Молчание Гамельна (СИ)
Поэтому когда пройдоха-док попросил довезти его до метро, Гамельн с превеликой радостью рванул по трассе. И явно не только из вежливости выбрал не ближайшую станцию, а удобную для дока.
В итоге они и высадить его успели, повоевав за парковку и хором поблагодарив, и вернуться на трассу, включив аварийку, и Гамельн снова Леону поцеловал, явно дразнясь. Случайно чуть машину Найджела не проворонили! Хорошо, Леона поймала краем глаза знакомый силуэт. Задергала Гамельна, который задумчиво протянул: «А стоит ли…», — но все-таки поехал следом. С трассы свернули в самый центр Лондона, как всегда, яркий и шумный. Вокруг гуляли и развлекались толпы по случаю завершения рабочего дня.
— Видно, сегодня не судьба.
Припарковавшись, Найджел вышел из машины, открыл дверцу лисичке, и они вдвоем направились в ресторан.
— Он за ней ухлестывает, что ли? — Леона таращилась на ладонь доктора, деликатно пристроенную на талии девушки. Лисичка сопротивляться и тем более возмущаться явно не собиралась, лишь прижималась теснее.
— Похоже на то.
— А как же этика?
— Срабатывает крайне редко. Где и с кем им еще знакомиться, если двадцать часов в сутки они живут на работе, — Гамельн снял очки и облокотился о руль, невероятно крутой, как актер из кино. Лучше.
* * *— Лео, — Гамельн поймал ее взгляд, почти гипнотизируя, — хочешь, свожу тебя в ресторан?
— Зачем?
Леона хотела, чтобы ее сводили домой. Накормили и уложили на чистые простыни.
Гамельн вздохнул и откинулся на сиденье.
— Тебе подавай другую романтику, ясно. Ты знала, что здесь опускаются спинки? — на этих словах обе спинки с мягким шуршанием поехали вниз.
Гамельн навис над Леоной тенью, знамением, демоном. Поцеловал совсем головосрывательно и потянул платье вверх.
— Гам-мммффмм-ельн, что ты мфффелаешь?
— А непонятно? — он откинул платье куда-то в сторону и провел языком по губам. — Могу объяснить. На пальцах.
Леона задергалась.
— Но это стоянка! Мы в машине! И вокруг люди!
— Отменная наблюдательность, — Гамельн потерся о нее до темени в глазах и прокрался пальцами в трусы. Мазком-касанием. — Плевать я на все это хотел. И у нас тонированные стекла.
Гамельн прихватил губами кожу под подбородком Леоны и спустился поцелуями по шее к груди, между каждым влажным касанием продолжая говорить:
— Никто… при всем желании… не увидит… что творится внутри.
Он откинулся назад, безумно красивый и грациозный, и снял с себя кожанку. Глянул остро, врубил вслепую музыку и навалился, притираясь всем телом. Бесконечной лавиной раскатывая в ничто. У Леоны кровь в ушах загремела, тело будто иголками искололи, между ног горело огнем.
Гамельн не давал возможности и времени паниковать: сорвал с себя футболку, а с Леоны — трусы. Невольно захотелось сжать ноги, но попробуй тут. Только ведь и для Гамельна показать свои ожоги — значит довериться кому-то полностью. От этой мысли в груди защемило.
Долго предаваться сентиментальности не получилось: Гамельн принялся ласкать ее, и от этого в животе будто искры вспыхивали. Дыхание терялось и с трудом находилось. Леона стиснула свою грудь, лишь добавив масла в огонь. Ощущения придавливали. Она то стонала, то скулила, вспоминала про стоянку — и смыкала губы до следующего толчка пальцев внутри.
Гамельн походил на безумца, сдержанного, застывшего во времени — и ждущего, когда сломаются тормоза.
— Какие же у тебя длиннющие ноги, — он обронил рассеянно и погладил ее по бедру.
Снова навалился, и член его распирал, входя внутрь. В животе будто образовалась пустота, а в легких закончился воздух. Леона вцепилась Гамельну в руки и услышала как сквозь вату: «Львенок, все хорошо». А потом он стал двигаться, и кожаная обивка заскрипела. Это «скрииип-скриииип» выворачивало мозг, особенно под грифы электрогитары.
Внутренняя заслонка пала в одно мгновение, подарив буквально шквал ощущений. По венам растекся жар, тело взмокло. Леона умирала всякий раз, когда Гамельн толкался вперед. Стонала протяжно. А коса металась по сиденью, удерживая на краю реальности.
Гамельн снова вытащил член перед разрядкой и кончил Леоне на живот. Застыл и размазал потеки в разные стороны, словно начертив личный знак. Ощущалось липко и странно. Гамельн же усмехнулся и пустил струю воздуха на пупок. Леона вздрогнула и едва не заехала ему локтем в лицо.
— Прекрати!
Гамельн задумчиво склонил голову, опираясь на руки, и облизнулся.
— Глупая львица. Поздно стесняться.
Может, оно и так, но для Леоны все в новинку и вообще — стресс. Она и так адаптируется как может!
— Хм, придется на мойке доплатить за молчание. Или самим поорудовать… шлангом.
Леона покраснела — от слов, интонации и губ Гамельна. Покрасневших припухших губ. Ну, пиздец! Как они обратно-то поедут?!
Поехали, как оказалось, нормально. Леона сидела и боялась пошевелиться. Кожа живота зудела и чесалась. Гамельн обронил на светофоре: «Можем вместе пойти в душ», — и стало еще хуже!
А на пороге квартиры Гамельн снова полез целоваться и буркнул высунувшейся соседке: «Эклицио». Та округлила глаза и скрылась за дверью. Леона успела вообразить продолжение «магии единорожной дубинки», но Гамельн быстрее толкнул ее внутрь квартиры. Где их ждали темнота и полный интим.
* * *Второй рейд оказался удачнее, хотя Леона всю дорогу то краснела, то бледнела. Гамельн строил вид, будто вообще не при делах, и украдкой гладил ей колено. Гад!
Доктора Найджела они поймали на заправке. Тот вышел, чем-то озадаченный. На автомате потыкал в кнопки и направил шланг в бензобак. Леона старательно отогнала все неприличные ассоциации.
— Здравствуйте, — Леона закрыла лицо от шквала ветра с пылью и напрочь забыла все заготовленные слова.
Кто она, что ей надо… Найджел не выглядел испуганным или удивленным, но пауза явно затягивалась. Почему нельзя телепатически передавать мысли и переживания? Пик-пилик — и готово. А то интернет есть, а телепатии — нет. Ну что такое. Умеющий красиво складывать слова Гамельн остался в машине. Нечего лишний раз светиться. Но как продолжить-то?..
Найджел сказал за нее:
— Вы все-таки пришли. Эгрегиэ. Времени нет.
Найджел отогнал машину к обочине и пересел в их. Встретился с Гамельном взглядом и протянул ладонь для рукопожатия.
— Сьюзен говорила, что за ней должны прийти. Обязательно. Теперь я понял, о ком она. Завтра ее собирается забрать мать. Не мать, а эсэсовец. Такие, знаете, в концлагерях заведовали.
— Мы опоздали? — Леона сжимала кулаки, готовая вырывать Сьюзен из любых пут и рук.
— Вы кстати. У Джорджии ночное дежурство. Связь есть. Думаю, она будет рада узнать, что у нее не глюки. Отлично придумали, мисс, притвориться пациенткой и пробраться в корпус. Даже я попался на вашу удочку.
— Джорджия — медсестричка-лисичка, да? — Леону окутал на секунду стыд. — Она недавно работает?
— Вообще-то уже пятый год. Но речь сейчас не о ней.
— Да, извините, — Леона постаралась выкинуть лишнее из головы. — Каков план действий?
— Санаторий огражден не только забором, но и лесом. К лесу ведет калитка, поскольку туда выводят группы на экологические прогулки. Сьюзен стоит выйти с территории самой. Это решит половину проблем и уберет лишние подозрения. Охранника Джорджия отвлечет.
— А потом мы перехватим Сьюзен у шоссе, да?
Найджел вынул из кармана потрепанную карту и, пока разворачивал, пояснял:
— Да. Только не у того, от которого идет прямая дорога к санаторию. Если идти в обратную сторону наискосок — можно выйти к шоссе, ведущему к аэропорту. — Он пальцем прочертил путь, который казался сущей ерундой в масштабе один к ста. А на деле — долгий и трудный. — Очень надеюсь, Сьюзен не заблудится.
— У нее будет с собой телефон? Хотя бы фонарик? — Леона едва за грудки доктора не взяла, нависнув так, что тот деликатно отодвинулся.
— Фонарик будет. Ути люксе. Телефон ей иметь при себе опасно. Умельцы не только звонки с сообщениями вскроют, но и местонахождение.