Mushoku Tensei: Крестьянин с копьем (СИ)

Элинализ пошла рядом. Её шаги были уверенными, а лицо — серьёзным.
Девушка вывела меня прочь от кабака, проведя через пару узких переулков и в конце концов привела на каменный мост, перекинутый через один из каналов Ратакии. Здесь было гораздо тише, лишь изредка слышались голоса прохожих, скрип колес повозок и всплески воды. Полуденное солнце приятно прогревало старый камень, а лёгкий ветерок, пробегавший по воде, приносил с собой свежесть и запах сырости.
  
Я прислонился к перилам, сцепив пальцы в замок, и уставился вниз, где в отражении воды дрожали очертания зданий. От лёгкого движения канала образы смазывались, становились призрачными, как воспоминания, что ускользали из моей головы. Элинализ молчала, просто стояла рядом, наблюдая за мной, затем, чуть прищурившись, спросила:
— Так, что случилось? По порядку.
— Гислен пропала, — ответил я, едва не поморщившись от отдачи в висках. Головная боль после вчерашнего всё ещё напоминала о себе, но это было не важно. — Не просто ушла по делам, а собрала свои вещи и ушла. Совсем.
Элинализ нахмурилась. В её взгляде мелькнуло недовольство, словно ей не нравилась сама идея обсуждать это сейчас. Однако на смену раздражению быстро пришла сосредоточенная серьёзность.
— Ты уверен? Может, просто отправилась на задание или просто проветрить свою серую гриву?
Я покачал головой:
— Я искал её несколько часов. Проверил постоялый двор, гильдию. И в гильдии мне подтвердили — она покинула нашу группу. Официально. Просто взяла и вышла.
Элинализ тихо выругалась и села рядом на перила, закинув одну ногу на другую. Несколько секунд она молчала, затем заговорила:
Рассказ получился коротким, но достаточно ясным, без лишних деталей, но с той сухой честностью, от которой на душе становилось тяжело.
Гислен всегда была воительницей. С детства, с первого взмаха деревянного меча, с первого синяка, полученного на тренировке. Ученица самого Бога Меча, Гала Фариона, закалённая в постоянных сражениях и тренировках, она не знала другой жизни, кроме пути меча. Когда её признали Святой Меча, она покинула Святую Землю, устремившись в мир, жадно впитывая каждый новый опыт, каждую встречу с противником, каждый бой, в котором можно было проверить свои силы. Разные страны, незнакомые материки, расы с непонятными обычаями, монстры, чьи повадки приходилось изучать на ходу — всё это было неотъемлемой частью её пути. Она сражалась и одна, и потом в составе Клыков, её клинок всегда был обнажён, а дорога — вечно простиралась вперёд. Всё ради того, чтобы однажды стать Королевой Меча.
Но всё изменилось после распада Клыков. В тот момент у неё был выбор: вернуться на Святую Землю к своему наставнику, завершить обучение, снова войти в ритм бесконечных тренировок, подчиняя себя строгому порядку, или… продолжить путь иначе. Она выбрала второе. Осталась со мной, с новоявленной крохотной группой. Тогда это казалось хорошим решением — свободное странствие, возможность развиваться в собственном темпе.
Но со временем стало ясно: вместо того, чтобы двигаться вперёд, Гислен застряла. Незаметно для себя, она утратила тот жгучий голод к боям, тот азарт, который толкал её на поединки даже с заведомо более сильными противниками. День за днём она превращалась во что-то иное — в прирученного зверя, который привык к уюту и стабильности, который просто ждёт, когда его покормят и по головке погладит хозяин, то бишь я. Теперь её не бросало в дрожь от предвкушения битвы, а мысли всё чаще занимали простые удовольствия — еда, отдых, привычный круг общения. Её перестало терзать беспокойство о завтрашнем дне.
Это грызло её долго. Тихо, незаметно, как внутренняя ржавчина, разъедающая сталь изнутри. Но она молчала. Только вчера наконец заговорила об этом с Элинализ.
— Гис говорила, что не хочет уходить прямо сейчас. И мне казалось, что я сумела хаос в её лохматой голове убрать, но видимо этот хаос никуда не уходил… Вот ведь дура… — тихо добавила Элинализ.
Я молчал, чуть опустив голову, размышляя о ситуации. Действительно… всё это время я был сосредоточен только на себе — на своей дырявой памяти, на попытках ухватиться за ускользающие обрывки прошлого, собрать из них хоть что-то цельное. Мне и в голову не приходило задуматься, что у Гислен тоже есть свои мысли, желания, сомнения. Я просто привык, что она рядом, что она такая, какая есть, и что ничего не изменится. Она всегда была частью моей реальности, незыблемой, словно камень, на который можно опереться.
Я оттолкнулся от перил, разминая затёкшие пальцы. Движение было механическим, почти неосознанным, но в нём чувствовалась какая-то решимость.
— А я думал предложить ей и тебе заглянуть в одно из местных подземелий, — произнёс я, вытягивая фразу чуть медленнее, чем обычно, будто обдумывая каждое слово уже после того, как оно сорвалось с языка. — Думал, что совместная работа в команде поднимет старые воспоминания… а если нет, то хотя бы создаст новые.
Слова повисли в воздухе, словно их ещё можно было забрать обратно.
— Вы с Гислен сблизились сильнее, чем это обычно бывает в группах, — заметила она, склонив голову набок. — Не так, как Пол и Зенит, но скорее, как брат и сестра. Потому расставание даётся тяжелее, чем должно быть. Однако это всё же необходимый этап в жизни авантюристов, нравится это кому-то или нет. По этой причине многие не хотят образовывать группы или задерживаться в них надолго. Расставание болезненно, особенно если кто-то умирает прямо у тебя на глазах. В этом случае на новую встречу можно не рассчитывать… В нашем случае всё не так уж и плохо.
— Да я понимаю, но всё равно как-то грустно. Можно было как-то… иначе всё объяснить. Я бы всё понял и слёзно не стал бы просить остаться или типа того. Она ничем мне не обязана и так здорово помогла мне, не прося ничего взамен.
— Это Гислен. Она на самом деле хотела сделать «всё по нормальному», что уже само по себе удивительно, учитывая её пылкий нрав. Но похоже, посчитала, что лучшего момента и способа, чем этот, нет. Тут уж нужно принять это и отпустить её… в душе.
— Хм, мысленно я ей уже отвесил подзатыльник за такие выкрутасы, — усмехнулся я, чувствуя небольшое облегчение.
— Вот и хорошо. Наша хвостатая подруга не растворилась в воздухе, а значит, рано или поздно ещё увидимся. А там уже сможем объяснить, что так делать не стоит.
— Звучит неплохо.
— А то. Не расстраивайся, Эрик. В конце концов, у тебя есть я. И оставшуюся часть пути я пройду вместе с тобой. У меня нет никаких возвышенных и серьёзных целей… пока что.
Я скептически приподнял бровь:
— Учитывая побег Гислен, мне хотелось бы знать, что ты подразумеваешь под «оставшимся путём».
— Мм, одно твоё слово, Эрик, и я могу быть с тобой хоть всю жизнь, — кокетливо подмигнула она, но затем заговорила более серьёзно: — Считаю, что концом нашего путешествия можно считать встречу с Полом и Зенит, живущими где-то в Асуре. Мне встречаться с Полом не хочется. С Талхандом я бы посидела вечерок, но Пол… только будем цапаться. А тебе всё же нужно восстанавливать память и желательно в спокойно атмосфере. Мои методы уже никак не помогают, а разговор с ним, уверена, должен дать нужный эффект.
Я кивнул.
— Но, если я вдруг тебе понадоблюсь, оставь сообщение через Гильдию, и я приду. Из группы я выходить не собираюсь, хоть и название мне не шибко нравится…
— Нормальное название, — усмехнулся я. — Не хуже каких-то клыков какого-то волка.
— Ну… Да, соглашусь. В сравнении получше будет, — улыбнулась она, хлопнув меня по плечу и спрыгнув с перил. — Ладно, поболтали и хватит. Идём к Талханду в мастерскую. Я ему утром твоё копьё передала на починку, может, уже закончил.
  
Эти слова подбодрили меня, и, хоть липкий груз на душе не исчез полностью, я поднялся на ноги, готовый двигаться дальше.
 Глава 18 
 Оставшийся путь