Mushoku Tensei: Крестьянин с копьем (СИ)

Будучи ребёнком, этот момент поразил меня до глубины души. Несмотря на его возраст и плохое физическое состояние, он показал нечто невероятное, почти магическое, но без всякой магии. Это было именно то, что мне нужно! Я буквально загорелся идеей стать копейщиком и освоить это искусство. Но для этого мне нужен был учитель, а вонючий дед становиться им не хотел, да и не мог, учитывая своё обычное состояние.
  
Время шло, и я всё больше осознавал, что нужно срочно что-то менять, пока это убогое место не затянуло меня окончательно, растворив в своей безысходности. Дни сливались в однообразие, и с каждым из них уверенность в необходимости покинуть деревню становилась всё сильнее. И однажды утром, после очередного похода к местной речушке, где я часто проводил время, чтобы хоть как-то отгородиться от удушающей реальности и смыть с себя ароматы, витавшие в доме, я обнаружил, что мудрец неожиданно пропал. Его дом неожиданно опустел, став с виду почти покинутым, будто жизнь вдруг выветрилась оттуда, оставив лишь следы недавнего пребывания. Его вещей не было, как и его самого, будто он испарился, оставив только запах алкоголя и воспоминания о своих бессвязных речах.
Внутри дома, который ещё недавно был наполнен странной энергетикой старика, остались лишь несколько монет в тайнике — те самые, которые он обычно швырял на пропой в деревне, и привычные лужи блевоты и мочи, словно последний прощальный привет. Я стоял в опустевшей комнате и чувствовал, как всё вокруг дышит пустотой. Стены, которые раньше казались пропитанными историей и хаосом мудреца, теперь были безжизненными и холодными. Я не стал трогать оставленные следы его присутствия, не хотел иметь с этим ничего общего, но деньги взял — они могли стать билетом в новую жизнь.
Эти монеты, жалкие и неказистые, стали для меня символом свободы и надежды на лучшее. В тот же день я собрал немногочисленные вещи и отправился в своё первое путешествие. С чувством освобождения, я шагал прочь из деревни, оглядываясь на место, которое когда-то было моим миром, а теперь стало лишь началом долгого пути. Этот момент стал для меня ключевым событием, переломным и судьбоносным.
* * *
В тот знаменательный день я осознал, что настал момент действовать, и эти действия в итоге привели меня сюда…
А, собственного говоря, где это я?
Сейчас я лежал на холодном каменном полу тёмной пещеры, пытаясь прийти в себя. Сырые, влажные стены пещеры слабо отсвечивали в мерцающем свете факела, который тускло освещал пространство вокруг. Голова гудела, словно в ней били церковные колокола, тело ныло от многочисленных синяков и царапин, а сознание отказывалось понимать, как я вообще выжил. В памяти остались лишь обрывочные воспоминания: шум боя, крики, свет магических заклинаний и мощный взрыв…
Внезапно рядом раздались шаги.
В тусклом свете факела появилась фигура, приближаясь ко мне. Я видел перед собой лишь размытый силуэт, но голос, прозвучавший из темноты, был мне знаком.
— Ты как? — хрипло спросила женщина.
В её голосе явно чувствовались усталость и боль, но всё же он оставался обнадёживающе знакомым.
— Я… я не знаю, — честно ответил я, пытаясь сесть, но не преуспел в этом. — Ох, вроде живой. Что произошло?
— Твои бочки с порохом оказались весьма эффективны, но нас тоже нехило задело. Мы справились с монстрами, но сами пострадали. Тебя от взрыва отбросило в стену, — ответила она, помогая мне принять сидячее положение.
Монстры? Бочки с порохом? Чего?
— Ничего не помню, — признался я, кладя руки на лоб. — Совсем ничего, и это… не шутка.
— Серьёзно, что ли? Хотя неудивительно, учитывая, какой мощности был взрыв… Лучше бы по старинке разделались с монстрами своими руками, — она говорила с заметным раздражением в голосе. — Чёрт. Этот шум в голове никак не проходит…
— У меня тоже, — пробормотал я, морщась от боли.
Голова гудела, как будто внутри звенели колокола, и каждый удар отдавался мучительной пульсацией.
— Нам нужно отсюда выбираться, — выдохнув, сказала она и протянула мне руку. — Взрыв такой силы может привлечь незваных гостей, за которых нам точно не заплатят, если, конечно, мы сумеем разобраться с ними в нашем состоянии.
— Понял, — кивнул я, чувствуя, как её решимость передаётся и мне. — Ты как?
— Жива, но не в лучшей форме, — ответила она. — Впрочем, это не самое худшее наше приключение.
Я крепко схватил её руку и попытался подняться, но мои ноги ещё не слушались меня, и я почти сразу же начал заваливаться обратно, затягивая за собой свою забытую подругу. Мы оба потеряли равновесие и рухнули обратно на землю.
— Кажется, это сложнее, чем я думал, — признался я, улыбаясь сквозь боль.
Помимо удара о каменный пол, девушка оказалась намного крупнее и придавила меня своим телом, тяжело дыша прямо над ухом. Запах пота и горелого меха ударил в нос.
— Да, мне тоже сейчас не хватает сил, — согласилась она с лёгкой усмешкой. — Дай мне минуту, и я встану. Этот проклятый шум в голове никак не даёт собраться…
— Хорошо. Кстати, не напомнишь мне своё имя?
На несколько секунд между нами повисла тишина, казавшаяся почти осязаемой.
— Всё настолько плохо? — удивлённо хмыкнула она, продолжая лежать на мне.
— Ага… Видимо, головой я приложился неслабо.
— Тебя откинуло метров на десять в стену, буквально впечатав в неё, а потом завалило камнями.
— Звучит весело, — отметил я, улыбаясь.
— Угу, очень. Ох, моё имя — Гислен, — наконец представилась она. — И я очень надеюсь, что память вернётся в твою дырявую голову как можно скорее, чтобы мне не пришлось пересказывать твою жизнь… Ещё минуту, и я точно встану. Этот шум в голове… Просто отвратительный…
И пока мы оба приходили в себя, я пытался вспомнить, кто такая Гислен и как я оказался в этой тёмной пещере.
 Глава 2 
 «Пик Адекватности» 
* * *
Четыре года — это много или мало?
Вопрос определённо непростой, и ответ на него зависит от множества факторов. Для каждого человека значение этого времени может быть различным. Для взрослого человека, занимающегося в основном рутинными делами, четыре года могут показаться значительным, но не критически важным отрезком времени. Потеря этой части жизни может оставить чувство упущенных возможностей и пустоты, но, скорее всего, не станет катастрофой. Однако, для ребёнка или подростка четыре года — это огромный период. Это время, когда формируется личность, когда закладываются основы характера и мировоззрения. Потеря такого важного этапа в жизни может существенно повлиять на дальнейшее развитие и становление человека.
И именно такой отрезок жизни я по своей же глупости и потерял…
Сейчас я сидел у небольшого костра, восстанавливая силы и понемногу приходя в себя.
Небольшое пламя трепетало, отбрасывая тени на сырые стены пещеры, а тёплый свет слегка успокаивал боль в голове и шум в ушах.
Четыре года моей жизни просто исчезли из памяти… Они словно испарились, как утренний туман, и это по-настоящему пугало. Я помню себя совсем молодым пареньком, только сбежавшим из родной деревни с вилами на плече и деньгами вонючего мудреца. Мечта о том, чтобы стать героем или авантюристом после множества рассказов, была яркой и манящей. И она для меня воплотилась в жизнь будто по щелчку пальцев. Хотя… это даже не будет преувеличением.
Убежал из деревни совсем юнцом со старыми вилами — «Щёлк» — И теперь очнулся уже опытным авантюристом с хорошим снаряжением, использующим копьё, как и хотел в детстве, который к тому же только что завершил сложное задание.
  
Можно сказать, первая робкая мечта простого мальчишки из захудалой деревни в жопе мира осуществилась, причём невероятно просто. Однако воспоминания о том, как я стал таким, исчезли. Мощный взрыв, обрушивший половину местных пещер и похоронивший под собой гигантское логово гоблинов, напрочь отшиб мне память, оставив пустоту вместо последних четырёх лет жизни. Но важно не только то, что я не помню эти годы, но и то, что вместе с воспоминаниями пропали и важные знания, сделавшие меня тем, кем я стал сейчас.