Зов сердца

– Джентльмену? Какому джентльмену? – резко произнес лорд Ротвин.
– Там в комнате был джентльмен, милорд, по-моему, иностранец.
– Опишите его! Он стар или молод?
– Он носил много драгоценностей и был не очень молод, милорд.
– Что он ответил леди?
Снова воцарилась тишина, но на этот раз казалось, что Элси действительно пытается вспомнить то, что она слышала.
– Я не совсем уверена, что правильно помню, милорд, – сказала она, – но мне кажется, он сказал: «Это делает товар более ценным». Я не поняла, что он имел в виду.
– И что дальше? Я хочу знать всю правду.
– Леди сказала, что есть некто, кто очень хотел бы поговорить с ее светлостью, но она должна будет встретиться с ним тайно… Я… я… думала… что это будет тот джентльмен, который находился в комнате. Она обещала мне пять фунтов, милорд, если я устрою так, чтобы ее светлость всего лишь на секунду вышла поговорить с джентльменом, который будет ждать ее в карете. Я и не думала, что они увезут ее! Не думала, что они сделают такое!
– Но вы обычно не прислуживали ее светлости.
– Та леди дала мне какой-то порошок и сказала положить его в пирог, который подают на ужин. Она уверяла, что он не повредит няне и другим горничным.
– И именно она посоветовала вам сделать так, чтобы ее светлость пошла за Роялом? – резко спросил лорд Ротвин.
– Она велела мне сказать, что произошел несчастный случай, милорд.
– А сколько должен был получить Генри? – осведомился лорд Ротвин.
– Пять фунтов, милорд, – пробормотал Генри.
В течение секунды лорд Ротвин сидел молча, потом спросил:
– Они говорили что-нибудь еще, эта леди или джентльмен, который был с нею? Подумайте, это может быть важно.
Элси посмотрела на Генри, но тот уставился в пол. Тогда она проговорила:
– Когда я выходила из комнаты, милорд, джентльмен что-то сказал. Я не очень уверена, но, похоже, он произнес слово «прилив».
Ни слова не говоря, лорд Ротвин выбежал на парадную лестницу. Роял последовал за ним, прежде чем кто-либо смог его остановить. Лакей подал лорду Ротвину шляпу и плащ, затем открыл переднюю дверь. На улице ожидала карета.
Лорд Ротвин торопливо уселся и приказал кучеру:
– Гони прямо к докам!
Только когда дверца кареты закрылась и лошади тронулись, он понял, что Роял сидит около него.
Лалите показалось, что путь от Ротвин-Хауса был очень долог. Она боялась пошевелиться, даже когда ее бросало из стороны в сторону. Веревка больно врезалась в лодыжки, и ей было трудно дышать из-за тяжелой толстой ткани, закрывавшей лицо.
Лалита пробовала размышлять, но у нее кружилась голова и мучил страх.
Куда ее везут? Вероятно, ее должны переправить за границу и там продать тому, кто даст за нее более высокую цену. Лалита была слишком невинна, чтобы верно представлять, что произойдет с ней дальше. Она только чувствовала, что это будет нечто страшное.
Но самое страшное – это то, что никто никогда не найдет ее, и она никогда больше не увидит лорда Ротвина. Она подумала, как мало осталось у нее воспоминаний: его поцелуй, когда он думал, что она Софи, ощущение тяжести его головы на ее груди и шелковистости волос, которых робко коснулись ее губы.
Достаточно ли этого, чтобы поддержать ее, дать ей силы пройти через тот ужас, что ожидал ее? Будет ли у него хотя бы малейшая возможность найти ее после того, как она исчезнет. Захочет ли лорд Ротвин искать ее в Европе или это даже не придет ему в голову? Возможно, в отчаянии размышляла Лалита, он подумает, что она снова убежала от него.
Но как он сможет подумать так после их счастливо проведенного вечера? После столь доверительного разговора?
– Лалита! – начал он таким проникновенным голосом, что по ее телу пробежала сладостная дрожь. И в этот момент их прервали. Что он хотел сказать ей? Она помнила его взгляд, который заставил ее затрепетать. Его глаза смотрели так, будто лорд Ротвин хочет сказать ей нечто такое, что она всегда мечтала услышать.
Но может быть, она просто была ослеплена своей любовью к нему и воображала то, для чего в действительности не было никаких оснований? Ведь она любила его так сильно, что просто вблизи его ее тело начинало трепетать в такт удивительной музыке, поднимавшейся из самых глубин ее души.
 
Но сам лорд Ротвин мог быть просто добр к ней, мог сочувствовать ей, стремиться к ее «возрождению», но и только.
Теперь она никогда не узнает ответа на все эти мучившие ее вопросы. Ее увозили из Англии, она никогда больше не увидит его, а впереди ее ждет ад хуже того, который она познала в доме мачехи. От одной этой мысли ей хотелось кричать, но она знала, что за этим последует.
Она словно возвращалась назад, в то состояние, в котором пребывала прежде, когда съеживалась от страха перед побоями, стоило ей сделать что-то не так.
– Неужели ничто не может избавить меня от этого? – спрашивала она себя. И ей показалось, что кто-то цинично ответил: «Только смерть!»
Возможно, если ее действительно везли за границу, чтобы продать там, ей лучше умереть. Но как лишить себя жизни? Впрочем, Лалита чувствовала, что, если бы сильно захотела, ей это удалось бы, она нашла бы способ это сделать, но только разуверившись в том, что лорд Ротвин придет ей на помощь.
Что он почувствует, если, разыскивая ее повсюду, узнает, что она мертва? Тогда он будет свободен. Она не будет больше препятствием на его пути, не будет доставлять неприятности, какие доставляла до сих пор. Почему вообще он должен возиться с ней?
Лалита подумала, что до сих пор не знает, о чем он тогда говорил с Софи. Почему оставил ее в Рот-Парке, а сам отправился вслед за Лалитой?
Софи была так настойчива, а ведь ему была нужна только ее любовь. Почему же он поспешил вдогонку за дилижансом?
Если бы, думала Лалита, она успела уехать в Норфолк, вряд ли лорд Ротвин нашел бы ее. Ведь он понятия не имел, где живет ее няня и где находился их дом, который мачеха продала перед их переездом в Лондон. И все-таки лорд Ротвин не оставил бы поисков. Он довел бы до конца свою работу над нею, и поэтому он наверняка ищет ее и теперь. В глубине души девушки жила непоколебимая вера, что Ротвин не даст ей исчезнуть. Он найдет ее.
Но как он узнает о том, что произошло с ней? Все было так хорошо рассчитано. Лорд Ротвин еще спит и не сомневается, что и она спит в соседней комнате.
Когда он был болен, Лалита нередко представляла себе, как она открывает дверь между их спальнями и входит к нему. Он, возможно, счел бы это дерзостью, но лучше слышать, как он сердится на нее, чем вообще не слышать его голос.
Кто сообщит ему утром, что она не ночевала дома?
Элси, конечно, постарается убедить его светлость, что миледи не выходила из дома. Часть времени уйдет на то, чтобы убедиться, что ее нет в доме. Где она окажется тогда? Лалите захотелось закричать от отчаяния.
Лошади остановились, а потом колеса снова загрохотали по булыжнику, и карету стало бросать из стороны в сторону. Лалита поняла, что они где-то на окраине Лондона.
Услышав судовой колокол, девушка сообразила, что ее привезли к реке.
Впервые после того, как ее увезли с Парк-Лейн, сопровождавший ее незнакомец заговорил:
– Не вздумайте вырываться и помалкивайте! – приказал он. – Один звук, и я вас изобью до смерти!
Лалита услышала, что он открыл дверцу кареты и вышел наружу, где заговорил с другим мужчиной, но ткань, которая закрывала ей голову, была настолько толста, что она не смогла разобрать, о чем они говорят.
Ее схватили и быстро выволокли из кареты. Она поняла, что похитителей двое. Они поместили девушку на некое подобие носилок, а кто-то третий набросил на нее тяжелое покрывало. Оно плотно закрыло ее целиком. Теперь она едва могла дышать. Носилки пронесли по булыжной мостовой, а потом Лалита поняла, что ее несут по сходням.
Второй мужчина, хотя и говорил по-английски, но с явным иностранным акцентом.
– Несите ее вниз! – приказал он. – Сейчас должны доставить еще одну, и мы отходим.