Месть

– Я думал, ты захочешь узнать, – сказал Доминик.
– Правильно подумал. – Виктор повесил трубку.
Какая ж хрень, подумал он, качая головой. Официально Виктор Вейл был мертв и похоронен на кладбище Мерита, но достаточно намека – черт, да есть куча причин снова откопать тело. И он оставил позади пустой гроб. След. Не очевидный, но хватит, чтобы вызвать проблемы. И сколько времени понадобится ЭОН, чтобы его выследить? Поймать?
  
– Отпусти меня, – прорычал Коннелли сквозь стиснутые зубы.
– Хорошо, – сказал Виктор.
Бармен пошатнулся, ошеломленный внезапной свободой, но не успел встать, как Виктор выхватил пистолет и выстрелил ему в голову.
А музыка продолжала бушевать над головой, несломленная, не потревоженная.
* * *
– Пять зефирок, – заявила Сидни на кухонной стойке. Сегодня вечером ее волосы были вырвиглазно-пурпурными.
– Слишком много, – отозвался Митч от плиты.
– Хорошо, три.
– А как насчет четырех?
– Не люблю четные числа. Привет, Виктор. – Сид рассеянно махнула ногами. – Митч делает горячий шоколад.
– Как по-домашнему, – сказал тот, стаскивая пальто.
Они не спрашивали о его вечере или Коннолли, но Виктор чувствовал повисшее в воздухе напряжение. Его молчание было красноречивее любого ответа.
Он поймал взгляд Митча.
– Разузнай все, что можешь, об ЭОН.
– Что это? – спросил Митч.
– Проблема. – Виктор пересказал им разговор с Домиником, наблюдая, как Сидни бледнеет, а выражение Митча меняется от удивления к беспокойству. Договорив, он повернулся к своей комнате. – Начните собирать вещи.
– Куда мы поедем? – спросила Сид.
– Фултон. Кэпстоун. Дрезден. Кэпитал-сити.
Митч нахмурился.
– Это все места, где мы уже были.
– Я знаю, – сказал Виктор. – Мы возвращаемся. Нужно подчистить хвосты.
Тень легла на лицо Сидни.
– Ты собираешься их убить. Всех, с кем вы встречались…
– У меня нет выбора, – просто сказал он.
– Нет, есть, – сказала Сидни, скрестив руки. – Почему ты должен…
– Кто-то знает мое состояние. Кто-то мою силу. Но все они видели мое лицо. С этого момента мы не оставляем абсолютно никаких следов, и это означает, что, прежде чем идти вперед, нам придется вернуться.
Хвост из тел или хвост из свидетелей – таков выбор. Ни один из вариантов не был идеальным, но, по крайней мере, трупы не могли давать показаний. Решение Виктора было логичным, но Сидни не хотела этого понимать.
– Если ты убьешь все ЭО, которых встречал, – сказала она, – чем ты лучше Эли?
Виктор сжал зубы.
– Я не получаю от этого удовольствия, Сидни, но если ЭОН их найдет, то станет на один шаг ближе к нам. Ты этого хочешь?
– Нет, но…
– Знаешь, что они сделают? Сначала убьют Дола, а потом заберут тебя, меня и Митча, и мы никогда больше не увидим дневного света, не говоря уже друг о друге. – Глаза Сидни расширились, но Виктор продолжил: – Если повезет, нас запрут в клетку. В одиночестве. Если нет, они превратят нас в научный эксперимент…
– Виктор, – предупредил Митч, но тот лишь подошел ближе. Сидни уставилась на Виктора, сжав кулаки. Он опустился на колени, чтобы оказаться с ней на одном уровне.
– Думаешь, я веду себя как Эли? Думаешь, я играю в Бога? Хорошо, давай по-твоему, Сидни. Прямо сейчас выбирай, кому жить. Нам или им.
Слезы повисли на ее ресницах. Она не смотрела на него, уставилась на его рубашку и беззвучно шевельнула губами.
– Что? – переспросил он. И на сей раз услышал:
– Нам.
X
Четыре недели назад
Хэллоуэй
Виктор оперся на раковину, ожидая, когда подействует лекарство, и подумал, что эффект на данный момент как у плацебо. Не столько реальности, сколько неуместной надежды. Для спокойствия. На время. Для контроля.
Он оттолкнулся от стойки и вернулся в спальню, к комоду, к тонкой пачке бумаги. С верхнего листа на него уставилось лицо Джека Линдена. Черные полосы пересекали профиль, стирая строку за строкой, пока не осталось только два слова. Десять букв, разбросанных по всей странице.
П О Ч И Н И    М Е Н Я
Виктор долго смотрел на них, затем скомкал бумагу и отшвырнул ее.
У них кончились кандидаты.
И у него заканчивалось время.
«3 минуты 49 секунд».
– Виктор! – нетерпеливо позвала Сид.
Он выпрямился.
– Иду, – отозвался Виктор, доставая из верхнего ящика небольшую синюю коробку.
В гостиной было темно.
Сидни встала на колени перед кофейным столиком, где возле пирога собрался настоящий маленький алтарь из подарков. Восемнадцать свечей испускали разноцветные искры. Митч довольно скрестил руки.
– Загадай желание, – сказал он.
Взгляд Сидни переместился с торта на Митча, а потом на Виктора.
Как раз перед тем, как она задула свечи, тень пробежала по ее лицу.
* * *
Восемнадцать свечей. Сидни упивалась числом, расставляя свечи рядом с недоеденным тортом. Восемнадцать. Дол попытался слизнуть со стола кусочек шоколадной глазури, но Виктор отпихнул пса, а Митч вручил Сидни свой первый подарок. Она взяла коробку, потрясла с озорной усмешкой, затем сорвала бумагу и вытащила красный бомбер.
Она увидела его в витрине магазина, несколько городов назад, и остановилась полюбоваться, как классно выглядит долговязый манекен, какие у него изгибы, как прячутся руки в глубоких боковых карманах.
Сид тогда не сказала, что хотела бы обладать не только одеждой, но и телом манекена. Ей бомбер оказался слишком большой – рукава на шесть дюймов длиннее, чем надо.
– Извини, – сказал Митч. – Это был самый маленький размер.
Ей удалось улыбнуться.
– Все в порядке, – сказала она. – Я вырасту.
Вероятно. В конце концов.
Митч протянул ей вторую коробку, с маркой Мерита на упаковке. Доминик. Она по нему скучала – Виктор часто разговаривал по телефону с бывшим солдатом, но никто из них не видел его с тех пор, как покинул Мерит. Это был единственный город, в который они никогда не возвращались.
Там осталось слишком много скелетов.
Сидни пошатнулась от тяжести подарка Доминика. Внутри обнаружилась пара армейских ботинок со стальным носком и подошвой в три дюйма толщиной. Сидни тут же их надела, а потом заставила Митча встать рядом, чтобы посмотреть, какая она теперь высокая. Получилось дотянуться до его груди вместо живота, и здоровяк игриво потрепал ее парик.
Наконец Виктор протянул ей небольшую синюю коробку.
– Не тряси, – предупредил он.
Сид опустилась у столика, задержала дыхание и подняла крышку.
Внутри на бархате лежал скелет птички. Ни перьев, ни кожи, ни мышц – только три дюжины косточек, аккуратно разложенных среди голубых складок.
Митч скривился, но Сидни встала, прижимая коробку к груди, словно драгоценность.
– Спасибо, – улыбнулась она. – Просто идеально.
XI
Пять лет назад
Мерит
В ночь, когда Виктор умер, Сидни не могла уснуть.
Доминик проглотил горсть таблеток, запил их виски и рухнул на диван всего за несколько минут до того, как Митч, избитый и окровавленный, в тысяче миль от него, принял свою дозу.
Но Сид так и сидела с Долом у ног, думая о теле Виктора в морге, обугленном трупе Серены на участке «Фолкон-прайс», пока наконец не плюнула на сон, не натянула сапоги и не выбралась наружу.
Перед самым рассветом Сидни достигла заброшенной стройки. Серена говорила, что это самая темная часть ночи. Время, когда на улицы выходят монстры и призраки.
Участок повсюду пересекали полосатые ленты, отмечающие место преступления.
  
Сидни пригнулась и пролезла под фанерный забор. Полиция уехала, шум и свет исчезли, хаос ночи свелся к пронумерованным маркерам, высыхающей крови и белой пластиковой палатке.
Внутри лежало тело Серены. Вернее, что от нее осталось. Огонь был горячим – настолько горячим, что ее сестра превратилась в почерневшую кожу и ломкие кости. Сидни знала, что все позади, но, когда тянулась к обугленным останкам, все равно подспудно боялась обжечься. Не было ни жара, ни тепла, ни следа жизни. Половина костей уже рассыпалась, другие грозили сломаться от легкого прикосновения, но кое-где несколько кусков сохранились.