(де) Фиктивный алхимик для лаборантки (СИ)

Зато декан Вене почти обезумел.
— Что за бред сумасшедшего! — почти выкрикнул он, размахивая руками. — Вы понимаете, какую возможность вы отвергаете? Ваша работа держится на волоске, и только благодаря щедрости господина Фтодопсиса муниципальное финансирование было удвоено!
— Я сказал — нет, — повторил Каэр, его голос был холоден и твёрд.
— Ир'на! — Декан резко обернулся ко мне, лицо его вспыхнуло красным, и в глазах мелькнуло что-то похожее на отчаяние. — Уговорите его! Вы же разумная женщина, тоже учёный. Объясните своему мужу, что нельзя вот так, сгоряча, перечёркивать будущее! Вы понимаете, какие последствия?..
  
Я ощутила, как у меня пересохло во рту. Каэр стоял рядом, напряжённый, словно каменная стена. Телегон же наблюдал за этой сценой с тем самым выражением, от которого хотелось укрыться — смесь насмешки и холодного интереса. Он даже не сделал попытки вмешаться: просто сидел, сложив руки, и, казалось, наслаждался тем, как Вене захлёбывается в собственной ярости.
Я положила ладонь на руку Каэра и почувствовала, как под кожей бьётся напряжённый пульс.
— Мы должны обсудить это наедине, — сказала я твёрдо, глядя на декана.
Вене замер, едва не сорвавшись на новый крик, но, встретившись со мной взглядом, всё же кивнул и резко махнул рукой к боковой двери.
— Хорошо. Но не задерживайтесь, — процедил он, будто каждое слово давалось с болью.
Я увела Каэра в узкий коридор, за портьеру. Там пахло пылью и свечным воском, и только приглушённые голоса из-за стены напоминали о том, что нас ждут.
— Ир'на, даже не думай… — начал он, но я перебила.
— Каэр, у нас слишком мало томаизла. Я почти весь растратила на эксперименты. — Я старалась говорить спокойно, но голос всё равно дрогнул. — А если его можно выпросить у Телегона под видом «нужд гранта» — почему не попробовать?
Он нахмурился ещё сильнее, и на миг мне показалось, что он просто развернётся и уйдёт, хлопнув дверью. Но потом он выдохнул, словно выпуская из груди всю злость сразу.
— Мне ненавистна сама мысль зависеть от этого подлеца... ещё и перед ним отчитываться.
— Да наплевать на него и его отчёты, — сбивчиво проговорила я. — Мне важно лишь чтобы ты выжил!
Он посмотрел на меня долго, и в его взгляде боролись упрямство и отчаянная надежда. Наконец Каэр нехотя кивнул.
— Хорошо.
Мы вернулись в комнату. Декан Вене вскинул голову так резко, что волосы выбились из идеально уложенной причёски. Телегон всё так же сидел в кресле, блаженно улыбаясь — словно заранее знал, чем всё закончится.
— Мы согласны, — сказал Каэр сухо. — Но руки я ему не подам.
Лёгкая тень пробежала по лицу Телегона, улыбка стала тоньше, опаснее. Он чуть наклонил голову, будто принимая вызов.
— Обойдусь без рукопожатий, клятв и подписей кровью, — ехидно проговорил он. — Мне главное лишь ваше участие в перспективном проекте.
— Вот и прекрасно! — перебил его декан Вене, явно спеша закрыть неловкий момент. — Университет ценит сотрудничество, особенно когда оно сулит столь выдающиеся результаты.
Я кивнула, стараясь скрыть, как холодеет у меня внутри. Телегон, не сводя с нас глаз, чуть качнулся вперёд, положил ладонь на стол — жест непринуждённый, но в нём сквозила демонстрация власти.
— Значит, ждём первых отчётов, — сказал он, и его голос был мягок, но оставлял за собой привкус металлического холода. — Уверен, прогресс у вас впереди немалый.
Каэр молча повернулся к двери. Его шаги звучали сухо и отрывисто, как удары молотка. Я задержалась на миг, чтобы сделать книксен, — скорее из вежливости, чем из искреннего почтения, — и поспешила за ним.
Коридор встретил нас тишиной. Тяжёлые ковры глушили шаги, но я слышала, как он дышит — тяжело, глухо, будто сдерживает ярость.
— Едва держусь, чтобы не спалить этого гада, — бросил он тихо, когда мы вышли в общий зал, — вполне намерено и осознанно.
Я взяла его за руку, и он чуть ослабил шаг.
— Каэр, мы всё преодолеем, мы справимся. Даже с ним.
Он посмотрел на меня — взгляд острый, как лезвие, и в то же время усталый. Потом коротко кивнул и сжал мои пальцы.
  
55. Пренебречь, вальсируем
 
Мы вернулись в зал, где уже кружились пары. Музыка лилась лёгкой, беззаботной рекой, но я знала: под её ритмом пульсирует совсем другая мелодия — та, что сплела нас в узел с Телегоном.
Каэр остановился на миг, словно решая, уйти ли отсюда немедленно или остаться ради приличия. Потом его ладонь легла мне на талию — уверенно, но мягко, и он наклонился ближе:
— Давай просто потанцуем. Хотя бы один танец без интриг и яда… И пусть они все катятся в пропасть!
Я кивнула, чувствуя, как напряжение в груди немного ослабевает. Мы влились в круг пар, и мир вокруг будто размылся: шуршание платьев, лёгкий блеск люстр, запах вина и духов — всё это стало фоном. Был только он, его шаги, его тепло.
Каэр вёл меня уверенно, даже слишком — словно хотел упрятать и себя, и меня в эту игру движений, где не было места для злости и боли. Я ловила его взгляд, и каждый раз в глубине глаз мелькало что-то упрямое и живое: желание выстоять, несмотря ни на что.
Музыка ускорилась, закружила нас сильнее. Я едва удерживалась, но он держал крепко, и в этом ритме мы словно освобождались, сжигали все эти подковёрные интриги и университетские заговоры. Хоть на несколько минут это было правдой: мы — пара, мы танцуем, и ничего больше не имеет значения.
Когда мелодия стихла, он прижал меня чуть ближе, чем того требовал этикет.
— Вот ради этого, — прошептал он, — ещё стоит оставаться.
Я улыбнулась, хотя сердце всё ещё дрожало. И впервые за этот вечер мне показалось, что мы смогли перехитрить и Телегона, и страх, и саму судьбу — хотя бы на один танец.
Когда мы отошли от танцующих, к нам подошёл тот самый мужчина с пышными седыми усами, что открывал торжественное собрание. Его взгляд был изучающим и цепким, как будто он сразу хотел наклеить марку на каждого из нас.
— Господин тал Вэл, — произнёс он, улыбнувшись с деланым дружелюбием, — не ожидал встретить вас на этом вечере.
Каэр слегка склонил голову, сдержанно отвечая:
— Ректор Сальмар, — сказал он ровно. — Университет по-прежнему приветствует тех, кто оставил после себя… заметный след.
Сальмар перевёл взгляд на меня, его глаза блестели вниманием и лёгкой насмешкой:
— А вы, должно быть, госпожа Ир'на? Позвольте сказать: Каэр умеет удивлять. Его выбор… весьма впечатляет.
Я слегка покраснела, а Каэр сжал мою руку, не спеша отвечать.
— Благодарю вас, — сказала я ровно, стараясь скрыть неловкость.
— Ваше присутствие освежает этот вечер сильнее любой музыки, — продолжил Сальмар и покровительствующим тоном добавил: — Но, увы, дамы не должны выслушивать всё, о чём беседуют учёные мужи. Позвольте мне похитить у вас господина тал Вэла хотя бы на несколько минут.
— Ир'на не только супруга, но и моя ассистентка, — возразил Каэр.
— Завидую вам вдвойне, но всё же поговорить я собирался именно с вами.
— Ступай, я не заскучаю, — поспешила обнадёжить мужа я, хотя сама оставаться одна тут не горела желанием.
Каэр бросил на меня короткий взгляд, без слов согласившись, и Сальмар аккуратно увёл его в сторону, к тем дверям, где были переговорные.
Я осталась среди музыки и огней, чувствуя, как на мгновение зал стал слишком большим и чужим.
К сожалению, одиночество моё длилось недолго. Уверенной походной, поблескивая золотыми нитями на своём пижонском светлом костюме, ко мне приблизился неизменно улыбающийся Телегон.
— Мадам тал Вэл, — сказал он нарочито, склонив голову. — Позвольте пригласить вас на танец!
  
Я отшатнулась, забыв даже о вежливости.
— Ну, уж нет!
Телегон не спешил отступать. Его глаза сверкнули хитро:
— Тогда, быть может, я угощу вас бурцельками? — его взгляд скользнул ко мне с лёгкой насмешкой. — Лесные ягоды весьма благотворно влияют на зрение.