(де) Фиктивный алхимик для лаборантки (СИ)

— Не именно прошлым, но единственной ниточкой, — выдавила я, заставляя себя не отводить взгляд. — Но больше я ему не верю. И хотела, чтобы ты узнал это от меня, а не от кого-то ещё.
Он долго молчал, глядя куда-то в темноту за окном, а я стояла, не смея пошевелиться, слушая, как стучит сердце. Наконец он коротко кивнул, словно поставил точку:
— Спасибо, что сказала. Это… неприятно, но отчасти я и сам виноват… Вот же идиот, сам тебя тогда и отправил к врагу… — выпалил он и вдруг осёкся: — погоди, ты говорила,
  
он
тебя подобрал.
— Сразу, как только я вылезла из самоходки.
Каэр тихо выругался.
— Значит, он не случайно оказался там. Поджидал.
Мысль резанула по нервам, Телек тогда объяснил это беспокойством… и почему я не подумала, что это не эмоция, а холодный расчёт.
— Похоже, что так, — прошептала я. — И… есть ещё кое-что.
Он повернулся ко мне, взгляд настороженный, но без осуждения.
— Говори.
— Он дал мне часы. — Слова застряли в горле, но я заставила себя продолжить: — Женские, на ремешке. Сказал, что, если я нажму на потайную кнопку, они пошлют ему телеграмму — и он приедет, где бы я ни была. Я… не стала их носить, просто сунула в тумбочку. Думала, что верну ему при случае.
Каэр молчал дольше, чем я ожидала, а когда заговорил, голос был сухим, но ровным:
— Принеси их мне.
— Ты думаешь, они опасны?
— Я думаю, что это открытая дверь в наш дом. Если они действительно могут вызвать его сюда — это ключ, который ты всё это время держала под подушкой.
Меня передёрнуло.
— Я не нажимала кнопку!
— Верю. — Он чуть смягчился, но взгляд остался серьёзным. — Но теперь нужно понять, не могут ли они сами сигнал подать без твоего участия.
Мы зашли в дом, и я принесла часы, чувствуя себя так, будто держу в руках улику. Каэр молча взял их, пристально посмотрел на циферблат, будто пытаясь увидеть то, что скрыто от обычного взгляда, и коротко кивнул.
— Я заберу их в лабораторию, — сказал он. — Лучше проверить всё самому.
— Ты… осторожнее там, ладно? — вырвалось у меня.
Он только усмехнулся уголком рта:
— С такими игрушками я справлюсь.
Время тянулось мучительно долго. Я металась по комнате, то садилась, то вставала, пытаясь придумать, что буду делать, если он вернётся с новостью, что кнопка уже послала сигнал.
Когда Каэр вернулся, лицо его было сосредоточенным, почти усталым. Он молча положил часы на стол.
— Всё в порядке? — спросила я, не выдержав.
— Работают, как и обещал твой… знакомый. — Он помедлил, подбирая слова. — Вызовут только если ты сама нажмёшь кнопку. Скрытых каналов нет.
Я выдохнула, будто из груди вынули камень.
— Так что мне с ними делать?
— Верни ему. — Каэр посмотрел на меня серьёзно. — Скажи, что не нуждаешься. Но не говори, что я их проверял. Пусть думает, что между вами до сих пор есть хоть какая-то ниточка. Это может нам пригодиться.
Я кивнула, осторожно взяла часы. Теперь они казались мне не просто безделушкой, а куском тонкого льда, по которому придётся пройти — и не провалиться.
  
39. Секретный проект
 
С самого утра Каэра не было видно. К завтраку он не вышел, и весь день из его лаборатории доносился лишь ровный гул оборудования и редкие глухие удары, будто там что-то падало или срабатывало.
Я ходила по дому как на иголках, каждые полчаса прислушиваясь — не откроется ли дверь в коридоре. После разговора о Телегоне мне всё казалось, что он обиделся, что теперь, когда я решилась рассказать всё, он замкнётся, уйдёт в работу и снова возведёт между нами ту невидимую стену, которая стояла в самом начале.
Вестия, принеся обед, только пожала плечами:
— С ним бывает, — сказала она спокойно. — Когда думает над чем-то, может и сутки в лаборатории просидеть, забыв, что есть дом и люди.
Это совсем не успокоило. Я чувствовала, как в груди медленно сжимается комок вины, а каждый час тянется как день. В доме было пусто: Ригги и Энид взяли выходной и отправились в город, а я бродила из комнаты в комнату, пыталась читать, наводила порядок в гостиной, но всё это только сильнее напоминало, что Каэра по-прежнему нет.
Когда он наконец появился ближе к вечеру, я чуть не вздрогнула от стука двери. Каэр выглядел усталым, но глаза его горели — так он всегда выглядел после долгих часов в лаборатории, будто там у него не только работа, но и своя личная буря.
— Ты, наверное, давно хочешь спросить, чем я там занят, — сказал он, присаживаясь за стол.
Я застыла, не зная, что сказать — извиниться? Притвориться, что всё в порядке? Но он говорил спокойно, и в этом спокойствии было что-то неожиданно тёплое. Не холод отчуждения, а как будто приглашение.
— Хочу, — призналась я, чувствуя, что голос дрожит.
Он кивнул, словно ожидал этого ответа, и чуть заметно улыбнулся.
— Мой проект — предсказание и управление стихией, — начал он, и в голосе его появился тот тихий азарт, что я слышала, когда он рассказывал о своих редких победах над стихией. — Я пытаюсь научиться вызывать грозы искусственно, а главное — собирать энергию разрядов, не разрушая всё вокруг.
Я моргнула, стараясь успеть за его словами. Он продолжал, увлекая и меня своим воодушевлением:
— Этим я занимался ещё в университете, а сейчас продолжаю дома по гранту. В сущности, это попытка не просто предсказывать катаклизм, а делать из них ресурс.
Он чуть наклонился ко мне, и мне показалось, что это момент — какой-то особенный, важный:
— Честно говоря, ты, правда, могла бы помочь. На одном из этапов много химии, процессов взаимодействия веществ.
— Но ты говорил, что это секретно.
— Тогда я тебе не доверял. Сам проект хоть и конфиденциальный, но ассистентов мне на него брать не возбраняется… просто никто не хочет.
— Ты, действительно, кого-то сжёг? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
Каэр тяжело вздохнул, сел на край стола.
— Несчастных случаев было три. Одного я, признаюсь, действительно, сам подпалил — несильно, только одежду попортил, но парня это напугало, он нажаловался. Пошли сплетни, преувеличения, а такие истории разгораются быстро… А двое других, которым больше досталось… — он помолчал, словно подбирая слова, — сами пострадали.
— Сами? — нахмурилась я.
— Да. Когда ты хоть на секунду берёшь под контроль заряд, чувствуешь себя всемогущим. И если в голове есть хоть тень амбиции — захочется удержать эту силу дольше, чем положено. Они не выдержали.
Я почувствовала, как в груди неприятно кольнуло, но Каэр продолжил, неожиданно спокойно:
— А потом я остался один. И знаешь, это оказалось полезно. Без ассистентов я перестал гнаться за скоростью и стал заниматься тем, что меня по-настоящему интересует — фазами контроля. Я хочу научиться удерживать силу до конца, а не рвать всё вокруг. И, конечно, прежде всего свою силу.
Он на секунду замолчал, сжал ладони, будто боялся, что те сами по себе искрят.
— А если честно, — тихо добавил он, — моя истинная цель и вовсе избавиться от этой способности. Жить без вечного страха, что сорвёт.
— Но… — я нахмурилась, пытаясь подобрать слова. — Как ты можешь избавиться от этого, если это часть твоей природы?
Каэр усмехнулся, но без насмешки:
— Самый первый меркурий был человеком. Обычным. Он изменился, по своей воле начал это... безумие. А то, что имеет начало, можно и закончить.
Эти слова неожиданно сжали мне горло. Каэр вдруг перестал быть грозовым великаном из страшных рассказов Телека — я увидела в нём человека, который просто устал бояться самого себя.
— Ты… правда думаешь, что я могу помочь? — тихо спросила я.
  
Он кивнул:
— Можешь. Даже если не получится — ты будешь рядом. Как оказалось, мне давно не хватало партнёра, которому я мог бы доверять.
Я присела на край кресла, прислушиваясь к себе. Было тревожно, но ещё сильнее — странно светло. Не от того, что проект безопасный — наоборот, опасности тут хоть отбавляй, — а от того, что Каэр этим со мной делился. После всего, что я ему рассказала о Телегоне, он не отгородился, а, наоборот, посвятил меня в свою самую уязвимую тайну.