони об ладонь, размноженный многократно. Это случалось не так уж и редко, но в тот раз спросонья я сообразила не сразу: клан приветствовал Деву, демонстрирующую новообретённое мастерство самым зрелищным образом.
Такое пропускать было непринято, и я пошла на звуки торжества, собираясь выразить сестре почтение. Конечно, я не думала, что почтение придётся выражать именно Виоле. Всё-таки вчера она была меньше всего похожа на великую отшельницу, готовая пасть к ногам своей ненавистницы. Хотя, может, она тоже решила, что уже ничего страшнее с ней не случится? Чили вдохновила её. Своей местью она спровоцировала другую — более изящную, более достойную. Это был миг славы более значимой, чем вчерашний позор. Виола торжествовала, и, в насмешку над попытками Чили её унизить, её сегодня возвеличивал весь клан. Зверь под ней был огромен, но шёл грациозно, плавно, смирно прижав уши. Его драгоценный мех ослеплял белым. Но не так, как улыбка Виолы.
Говорю же, Чили не стоило недооценивать её.
И мне тоже, как оказалось. Потому что я напрасно сочла её личный парад полноценной местью. Решила, что на большее она не способна. То, что так впечатлило меня, оказалось всего лишь ширмой, за которой никто не заметил основного действа. Соревнуясь с Чили в коварстве, Виола задумала нечто ужасное даже по меркам нашего склочного общества. Она с любовью лелеяла свой план, долго вынашивала его. Буквально. Потому что через пару лунных циклов выяснилось, что Виола беременна.
  
Глава 15
 
Это выяснилось как раз перед испытанием, когда я была особенно встревожена. Я внимательнее, чем обычно следила за слухами, суеверно выискивала в расположении звёзд знамения и вздрагивала от любого шороха. Поэтому, когда меня — одиноко работающую в саду — пришла навестить наставница, я даже обрадовалась, решив, что она поможет мне советом и поддержит словом.
— Тебя должен допросить ближний круг Метрессы.
Цветок, который я собиралась пересадить, выпала из моих рук.
— Меня?
— Сейчас состоится суд. — Мята держалась отстранённо, даже не смотрела на меня. — Ты должна на нём присутствовать.
Перебрав в уме все свои прегрешения, я решила уточнить:
— Что я сделала?
— Судить будут не тебя, — ответила наставница, но это отнюдь меня не обнадёжило. Потому что, даже не называя имени, она ясно дала понять, кто обвиняемая.
— Чили?!
Мята помолчала, будто размышляя, повредит ли дознанию то, что она поставит меня перед фактом:
— Виола беременна.
Несмотря на то, что эта новость никак не могла улечься в голове, первым делом я почувствовала облегчение.
— Так судить должны Виолу? — Пусть и за что-то настолько неправдоподобное и абсурдное, но она уже давно заслужила хорошую трёпку.
 
— Виола беременна от Чили. — Повернувшись спиной, Мята решила использовать техники. — Идём. Нам во дворец.
Виола беременна? Хуже не придумаешь.
Виола беременна от Чили? Боги…
Я ступала следом за ней, против воли повинуясь приказу. Мне хотелось сбежать…
Наверное, наставница заметила, что я не слишком удивлена, лишь до смерти напугана. Я не задавала больше вопросов, хотя Мята не приказывала мне молчать. Я не возмущалась, не пыталась оправдать Чили, не убеждала, что она никогда ничего подобного бы не сделала и что у меня есть доказательства… Потому что у меня их не было. Я даже себя не могла убедить в том, что Чили невиновна, что говорить о ближнем круге.
Я видела её с Виолой вместе в полнолуние.
О, как здорово было бы мне самой допросить Чили перед тем, как это сделают остальные…
Но, как оказалось, на собственный суд Чили не пригласили. И Метрессу тоже. Зато тут — в самом большом зале дворца — была Имбирь. И Виола, конечно, растрёпанная, заплаканная и вся из себя жертва. Она как раз перешла к самой интересной части своего рассказа. Присутствующие молча и ровно стояли вдоль стен, возле одной встали и мы с Мятой.
— Как будто вы сами не знаете, что он ненавидел меня! Ненавидел ещё с того самого дня, как я его бросила! — кричала Виола, пытаясь оправдаться и обвинить свою бывшую подругу. — Он постоянно ходил за мной, как одержимый, и угрожал, все это знают! А в тот раз… в полнолуние я была совсем одна. Зира покинула меня, я так страдала, была так слаба и безутешна. Я оплакивала её в саду, когда произошло… это. — Виола закрыла лицо руками, и я увидела её чуть округлившийся живот. — Сначала он просто трогал меня… везде, а потом прижал к земле и навалился… Мне стало так больно. Я думала, что умру. Я лишь хотела, чтобы всё поскорее закончилось. — Она громко разрыдалась на самом драматичном моменте. — Я пыталась кричать, но он зажал мне рот. Меня бы всё равно никто не услышал, я знаю. Все веселились, и мне никто не помог! Меня обесчестили в мире, где женщинам ничего не должно угрожать, а насилие — тем более! Это вы позволили ему надругаться надо мной! Вы позволили ему остаться здесь, и вот что из этого вышло! Вы в этом виноваты, а не я!
В зале стало шумно: тут собралось немало женщин, с чьим мнением в клане считались все. Что касается ближнего круга — бессменных советниц, что расположились за широким столом — по их лицам невозможно было понять, верят они Виоле или нет. Думаю, это было и не важно, потому что «суд» они устроили не ради справедливости.
— Почему ты не рассказала об этом сразу после того, как это случилось? — поинтересовалась одна из них.
— Хотите знать, почему я, Дева, пыталась это скрыть?! Я только что потеряла единую, мне и без того было тяжело! Я нуждалась в поддержке клана, так что я бы предпочла, чтобы вы никогда не узнали об этом! Я до последнего надеялась, что моё тело отвергнет его семя!
Судьи переглянулись.
— Странно, что на следующий день после этой трагедии, ты выглядела вполне счастливой. Весь клан видел тебя на мифи, ты улыбалась и вела себя даже веселее, чем обычно.
— Я же только что сказала, что не хотела, чтобы кто-то узнал об этом!
— Даже твоя мати? В последнее время она жаловалась на тебя и даже сегодня не пришла, чтобы поддержать тебя. — Женщины, что допрашивали её, оставались неизменно спокойными, а у Виолы началась истерика.
— Да, она отреклась от меня, потому что рассуждает так же, как и вы! Даже в этом мире вы предпочитаете обвинять женщину, а не насильника! — Она указала на свой живот. — Кто ещё здесь мог сделать это со мной?! В этом мире живёт лишь один мужчина!
Неопровержимое доказательство.
Я пошатнулась, опираясь на стену позади себя.
Единственное, что могло усугубить моё состояние в тот момент — вмешательство мати.
— Я видела, — подала Имбирь голос. Она держалась в стороне от остальных, как и всегда, но на этот раз к ней прислушались с охотой. — Я видела, как это произошло. В моём саду, в полнолуние, как и сказала Виола.