Цветок забвения. Часть 2 (СИ)

— Не трогайте, — отрезала она. — Утешать её — моя обязанность.
— Доводить до слёз, как видно, тоже.
Подняв руку к моему лицу, Чили провела пальцами по влажным щекам — демонстративно, но осторожно, будто, в самом деле, видела в этом свой долг.
— Ива просто растрогалась. Она такая впечатлительная, вам ли не знать. Прекрасное зрелище, наставница. Она бы хотела участвовать в нём наравне со своими сёстрами, но нас этой возможности лишили. Конечно, ей стало грустно от того, что мы не сплетём наши волосы сегодня. Её нетерпение понятно. Она ведь даже не представляет, как сильно этого хочу я. — Это был всё тот же угрожающий голос, но в нём уже было что-то противоположное злости. — С того самого дня, как мы встретились под этим деревом. Я помню: её волосы были распущены, а платье прозрачно, будто она предлагала себя. Остальные украсили себя цветами, но эти гордые локоны ждали достойного украшения… А теперь, когда я хочу ей дать желаемое, ей приходится снова ждать. Обидно. Мы стольким пожертвовали ради этого момента и заслужили официального подтверждения нашей любви друг к другу как никто здесь.
Наклонившись, Чили прикоснулась губами к моей щеке, и это было настолько ново и не похоже на неё, что я остолбенела. Никогда прежде она не проявляла нежность ко мне, даже когда мы оставались одни. Дело в публике? В Мяте? Это была месть?
На нас все смотрели, отчего мне стало совсем уж не по себе, и я поднесла руку к лицу… но Чили ожидаемо отстранила и её.
— Тебе идёт алый. — Она точно намекала на то, что я покраснела. — А твои слёзы похожи на драгоценности.
Из-под её капюшона выбилась прядь, которую она не торопилась убирать.
Я видела, как смущённо перешёптываются юные Девы. Наверное, каждая из них мечтала услышать что-то подобное в свою сторону, особенно в такой сокровенный момент. Но услышала именно я, и от той, кого здесь даже всерьёз не воспринимали. Утешение от мужчины? Ещё большее оскорбление. Но Чили завораживала…
С тех пор к ней снова начали приглядываться.
* * *
Спросив позднее, не ради ли показухи Чили всё это затеяла, я получила ответ, после которого ей пришлось заново меня утешать.
— Думаешь, мне есть какое-то дело до них?! До твоей Мяты, безмозглых сестёр, всего этого «самого могущественного» клана, который выбрал меня своим врагом, потому что я могу ссать стоя? Плевать мне. «Ради показухи», а? Если я захочу привлечь их внимание или заявить что-то, то просто сниму штаны.
Я распахнула глаза, уставившись на неё в ожидании, но она лишь туже завязала тесьму. Я опять сникла.
— Ты ненавидишь всё вокруг и особенно правила, которым тебя обязывают подчиняться. Я — часть такого правила, так что ты имеешь полное право ненавидеть меня тоже, Чили, но даже если и нет, ты никогда не сможешь полюбить меня по-настоящему, это равноценно ненависти между едиными.
— Хватит ныть! Сколько можно? Ты ещё не стала Плачущей Девой, так что ничего этим не добьёшься.
— Да? С каких пор тебе это не нравится? Только что ты говорила, что мои слёзы похожи на драгоценности.
Внезапно приблизившись, Чили вскинула руки, и я, наученная мати, сжалась и зажмурилась. Но она лишь мягко обхватила моё лицо ладонями.
— Они похожи на драгоценности, так что хватит их расточать. И открою тебе секрет: только я могу любить тебя по-настоящему. Остальные для этого физически неприспособленны.
Её нежность была неожиданнее удара.
— Что? — проворчала Чили. — Не смотри на меня так, будто никогда не надеялась услышать это. Зачем тогда вообще надо было связываться со мной, раз ты не рассчитывала даже на такие банальности?
Банальности? Мне казалось, что я недостойна и их. Никто никогда не говорил мне ничего подобного. На что тогда будет похожа её настоящая любовь?..
— Я связалась с тобой? Нет пока. — Я запустила пальцы в её волосы, сжимая в кулак пряди и дёргая. Чили зашипела, но не стала вырываться.
— Ты что это делаешь?!.
— Вот теперь мы связаны. Чувствуешь? — повторила я её вопрос, завершая обряд без помощи кос.
 
Чили усмехнулась.
— Да, вполне, твоя хватка мне отлично знакома. Спасибо, что решила ограничиться волосами.
Я отдёрнула руку, пристыжённая.
— Это была твоя идея вообще-то! Ты начала! Вытворяла всё это с важным видом под священным древом, наврала Мяте…
— Это всё правда, — возразила Чили тихо, но твёрдо. — Мне не терпится сплестись с тобой.
И эти слова она подтверждала всячески. Даже тем, что, кажется, не могла контролировать: её волосы отрасли поразительно быстро. Когда мои ещё только касались плеч, её уже спускались до пояса. Поэтому, ожидая меня, она сконцентрировалась на собственном росте и стала выше меня на голову к тому моменту, как Метресса решила, что время пришло.
Не знаю, как она определила нужный день. Может, её просветило звёздное небо? Или же Чили, всё больше отдаляющаяся от матери по мере взросления, сказала невзначай что-то, что вынудило Метрессу срочно действовать. Как бы там ни было, этот долгожданный момент настал, а я всё равно чувствовала себя неготовой. И дело тут не в длине косы, с ней как раз всё было в порядке.
На церемонию было приглашено четверо, но моя мати предпочла этот ритуал проигнорировать. Звать её засвидетельствовать позор дочери? Какое оскорбление.
А я была даже рада, что это событие ничто не омрачило. После долгой речи, в которой материнской тоски было больше, чем напутствия, Метресса тщательно расчесала нам волосы, а потом демонстративно медленно, позволяя насладиться моментом, сплела их концы в общую косу. Чёрный и алый. Одна прядь поверх другой. Крепко свивая воедино, создавая прекраснейшие узы, лучшую причёску на свете.
— Тебе, правда, идёт красный, — заметила Чили, выглядя довольной.
— А тебе чёрный, как ни странно, — ответила я. — Очень.
— Похоже на то. Возможно, если бы у нас росли чёрные цветы, мне бы они даже нравились.
— Я что-нибудь придумаю. Когда придёт время Песни и Танца, я украшу твои волосы лучше, чем сейчас, — пообещала я, и она ласково погладила меня по щеке.
Возможно, из-за того что Чили была выше меня по росту и, в отличие от меня, знатна, я никогда не пыталась оспорить её лидерство и охотно принимала её покровительство. «Поставить её на место», как мне советовали сёстры и мати, я даже не пыталась. Чили была умнее, способнее и сильнее меня, и мне было комфортно за её спиной. Несдержанность, озлобленность, жестокость и прочие дефекты её поведения я воспринимала как защитную реакцию, выработанную в связи с особенностями её анатомии, но я верила, что теперь, когда мы объединились, Чили сможет обрести гармонию не только со мной, но и с собственным телом.
— Достаньте косточки, — попросила Метресса, которой тоже не терпелось перейти к самому ответственному моменту ритуала. — Пьянящий виноград. Дурманящий мак. Я не сомневаюсь, что из них вырастут восхитительные растения, плодами которых вы будете наслаждаться, когда придёт время Песни и Танца. Вы созданы для того, чтобы давать жизнь, кто бы что ни говорил. Тебе, Чили, стоит сосредоточиться на этом особенно, дабы у тебя не возникало желания прорастить… кхм… иное семя.
На мгновение воцарилась неловкая тишина.
— Мама.
— Помни, что я тебе говорила. У тебя впереди вся вечность. Нет смысла торопиться. Все женщины Внешнего мира, даже самые неприкосновенные из них, будут в твоём распоряжении.
— Мама. — Чили закипала.
— Детство кончилось. Ты больше не можешь делать всё, что тебе вздумается, лишь бы только досадить нам. Здесь это строжайшее табу. А Ива как твоя пара должна нести равную ответственность, — заявила Метресса, и я совершенно перестала понимать, что происходит.
— Ответственность?! Кто об этом заговорил?! — глухо прорычала Чили. — Думаешь, я повторю твою ошибку, за которую расплачиваться приходится именно мне?! Из всего клана только я по-настоящему знаю цену отступничества! Как ты смеешь оскорблять меня такими подозрениями?! Как ты смеешь упоминать женщин Внешнего мира в присутствии моей единой?!