Mushoku Tensei: Крестьянин с копьем (СИ)

Гислен двинулась первой, уверенно шагая к стойке, оставленной явно давно, её поверхность покрылась тонким слоем пыли, а на край вмялся большой серый след. В центре холла, несмотря на запустение, стояла массивная стойка — по всей видимости, бывшая приёмная администратора. Слева и справа от неё находились две деревянные лестницы, ведущие наверх. Здесь, вероятно, встречали постояльцев, как в настоящей гостинице, но теперь это было больше похоже на ветшающее общежитие, где каждый давно выкупил свою часть.
  
— Странно возвращаться сюда, правда? — Гислен бросила на меня взгляд, словно пытаясь прочесть, что я чувствую. — Я бы удивилась, если бы ты не узнал хоть что-то из этого места, — добавила она с улыбкой, будто хотела подбодрить.
Покручивая на пальце связку из двух ключей, я оглядывался, стараясь сосредоточиться на деталях. Чувство узнавания мелькнуло где-то на краю сознания, но не более того. Даже за полдня память, потерянная после взрыва в пещерах, почти не восстановилась, и я осознавал это с некоторым разочарованием. Но Гислен говорила с такой уверенностью, что я невольно задумался — может, действительно, что-то должно было всплыть.
— Вроде как, помню… — сказал я неуверенно, стараясь скрыть пустоту внутри.
Она рассмеялась коротко и тепло:
— О, тебе повезло, что хотя бы знаешь, как ключами пользоваться. Вход здесь не для всех — дверь-то крепкая, и, говорят, магия на ней есть. Я, правда, не знаю, какая именно, — она пожала плечами, словно это было ей неважно. — Но от лишних гостей точно спасёт.
Мы направились к левой лестнице, и она кивнула мне двигаться первому, не спеша подниматься.
— Ладно, веди. Тебе полезно будет самому дойти до своей комнаты, — подбодрила Гислен, и, хотя в её словах звучала подначка, она явно не хотела выказывать жалость.
Лестница чуть поскрипывала под нашими шагами, и я поднялся на второй этаж, медленно двигаясь по длинному коридору. Стены здесь тоже видели лучшее время: местами откололась штукатурка, да и свет едва проникал сюда, лишь тени окон падали на пол. Но я действительно шёл, не сбиваясь с пути, как если бы эта дорога была привычной, родной.
Гислен шла рядом, не торопя меня, однако я решил позадавать вопросы, пытаясь ухватить нити своей же памяти.
— А как так вышло, что в жилом районе целую гостиницу авантюристам продали? — спросил я, посматривая на двери, мимо которых мы проходили, словно надеясь услышать что-то знакомое.
Она усмехнулась и пожала плечами:
— Прошлый владелец решил заработать побольше с этого здания и устроил здесь… ну, скажем так, подпольный бордель. Всё было хорошо, пока он не начал наглеть и набирать демонов для «расширения ассортимента», — хмыкнула Гислен, рассказывая. — Наглость просто зверская, учитывая, где мы находимся, но, видимо, маячившее золото отшибло хозяину последние мозги. Кое-кто наверху об этом узнал спустя время, и дело быстро и показательно прикрыли. Дом выставили на торги. Вскоре слух дошёл до Гильдии, и туда сразу собрались все, кто хотел приобрести нормальное жильё. Среди них был и ты. Купить здание целиком никто не мог, а так как места было много, то решили сброситься через Гильдию. По сути, каждый выкупил комнату, но даже так цена вышла немаленькой — ты все деньги просадил сюда, которые заработал в Клыках. Теперь здесь живут почти исключительно авантюристы и их семьи. Незнакомцев не бывает, да и не для того тратили столько золотых монет, чтобы принимать кого попало.
Я оглядел пустынный коридор, тишина которого казалась почти домашней, несмотря на скрип старых половиц и приглушённые шаги, отзывавшиеся эхом. Было тихо, но не так, как в обычной пустой гостинице — скорее как в доме, где все знают друг друга и привыкли к присутствию соседей.
— Семьи? — переспросил я, с трудом представляя это место не только домом для авантюристов, но и для их близких.
Гислен кивнула:
— Ага. Здесь живут не только одиночки, но и те, кто решил остепениться. Кто-то хочет спокойствия для детей или для тех, кто ждёт их возвращения. К тому же тут действительно спокойно. Мы друг другу не мешаем, и никто не устраивает разборок. Да и зачем? Тут ведь каждый может быстро «успокоить» того, кто начнёт буянить. Все это понимают.
Через пару шагов мы добрались до конца коридора, и я остановился у самой дальней двери. Внезапно на меня нахлынуло ощущение узнавания, словно подсознание подсказывало, что эта комната — моя. Я повернулся к Гислен, и она просто кивнула в знак согласия, позволяя мне самому сделать шаг вперёд.
* * *
Плавно повернув ключ в замке, я толкнул дверь и шагнул внутрь, чувствуя, как прохладный воздух обволакивает лицо. Комната встретила меня глухой тишиной, словно за время моего отсутствия и сама успела забыть обо мне. Она была широкой и вытянутой, больше напоминая заброшенное пространство, чем уютное жильё. Но, несмотря на это, взгляд цеплялся за детали, вызывая странные, почти осязаемые ощущения: я был здесь раньше, знал расположение каждой вещи и каждого закутка — как будто из другой жизни.
Справа, вдоль дальней стены, виднелись две двери, каждая ведущая в отдельную зону. На стене напротив висели тяжёлые шторы, скрывавшие два окна. Интересно, давно ли их не открывали? Сквозь плотную ткань пробивался едва заметный свет, который словно привносил в комнату отблески былого уюта, немного поблекшего и забытого. Под окнами стояли две массивные тумбочки, а между ними — широкая кровать, покрытая плотным покрывалом, будто вобравшим в себя не только пыль, но и воспоминания.
Я провёл взглядом по правой стороне комнаты. У стены, ближайшей к коридору, стояла более простая кровать, рядом — стол, два стула и полки с книгами. Мой интерес привлекли прикреплённые над столом листы с набросками, текстами, рунами, словно я сам когда-то что-то усердно здесь исследовал или записывал, чтобы не забыть. Но что именно? Какие мысли не давали покоя человеку, жившему здесь? Может, даже мне.
Размышления прервала Гислен, сбросившая куртку и меч на меньшую кровать с неожиданной лёгкостью для кого-то, кто так ценит своё оружие. Видимо, эта комната действительно внушала ей чувство безопасности. Она открыла дверь справа у дальней стены и заглянула внутрь. Я застыл, наблюдая за ней, пока она не обернулась, с улыбкой бросив через плечо:
— Я приму душ, если ты не против.
— М? Душ? — я вздрогнул, ощутив неожиданное волнение и даже некую нереальность происходящего.
Мне редко выпадало наслаждаться подобной роскошью, и мысль, что такие удобства возможны здесь, в комнате, которая вызывала смутные отголоски воспоминаний, сбивала с толку. Наконец скинув мешок с песком на пол, я поспешил за ней, подошёл к дверному проёму и заглянул внутрь.
Помещение оказалось тесным, но каким-то по-своему уютным. Вдоль стены стояла массивная металлическая раковина, потемневшая от времени, рядом — унитаз и ванна, вся исцарапанная и потрёпанная, но, к удивлению, рабочая. Сквозь цветное стекло окна пробивался приглушённый свет, придавая этому простому месту почти мистический оттенок. Казалось, эта ванная видела больше, чем могла рассказать, храня в себе истории авантюристов, приходивших сюда отдохнуть от суровой жизни.
— И это здесь всегда было? — не удержавшись, я спросил, всё ещё не веря своим глазам.
Гислен усмехнулась, легко открыв краны над раковиной, и с явным удовольствием вздохнула.
— Гостиница эта была очень дорогая, и такие удобства здесь почти у каждого. Правда, горячая вода — только в бане, — добавила она, ловя мой удивлённый взгляд. — А здесь только холодная, но привыкнуть можно. Мы ведь не всегда возвращаемся чистенькими, и такие удобства очень выручают.
  
— Да уж…
— Я тоже сначала удивлялась, — серьёзно произнесла девушка. — Самый настоящий дождь, только управляемый, но без магии…
Я ещё несколько секунд стоял, наблюдая за её манипуляциями с краном, не зная, чему больше удивляться — самому удобству или простоте, с которой она его воспринимала.