Курсант: Назад в СССР 14 (СИ)

Я смотрел на его лицо, застывшее в смертельной гримасе — и не чувствовал жалости. Скорее — облегчение. Моя последующая работа будет проще. Мёртвый Шамба — минус один обвиняемый. Бобырёв — минус два. Хорошо, что всё так вышло, ведь с подполковником пришлось бы разговаривать долго и нудно. Он всю кухню знает, так просто не возьмешь. Давить. Писать. Протоколировать. Собирать улики по крошкам. Выстраивать тактику обвинения, упираться в формальности, проводить экспертизы, искать свидетелей. И всё это под противодействием областных «доброжелателей», что не один год выгораживали Виктора Игнатьевича и сами замараны.
  
Теперь всё. Конец фильма. Никто за мёртвого вписываться не будет. Наоборот — сольют. Сбросят со счетов. Повесят всех собак.
Я наклонился, поднял пистолет Шамбы, чтобы тот окончалтельно не утонул в крови. Кровь на рукоятке уже чуть загустела. Аккуратно, не оставляя отпечатков, я взял его за спусковую скобу и положил на лавку. Добрая машинка — потертый старый ТТ времен войны. Явно нелегальный, иначе как бы он оказался у директора фабрики, да еще и подаренный начальником милиции. Подполковник где-то намутил левый ствол и отдал подельнику, на свою голову. Теперь вот сам лежит с простреленной башкой. Туда тебе и дорога, Хозяин… Честно говоря, самому хотелось всадить ему пулю. За убийство Марфы, похищение Груни, покушение на меня. За всех, кто сгинул в черных водах. Ну и за все зло, о котором я пока и не знаю.
Я вышел к машине. Открыл багажник, достал оттуда радиостанцию. Полевой блок, старый, но вполне рабочий. Поднял стол, выставив его возле беседки. Водрузил сверху радиостанцию, подключил питание, вытянул антенну. Щёлкнул тумблером — прибор загудел.
Нажал на кнопку передачи:
— Орёл, Орёл, это Курсант. Как слышно? Приём.
Пауза, тишина, только все бьётся мотылек о лампочку, обжигая крылья. Почему-то никак не сдается эта букашка.
— Курсант вызывает Орла, ответь. Приём!.. — повторил я запрос.
Рация зашипела, потрескивая. Несколько секунд — и наконец прошёл сухой, щелкающий, искажённый голос КГБ-шника:
— Курсант, на связи Орёл. Слышу хорошо. Приём.
Я кивнул, будто напарник мог меня видеть, и проговорил, снова вдавив кнопку вызова:
— Орёл, птичка вылетела. Встречайте…
Пауза. Потом раздалось в ответ:
— Принято. Уже ведём. Никуда не денется.
— Отлично. Не упустите. До связи…
— Не упустим. Отбой, — проскрежетала рация голосом Борислава.
Я отпустил кнопку, переключился на милицейскую волну. Вызвал дежурную часть и сообщил о трупах. Скоро приедет Горохов с нашими и Катков с местными — делать осмотр, изымать, протоколировать, все как и положено.
Пока рация шумела отголосками перекликающихся милицейских нарядов, я проверил остатки патронов. Поменял магазин в рукоятке на запасной, полный. Подошёл к трупам, будто хотел убедиться, что они на месте. Может быть, вспомнилось, как исчез тогда Мельников? Но эти никуда не делись, и я с удовлетворением отметил, что мертвее не бывает.
Присел на корточки и посмотрел в сторону Черного озера. Подумал: полдела сделано. Двое отправились в ад, третий — Мещерский — ушёл, но недалеко. Я специально его отпустил, чтобы Орлов сел ему на хвост. Проследил. Выпас. А если всё пойдёт как надо, то именно через него мы теперь и выйдем туда, где спрятано самое интересное. Где лежит правда. Я чувствовал, что Мещерский приведет нас к нужному месту…
Он сейчас в бегах, боится каждого шороха — и наверняка захочет свалить из города, а может, даже из страны. Егозливый Мещерский — не Шамба. Но перед этим он обязательно должен наведаться туда, где припрятана нычка — и, возможно, украденное вещество. Периферийный стимулятор, формула 63.
Таков был мой план. Спровоцировать Бобырева, чтобы он собрал сходку с подельниками. Выследить их сходняк, шугануть, кого-то взять, кого-то упустить, якобы случайно, и проследить за ним. Честно говоря, поначалу я думал, что из этой компании беглецом будет Шамба, он-то поживее выглядит, да и пуза нет, как у сотоварищей. Но судьба распорядилась иначе — подарила эту роль, как и жизнь, Мещерскому. Что ж… Тоже неплохо… Хомяк приведет в норку, к запасам… Уверен, что Орлов его не упустит.
А теперь оставались Лазовские. Чертовы маньяки… Серийные убийцы…
— Твою ж мать… — задумчиво пробормотал я, вглядываясь в черноту леса. — Где вас носит, гниды?
И правда — где? Куда смотреть, что скрывает вашу тайну?
Выезды из города перекрыты. Дежурят и постовые, и в помощь дружинники даны. Даже кабинетных в отделе погнали в «поле». Кто раньше только планёрки знал да чай в кабинете — теперь с автоматами стоят на трассе, под дождём, днём и ночью.
Обложили мы Нижний Лесовск, мышь не проскочит. Только вот Лазовские не мыши, а волки…
Что ж… охота продолжается.
* * *
Прошло около получаса. Я сидел на лавке, один на один с тишиной, а ведь здесь ещё недавно раздавались крики, выстрелы и стоны. Радиостанция светила красным «глазом» на деревянном столе, рядом на полу — разбитая бутылка, осколки, кровь, трупы и гильзы.
Никто больше не шевелился. Лес притих.
И тут — характерный хриплый треск радио.
— Курсант, это Орёл. Приём, — послышался голос Борислава.
— На связи Курсант, — нажал я на передатчик.
— Птичку взяли. С потрохами.
— Накрыли хабар?
— Да… все по плану… Наведался в тайник, думал опустошить и дёрнуть. А мы — на хвосте были. Всё как по нотам.
— «Лекарство» при нём было? — спросил я, придвинувшись ближе к рации.
— Было. Полный комплект. Изымаем. Спасибо за идею — сработало.
И тут меня осенило… Я понял, где искать Лазовских.
— Слушай внимательно, — сказал я в рацию. — Подъезжай ко мне на точку. Срочно. Один. Понял? Есть разговор.
— А… Сейчас? У меня тут бумаги, допросы, понятые, — пробурчал Орлов. — Все отделение на ногах, координирую.
— Сейчас. Найди себе замену… Гордеич, дело важное, ты меня понял? Пистолет не забудь. И магазин запасной.
— Принято, — коротко ответил он. — Еду.
Минут через двадцать-тридцать темноту и вправду прорезали фары. «Волга» вынырнула из лесных зарослей, как ночной призрак, и встала возле турбазы. Орлов вышел быстро, пружинистым шагом, в спортивном костюме, из-под кофты выпирала кобура.
Увидел тела — остановился.
— Ну ты даёшь, Андрей, — присвистнул он. — Это ж как теперь оформлять? Тут половина прокуратуры чаем захлебнётся, когда бумаги читать начнут.
— А кому щас легко, Гордеич? — хмыкнул я.
— Этого в голову, этого ножом? Ты их так покрошил?
— Нет. Шакалы сами друг друга перегрызли. А я просто сработал, как катализатор. Оно и к лучшему, меньше возни протокольной. Мертвый фигурант — тоже фигурант. Еще даже лучше… врать и юлить не сможет.
— Есть такое, — ещё сомневаясь, но уже одобрительно кивнул майор. — А чего звал?
В это время к турбазе на гудящей «таблетке» подкатил первый представитель местной милиции. Молоденький участковый выскочил из кабины, вытянулся в струнку перед нами:
— Товарищ майор! Лейтенант Перепелицын! Участковый. Прибыл по вызову!
— Молодец, Перепелицын. Но ты тут не особо нужен, где опергруппа?
— Едет, товарищ майор. Я тут близко проезжал, меня дежурный отправил вам в помощь по радиостанции.
— Ладно… Будешь ждать группу и караулить место, а нам с коллегой, — кивнул я на КГБ-шника, — нужно отлучиться. Подойди.
Перепелицын сделал несколько шагов, глянул в сторону беседки — и тут же согнулся пополам, вцепившись в колени. Его вывернуло в траву, на подступах к крови. Не выдержало неокрепшее сознание молодого. Не зачерствел еще милиционерик.
  
— Простите… — прохрипел он, спотыкаясь, и метнулся в кусты, прикрывая рот.
— Перепелицын! — гаркнул я ему вдогонку. — Как блевать закончишь — займись охраной места происшествия! Ты тут теперь за старшего. Ясно?
— Есть, товарищ майор! — донеслось хриплое из кустов.
— Ничего не трогать, не топтать! Гильза, нож, пистолет ТТ — чтобы всё дошло до экспертизы в первозданном виде! Всё понял?