Будь моей зависимостью (СИ)

  Я в неверии качаю головой и отступаю. Андрей настигает меня и схватив за щёки ладонями, тихо шепчет напротив моих губ.
  - Светке хорошо заплатили за вашу встречу. Эта дура руководствовалась благими намерениями. Якобы хотела подсобить тебе с таким богатым мужем. А теперь раскаялась, потому что поняла, что ты угодила в клетку с диким зверем. Беги от этого зверя, Тась. Сейчас! Прямо сейчас, ты можешь уйти! Со мной!
  Я отшатываюсь. По щекам начинают бежать слёзы.
Света продала меня!
Спартак купил меня!
Я просто вещь... удобная вещь.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Мне кажется, я всегда это знала, но слышать подобное невероятно больно.
Дверь магазина распахивается с такой силой, что стекло разбивается вдребезги. Андрей не воспользовался шансом уйти и Спартак больше не даст ему такой возможности. Глеб всё ещё держит чемпиона, обливаясь потом. Какой-то мужчина, один единственный, которому не всё равно, пытается помочь. Но держать Спартака, это всё равно что пытаться остановить движущийся поезд.
  - Уходи Андрей, - бросаю безжизненно. - Пока не поздно... уходи.
  - Я не уйду без тебя, Тась! - с пылом бросает парень. - Тебе не место рядом с ним!
  Боже!.. Зачем он это говорит?
Словно слепец, не видит, что играет с собственной жизнью.
  Услышав эту фразу, Спартака, кажется, покидают последние крупицы здравого смысла и он, как котят отшвыривает Глеба и помогающего мужчину. В два шага настигает Андрея и наносит удар в лицо парня. Всего один... Но от силы этого удара, он впечатывается спиной в витринное окно и то неминуемо разбивается, осыпая Андрея острыми осколками.
Я впадаю в какой-то ступор. Моё тело цепенеет, а разум трусливо забивается в угол.
Не знаю, что делать.
Не знаю как остановить зверя, который выбрался из под контроля. 
На периферии сознания, слышу отдалённые сирены. Кто-то вызвал скорую? Или полицию?
Спартак вытаскивает Андрея из-под осколков, но только для того, чтобы продолжить избиение. Во мне вновь просыпается злость, но теперь я не понимаю на кого злюсь больше. На Спартака или бесчувственное общество!
Вместе с Глебом пытаюсь оттащить чемпиона от Андрея. Плачу навзрыд. Молю остановиться... Но это уже бесполезно. Он словно робот, бездушная машина, подчинён лишь собственной ярости.
Полиция пребывает на место в тот момент, когда Андрей уже практически не дышит. Пять человек в форме с трудом заламывают руки чемпиону, одевают наручники и грузят в машину. Глеб бежит к тачке, чтобы поехать за полицейскими, предварительно бросив уничтожающий взгляд на меня. Ведь я остаюсь рядом с неподвижным телом Андрея. Растирая слёзы, щупаю его пульс - он очень слабый. Скорая приезжает через несколько минут, после отъезда полиции. Они быстро грузят Андрея на каталку и подключают ОВЛ. Втыкают в его руку иглу с капельницей...
- Вы поедете с ним? - торопливо интересуется фельдшер, прежде чем захлопнуть двери.
Я тут же забираюсь в машину, не давая себе возможности думать или сомневаться. Да, Андрей спровоцировал Спартака. Но тот не имеет права отнимать чужие жизни...
  
Глава 27
 
Три дня...
Три дня, я нахожусь в неведении...
Пробыв в больнице с Андреем до глубокой ночи и дождавшись вердикта врачей, которые заверили меня, что он будет в порядке, на такси добралась до дома Спартака. Меня встретил перепуганный Тайсон и я тут же выпустила его во двор. Бедняга терпел весь день и до глубокой ночи, но к счастью не натворил дел в гостиной.
Накормив щенка, устроилась с ним на полу возле дивана, и поглядывая на дверь, всё ждала и ждала, что Спартак сейчас войдёт в дом. Перебирая мягкую шёрстку лабрадора, немного успокаивалась за этим занятием. Положив голову на сидушку дивана, кажется задремала в этой неудобной позе, а проснулась, когда первые лучи солнца проникнувшие в окно, защекотали мой нос.
 Тайсон мирно спал рядом, положив голову на мои колени. Тут же зашевелился, когда я попыталась выпрямить ноги и встать. Тело гудело и меня совсем не слушалось. В глазах щипало от того, что толком и не поспала. А ещё меня накрывало паникой с новой силой. И нужно было уже что-то делать, а не просто ждать возвращения Спартака.
 
Как только стрелки часов наконец достигли восьми утра, я позвонила Маше. Она не взяла трубку, но перезвонила сама спустя полчаса.
Быстро объяснила, что Спартака держат в участке. И пока всё было под контролем и мне не стоило нервничать. И приезжать тоже было не нужно.
Так прошли три дня.
Полнейшего неведения. Тягостного ожидания. И борьбы с собой, потому что я хотела злиться на Спартака за открывшуюся правду. И всё-таки не могла на него злиться, потому что... любила.
Убеждала себя, что теперь он меня любит. Неважно какой была его цель в самом начале, сейчас всё изменилось.
От нервов пошатнулось и моё здоровье. Три дня я практически ничего не ела. Даже стакан воды вызывал во мне тошноту, и меня мутило от запаха собачьего корма.
Казалось, этому всему нет ни конца ни края. Тоска по Спартаку съедала меня изнутри. Злость на него рассеялась и я мечтала лишь обнять своего чемпиона. Не имея такой возможности, постоянно тискала Тайсона. Ведь это Спартак мне его подарил... Словно частичку себя оставил...
К вечеру третьего дня, мой телефон наконец оживает... Я почти молюсь, чтобы это была не мама, потому что не смогу сейчас говорить с ней и не расплакаться. Её возвращение из санатория случится только послезавтра и у меня ещё есть время морально подготовиться.
Посмотрев на телефон, протяжно выдыхаю. Имя абонента на дисплее - Маша.
Схватив трубку и приняв вызов,  цепляюсь за близлежащую стену в качестве опоры. Просто жду, что она скажет. И почему-то боюсь это услышать.
- Дело дрянь, Тась, - обречённо выдыхает девушка, подтверждая мои мысли. - Без тебя никак. Сможешь приехать?
  - Да... да, конечно, - держась за стену, продвигаюсь к лестнице. - Я соберусь за минуту, - мой голос хрипнет от накатывающей паники. - А куда нужно ехать?
  - Я пришлю машину. Она будет через полчаса, так что не торопись, - начинает тараторить Маша, пока я на ватных ногах взбираюсь по лестнице. - Но прежде чем ты приедешь, я хочу спросить...
  Она резко замолкает, а я останавливаюсь и смотрю на экран смартфона. Но нет, связь не оборвалась и Маша всё ещё на линии.
  - Спрашивай...
  - Насколько сильно ты хочешь помочь Спартаку? На что готова пойти ради него?
  Для ответа мне нужна лишь секунда.
  - На всё, что угодно!
  - Замечательно, - она явно довольна моим ответом. - Тась... Спартак вляпался по полной! И помочь ему можешь только ты!
  - Как?
  - Ты должна подписать заявление на своего друга, - безэмоционально бросает Маша. - Текст я уже подготовила. Требуется твоя роспись и явка в участок...
  - Подожди, - перебиваю Машу, всё ещё сжимая лестничные перила. - Как это поможет Спартаку? Объясни! - мой голос срывается на писк. - Я ничего не понимаю...
  - Твой друг, как его там, Андрей, написал заявление на Спартака. И так как у нашего чемпиона уже случались проблемы с законом, уже завтра он отправится прямиком в СИЗО. Потом будет суд и его посадят.
  Кажется к горлу вновь подкатывает тошнота и я срываюсь с места. Вихрем добегаю до ванны, открываю крышку унитаза и рухнув на колени, прижимаю телефон к своей кофте, чтобы заглушить звуки, которые вот уже три дня издаёт мой организм. Меня выворачивает наизнанку, только вот в желудке нет ровным счётом ничего.
Возможно это не от стресса, и я подцепила какой-то вирус. Однако о собственном здоровье можно подумать и позже...
  - ТАСЬ! ТАСЬ! ТЫ ТАМ?! - уже кричит в трубку Маша.
  Я подношу телефон к уху и слабо отзываюсь:
  - Да, я здесь.
  - Что происходит? - она кажется всерьёз обеспокоенной.