Вторая ошибка бога (СИ)
2.5
В свое время Маргот уже один раз прошла «курс молодого бойца». Можно сказать, «От и До», но шестнадцатилетней девушке никто звание поручика просто так не присвоит, даже если она всех может разметать на раз, максимум, на два. Так что пару лет ей по любому придется подождать, тем более что всегда есть что-нибудь новое, чему можно научиться. Ну, и диплом, разумеется. Дед ей это четко разъяснил, приведя в качестве примера народную мудрость.
«Без бумажки ты букашка, а с бумажкой - человек!»
В ее время так не говорили, потому что мало у кого вообще имелись хоть какие-нибудь документы в современном понимании этого слова. Тогда важнее были традиция, свидетели и вещественные доказательства. Фамильный меч, герцогский коллар или родовой перстень. Однако сейчас эти вещи были важны только банкирам, Дворянскому собранию и Объединённому Ковену. А Военному Министерству нужен был диплом об успешном окончании Факультета Боевой Магии, и значит, ей приходилось соответствовать. Учиться, читать умные книги, совершенствовать свое божественное тело и, среди прочего, по новой осваивать хорошо ей известное оружие.
- Борецкая! – скомандовала капитан Онегина. – На огневой рубеж. Упражнения с третьего по шестое. Пошла!
Маргот, вышедшая на старт, выдернула из стойки метательное копье, усилила руку своей темной магией и швырнула сулицу[33] в дальнюю мишень. Норматив для первокурсников был 25 метров, но всегда выставлялось еще три мишени для «особенно одаренных»: 30 метров, 35 и 40. Маргот метнула копье на сорок метров и попала в центр мишени, но немного перестаралась, попросту не рассчитав силу броска: копье пробило деревянный круг насквозь.
- А выглядит так, словно не забросит и на десять метров, - тяжело вздохнул Вася Холопов.
Если честно, она его понимала. Он ей завидовал точно так же, как завидовали ей ее родные братья, кузены и все до одного знакомые ей боевые маги. Боги щедро одарили Маргот, и те, кого не коснулось благословение Всеотца[34], всегда испытывали к ней зависть. Иногда черную, иногда белую, но завидовали всегда. Конкретно Холопов ревнует куда меньше, чем многие другие в прошлой ее жизни. Вася, как здесь говорят, немерено крут. Настоящий русский богатырь. Рост за два метра, косая сажень в плечах, и сила, позволяющая гнуть подковы и завязывать бантиком каминную кочергу. Магии у него тоже с избытком: твердый 2-й ранг, вернее, верхняя его четверть плюс пара-другая годных для боевика талантов. Воду находит, погоду чувствует, что-то еще, но до Маргот ему, как до Китая раком. По местной классификации каждый ранг имеет 100 ступеней. Василий, если не врет, стоит на семьдесят шестой ступени 2-го ранга, а Маргот по нигде не разглашаемым данным частной экспертизы находится более чем на сто ступеней выше. Девяносто четвертая ступень 1-го ранга, и она обученный боевой маг.
- Завидуй молча! – ухмыльнулась она, подмигнув Василию.
- Третье упражнение – зачет! – Сообщила капитан Онегина. – Четвертый рубеж и постарайтесь, пожалуйста, не ломать мишени.
С четвертого рубежа метались ножи, а мишени были установлены на дистанциях 4, 6 и 8 метров[35], что подразумевало бросок хватом за клинок. Маргот это делать умела, но не любила. Она предпочитала особый хват за рукоять. Тогда нож летит не вращаясь, как минимум, на 15 метров, но сама Маргот могла бросить и на двадцать пять. Впрочем, дед просил не выпендриваться, а она уже и так отличилась, метнув копье так далеко и точно. Поэтому, не заморачиваясь, она метнула нож на восемь метров. Бросок получился сильным и точным.
- Четвертое упражнение – зачет! Пятый рубеж.
На очереди был полуторакилограммовый топор. В прежние времена во время боя, - и без разницы на море или на суше, - Маргот всегда имела под рукой хотя бы пару хёрбатов[36]. Правда, топор оружие медлительное, и, если бросить его метров на двадцать, то лететь он будет долго, хотя и красиво. Поэтому Маргот всегда метала топоры с избыточной силой, чтобы придать им максимальное ускорение. Таким броском, если противник не успел прикрыться щитом, ему запросто может снести голову, а, если прикрылся, расколет щит. Однако здесь, в Атенее, она метала легкие топоры с умеренной силой и на короткие дистанции. Норматив первого курса минимальный: топорик весом 600 граммов должен попасть в центр мишени на расстоянии 20 метров. Маргот всего лишь добавила вес. Для нее и полтора килограмма не предел, однако, если без выпендрежа, то вполне.
- Пятое упражнение – зачет, - подвела итог капитан Онегина. - Шестой рубеж.
Из лука Марго стреляла неплохо. Она не была выдающимся лучником, поскольку никогда не уделяла этому искусству достаточно внимания, но могла, когда надо, послать стрелу далеко и точно. Однажды во время осады крепости Вангеборг на реке Гломма она попала в свевского лучника с дистанции никак не меньше ста метров. У нее тогда после долгого и трудного боя, случившегося на переправе, в крови практически не оставалось магии. В то время про такое говорили «сухая», сейчас сказали бы - «пустая», но сути дела это не меняет, колдовать она не могла, но все еще была способна укрепить свои руки темной силой, которая после ритуала, проведенного над Маргот матерью и ее сестрами, жила в ней без всякой связи с заемной магией. Так что пришлось тогда стрелять из лука, а потом, уже при штурме «махать» секирой. Тот лук, однако, был тяжелее этого, тисовый, а не композитный, да и стреляла она сейчас отнюдь не бодкиными[37], как в тот раз, а легкими десятиграммовыми стрелами. Впрочем, пустое. Выстрелила на зачет и забыла. Однако воспоминание никак не хотело уходить. Послав стрелу в мишень, она, словно бы, открыла выходные ворота шлюза, и из верхнего бьефа[38], то есть, из ее канувшего в вечность прошлого в нижний бьеф, - в ее настоящее, - хлынул поток воспоминаний. Не картинки и сухие факты, которые никогда ее не покидали, а живые переживания тех событий, участником которых она была в том или ином возрасте. Эмоции. Испытанные ею чувства, а не слова, записанные хронистом. Совсем, как в том сне, где ее ударили копьем в грудь. Это было больно, но поучительно, потому что нельзя остаться самой собой, забыв все, что сделало тебя такой, какая ты есть. И Маргот было, что вспомнить. Детство и рано наступившую юность. Двор ее отца, его братьев и дядьев, их жен и дочерей, и, разумеется, сыновей, среди которых были и ее братья. Мать Маргот Эбба Йерне и две незамужних тетки – сестры матери, и великое множество других людей. Ее фрейлины, ведь, как бы то ни было, а Маргот являлась принцессой. Ее слуги и служанки, ее форинг[39] Сигурд Скаллагримссон, ее хольды[40] Эрик, Сван и Лейф. Она помнила их всех, весь ее хирд до последнего дренга[41]. Помнила своего учителя Карла Эриксона и свою наставницу Сигрид Торбьярнардоттир. Пиры и тренировки, магия и секира, шелка и броня, жареная оленина и соленая рыба… А еще брага и эль, и южное вино. Это была ее жизнь, это было то, что сделало ее той самой Маргарет Дёглинг, какой она являлась до того, как «упала в забвение». Разумеется, за те месяцы, что прошли после того, как она очнулась в новом мире и другом времени, Маргот многое узнала и многому научилась. И среди прочего она научилась притворяться Мариной Борецкой. Однако притворство означает всего лишь то, что она носит маску. Вопрос, однако, прост: кто скрывается под этой маской?
[1] Сигрлами — мифический конунг Гардарики, с рассказа о котором начинается Сага о Хервёр. Сын или внук Одина. Отец красавицы Эйвуры. Обладатель волшебного меча Тюрвинга. Жил за девять поколений до Ивара Широкие Объятия (VII век), то есть примерно в IV веке.
[2] Атеней (Атенеум, Афиней, Афинеум, лат. Athenaeum, менее правильно Atheneum) — тип высших учебных заведений в Древнем Риме и Византии.
[3] Глима (исл. glíma) — древнескандинавская борьба, существовавшая уже во времена викингов и дожившая до наших дней в Исландии, где считается национальным спортом.
[4] Кулачный бой как единоборство, по-видимому, был издревле известен на Руси. Однако о его истории дошло довольно мало сведений, прежде всего осудительного характера. Довольно рано кулачный бой фиксируется в источниках. Первое изображение кулачного боя на Руси присутствует на одной из фресок киевского Софийского собора (XI в.), а первое письменное упоминание о кулачных боях на Руси содержится в «Повести временных лет» в записи за 1068 г.