Курсант: Назад в СССР 14 (СИ)

— Ты с ним долго, что ли, будешь, а? — вдруг раздражённо буркнул Орлов, шагнул вперёд из-под плеча Гриши и, резко дёрнув его за руку, полез к карману.
— Моё! — крикнул полоумный и вцепился зубами в Орлова, в руку.
— Ай! — вскрикнул и отскочил тот, схватившись за плечо. — Ты видел? Он меня укусил!
— Видел, — кивнул я. — Не надо было так наседать…
Но было поздно.
Гриша, как заяц с проснувшимся инстинктом самосохранения, рванул с места. Пятки засверкали — и уже метрах в десяти. Шорох, хруст веток, и всё — нет его.
  
— Гриша! Стой! — крикнул я и кинулся вслед.
— Да чтоб тебя! — прорычал Орлов и побежал за мной.
Мы неслись сквозь тёмный ельник, продираясь через ветки, скользя по корням. Только шум впереди говорил, что он всё ещё недалеко. Но долго ли он сможет так нестись? И главное — что он так охранял в своём кармане?..
Колючий лапник бил по лицу, цеплял рукава, одежду. Под ногами проскакивали кочки, иногда ботинки проваливались в покрывале мха, вязли. Я плевался про себя, проклиная всё: кусты, туфли, неприспособленные для бега, и уж тем более по пересеченной местности, и проклятые брюки, которые липли к ногам, вязали шаг.
— Вот тебе и дурак, — пробормотал я. — Бежит, как комсомолец на зарядку…
А он и правда летел по лесу так, будто вырос тут. Проскакивал между деревьями, перепрыгивал через поваленные стволы, ни разу не сбился. Для слабоумного слишком уверенно. Хотя ведь он давно тут шастает, каждую тропку, каждый кусток знает.
Позади тяжело дышал Орлов. Потом где-то оступился, зацепился — и стих.
— Всё, Григорьевич… догоняй сам… — сипло донеслось сзади.
Я не обернулся. Если не улетел ни в какую яму, а просто сдохла дыхалка, нет сил — то сам разберётся. Не до того.
Впереди мелькнула тень. Гриша. Вильнул в сторону, нырнул в кусты — и тишина. Ни шороха, ни треска. Притаился.
«Умный…» — подумал я. — «Понял, что на ходу не уйдёт — решил затаиться. Так не каждый сообразит. А он — смог. Не так прост».
Я замедлил шаг. Пошёл тише, вглядываясь в темноту. Продвигался наугад — на нюх, на ощущение. Под ногами всё хрустели веточки — раздражали и не давали прислушаться.
— Гриша, — сказал я громко, спокойно. — Слышишь? У меня для тебя кое-что есть.
Залез в карман, достал карамель, пошуршал фантиком.
— Конфета. Смотри, мы тебя не обижаем. Те дядьки — плохие. У-ух, какие! Пинали тебя, да? Но мы их прогнали. А ты от нас зачем сбежал? Просто покажи, что прятал — и всё.
Молчание.
Я сменил тон:
— Ну и сиди… Мало ли кто в лесу ходит. Может, волк выйдет. Некогда мне тут с тобой возиться, не хочешь, чтобы я помог добраться до дома, оставайся в чаще. Сам виноват, ага!.. Я пошёл, устал уже.
Повернулся и зашагал прочь, стараясь поначалу топать громче, а потом все тише и тише. Насчитал двадцать шагов, сел за дерево, затаился. Застыл. Даже дышать стал реже.
Минута — и сработало. В кустах шорох. Осторожный он. Прополз, поднялся, отряхнулся. Двигался уже не как забитый: спина ровная, шаг уверенный.
«Да уж… не скажешь, что идиот. Хотя справки есть, лечили. Лазовские — порядочные, скрывать ничего не стали. Но…»
Я встал. Пошёл за ним тихо, шаг в шаг. Уже почти догнал. Хотел схватить за ворот — как вдруг из-за дерева прямо вперед Гриши выскочил Орлов и со всей силы зарядил ему в челюсть.
Гриша рухнул. Как мешок.
— Попался, гад, — выдохнул Бронислав, потирая кулак.
— Ты чего творишь? — подошёл я. — Я его и так бы схватил, нафига бить-то?
— А чтобы от органов не бегал… — ухмыльнулся КГБ-шник.
Гриша лежал, прижимаясь к земле, всхлипывая. Как ребёнок. Мне даже его стало жаль, но сейчас не до сантиментов.
— Наручники есть? — спросил Орлов. — А то опять удерёт.
— Полегче с ним, — я достал браслеты. — Он, может, сам не понимает, что делает.
Орлов поднял его за шиворот. Гриша даже не сопротивлялся. Только щурился, как будто снова стал тем самым «дурачком».
Щёлкнули замки на запястьях Лазовского-младшего.
Обыскивали мы его молча. Я прижал куртку, Орлов проверил карман и достал, наконец, чёрный прямоугольник.
— Ну, кто бы сомневался, — сказал он, торжественно щурясь на находку, которую выудил из кармана Гриши. — Это же диктофон.
— Ого… — присвистнул я. — Японский. Sanyo. Не из дешёвых.
— Кнопки стёрты… Пользовались часто, — пробормотал Орлов.
— А вот это уже серьёзно, — я смотрел на диктофон. — Слишком серьёзно, чтобы валялось у дурачка в кармане.
  
Глава 12
 
— Это же диктофон Мельникова! — выдохнул Орлов, разглядывая плоский корпус с надписью Sanyo.
— Сейчас проверим, — сказал я, нажимая на кнопку «play».
Естественно, я тоже уже об этом подумал. Щелчок, тихий треск — и зазвучал голос. Узнаваемый, с характерной интонацией научного работника: без эмоций, сухо, точно, с вдумчивыми размышлениями. Я узнал этот голос. несомненно, это был Валентин Ефимович, с которым я совсем недавно столкнулся в музее у Красновой.
— На сегодня зафиксировано аномальное изменение состава донных отложений в юго-восточной части озера. Повышено содержание железа, нестабильные показатели — возможна миграция Fe²⁺ в Fe³⁺. На поверхности наблюдается плёнка маслянистого характера, вероятно, органического происхождения, но источник не установлен.
— Далее. РН воды смещается в кислую сторону. Это нетипично для данного водоёма. Возможны процессы дегазации или активизация глубинных выбросов.
— Чёрная вода — это не образ. В моменты активации она действительно чернеет. Анализ показывает следы восстановления сернистых соединений.
— Веду наблюдение. Все данные фиксирую. Если со мной что-то случится — ищите у дна. Ответ — там.
— Я разгадал тайну Чёрного озера…
Щелчок. Тишина. И все заглохло. Я потыкал кнопки — нет, все мертво.
— Твою дивизию! Похоже, батарейки сдохли…
— Нужно вставить новые и дослушать, — с нетерпением проговорил Борислав.
Я подскочил к Грише, еле сдерживая себя, чтобы одним махом не уложить того носом в пол, а точнее, в землю, как уже сделал это в прошлый раз в музее:
— Где ты это взял? Говори!
Он втянул голову в плечи, весь сжавшись будто в бесформенный ком, и пробормотал:
— Гриша… шёл… и нашёл… оно лежит… просто было… в кустах… Гриша нашёл…
— Просто так? — я усилил хватку. — Случайно, да? Случайно оказался в лесу, случайно нашёл диктофон? Как тогда в музее, случайно нас подслушал?
Гриша замотал головой:
— Не брал… нашёл… просто шёл… Гриша шёл…
— Слишком много случайностей, Григорий, — грозно проговорил я, прищурившись. — Ты у нас вечно не при делах, а при этом всё самое интересное — рядом с тобой почему-то.
Орлов подошёл ближе:
— Ладно, хватит с ним цацкаться, — он резко схватил Гришу за грудки обеими руками и тряхнул: — А ну говори, где взял!
— Ай-ай-ай! Не надо! Гриша хороший! — тот дёрнулся, вцепился в моё плечо и спрятался за спину. — Не бей!
Я выставил руку, остановив Орлова.
— Тихо, Гордеич. Мы так только сильнее его напугаем, и он вообще ничего не скажет. Будет себе мычать и плакать. Тут по-другому надо.
Порывшись в кармане, я достал помятую конфету в шуршащем фантике.
— Гриша, смотри… карамель. Любишь такие? Хочешь?
Гриша стоял, крепко зажмурившись и втянув голову в плечи. Услышав про конфету, он с опаской открыл один глаз, затем второй. Немного расслабился и осторожно протянул руку.
— А… есть ещё?
— Будет. Поедем с нами — дам целую горсть. А пока держи эту.
Он кивнул, ловко развернул фантик, сунул конфету в рот.
— Гриша поедет. Гриша с хорошими дядями…
  
— Вот и ладно. Пошли, — я подтолкнул его под локоть.
Мы уже почти вышли на широкую тропу, когда Орлов, шедший чуть впереди, вдруг резко сбился с шага и замер. Потом выругался:
— Чёрт… твою мать…
Я посветил туда, куда он смотрел. Под кустом, прямо у тропинки, лежало тело. На животе. Руки в стороны. Лицо в траве.