Инсомния (СИ)
Человек в плаще скривился, схватившись за рукоять. Все же я сумел его достать. Проносясь мимо него, пихаю зализанного плечом, отчего тот теряет равновесие, но не падает. А вот меня от столкновения пронзает боль.
Искры сыпятся из глаз, но я не останавливаюсь. И да, от бега боль становится только сильнее. Я знаю свои пределы. Около трех минут в таком темпе и отключусь. Мое измученное тело опять меня подведет, но я должен попытаться.
Один из солдат преграждает нам путь, встав между камнями и направив копье в нашу сторону. Я хотел было свернуть, но быстро понял, что все пути отрезаны. Между камнями везде стояли охранники с копьями.
— Взять их, — раздался голос за моей спиной. — Вырвать им ноги. Не дать уйти.
Я на ходу пинаю голову одного из трупов. Череп с хрустом оделяется и летит в сторону воина с копьем, преграждающего путь. Но на этом моменте моя удача закончилась. Снаряд даже близко не попал в противника, пролетев над его головой.
Впрочем, этого хватило, чтобы солдат дернул руками, словно пытался защититься древком. Этой заминки мне оказалось достаточно, чтобы сблизиться, отведя острие копья в сторону. А дальше вариантов не осталось.
Я отпускаю руку Евы и со всей скорости врезаюсь в копейщика. Моего веса и инерции хватило, чтобы сбить его с ног и мы вместе кубарем катимся по склону холма. Мое тело отзывается вспышками боли, перед глазами все вертится безумным вихрем, а в ушах набатом пульсирует кровь.
Когда мое тело наконец замерло у подножия холма, я натурально взвыл от боли, словно дикий зверь. Кости ломило, мышцы сводило от многочисленных судорог, а перед глазами стояла пелена.
Я попытался подняться, но очередная вспышка боли заставила меня упасть на колени. Я слышал испуганный крик Евы где-то сбоку. Какая-то возня и ругань с другой стороны.
— Врум-врум, — раздалось спереди.
И я почувствовал, что что-то мягко врезается в меня. Дышать сразу стало легче. Нет, не так. Все тело словно стало легче. Боль никуда не делась, но теперь она ощущалась как-то иначе. Терпимей, что ли.
Я поднялся на ноги без особых проблем. Едва не подпрыгнул, не рассчитав силы. Сзади подбежала Ева, а я оглянулся. Из-за камней показались солдаты, услышал треск тетивы и стрела втыкается в землю, чуть не пробив мне голень.
Надо бежать. Я не супергерой, чтобы сражаться с обученными воинами в полной экипировке. Да и сражаться мне нечем.
Схватив Еву за руку, развернулся и остолбенел. Да твою ж налево. И направо, и впереди тоже. Тут стояло человек тридцать в алых расцветках. Вон тот здоровяк с цепью, а рядом сидит бледный пацан. Вокруг него вертятся двое мужчин в каких-то красно-серых накидках.
Прикинув более-менее пустое пространство, бросаюсь туда. Бежать все еще больно, но теперь легче. А вот Врума нигде нет, как и времени его искать. Но он вряд ли пропадет, почему-то я в этом не сомневался.
Здоровяк первым бросается нам наперерез. Звенит цепь, кричит раненный пацан и падает на землю. Здоровяк рывком протащил его пару метров за собой, прежде чем опомнился. Ну хоть на что-то полезное сгодился этот мелкий говнюк.
Солдаты бросились в нашу сторону со всех сторон, но я был быстрее. И это удивительно. Я бежал быстрее, чем они. Нет, я понимаю, на мне ни тяжелой брони, ни оружия. Но у них, в отличие от меня, не было множества старых травм.
Ева пыхтела, но не отставала и руку не отпускала. Мы вырвались из кольца. Вдогонку летели стрелы, но сначала они прилично так не долетали. А затем, скорей всего побоялись нас случайно убить. Расстояние играло нам на руку, но это никак не отменяло погони.
Отведенные мне три минуты бега истекли, боль была адская, но я не вырубался. Силы еще имелись, а мозг успешно сопротивлялся алой пелене, пытавшейся захватить сознание.
Мы уже поднялись на небольшой холм и начали новый спуск, как внезапно пространство вокруг подернулось дымкой. Пара секунд и я перестал видеть даже вытянутую руку. Все покрылось зеленоватым туманом, а в нос ударил стойкий запах болотной трясины.
— Я не для того дергал за столько имперских ниточек, чтобы пара овец отбилась от стада.
* * *Все еще ежеглавная рубрика "общение с читателями":
Пояснительная бригада: 123456 на самом деле гимназистка. Из Смольного. Но это не точно.
Глава 3. Не трахайся в колодце из которого пьешь
Я узнал этот голос. Он принадлежал Туману, хоть я и не мог вспомнить, где слышал его раньше.
Сбросив скорость, перешел на шаг. Ничего не видно, но Ева рядом, жмется ближе. Я чувствую, как ей страшно. Это паршиво. Все это паршиво.
Если мы увязли в этой мгле, то можем бегать кругами, а то и вовсе на месте. Если алые плащи работают вместе с кислотным говнюком, то нам крышка.
— И почему я не удивлен? — раздался голос этой твари. — Из всех обезьян, ты самая наглая. Жаль, что не получится лично преподать тебе урок. Но не переживай, в застенках тоже жизнь не сахар.
Я никак не мог уловить направление, откуда говорил Туман. Его голос постоянно перемещался с какой-то невероятной скоростью. Так, что слово могло начать звучать с одной стороны, а закончиться с противоположной.
Я водил руками вокруг, словно слепой, но никого больше не было рядом. Твою мать, да что вообще происходит?
Замерев, глубоко вдохнул. Это помогает сосредоточиться и не наломать глупостей. Как нам выбраться отсюда?
И в этот момент я понял, что боль стала слабее. Причем ощутимо слабее. Словно это какие-то отголоски, не более. Хотя меня сейчас должно ломать так, что даже дышать смог бы с трудом. Боль была… как во сне.
Я закрыл глаза. Не потому что на что-то рассчитывал, а скорее от безысходности.
В детстве я всегда видел сны, уже потом потерял этот кусочек радости. И в детстве, как и любой другой ребенок, я очень боялся кошмаров. Тогда они были особо яркими и красочными. Но в определенный момент случилось знаменательное событие.
Как-то раз я вляпался в очередной кошмар, но каким-то образом понял, что сплю. А чтобы избавиться от кошмара, что надо сделать? Разумеется проснуться. А как проснуться, если ты спишь?
Детская логика была безотказной. Спят люди с закрытыми глазами, а не спят с открытыми. Значит надо просто открыть глаза. Разумеется, с первой попытки у меня ничего не получилось и я решил, что открываю их недостаточно сильно.
Поэтому я крепко зажмурился во сне и начал пальцами разлеплять себе веки. И это сработало. Я проснулся в своей кровати, радостный и окрыленный новым открытием. Ведь теперь не надо было смотреть кошмары, ведь можно в любой момент проснуться и снова уснуть.
Главное — осознать, что ты спишь. И я начал практиковаться с энергией и энтузиазмом, на которые способны только дети. И вскоре я уже мог просыпаться просто зажмурившись, а распахнуть глаза уже в реальности.
Этот же фокус я неоднократно пытался проделать, когда мы только очутились в этом странном мире. Скорей всего, это просто рефлекс подсознания, тянущийся из детства. В случае любой страшной ситуации — попытайся проснуться.
И сейчас, несмотря на то, что я уже давным-давно не видел никаких снов, первое, о чем я вспомнил, это как просыпаться. Зажмурившись, резко распахнул глаза.
Туман исчез. И от этого стало еще страшней.
— Ну ничего себе, — раздался голос, полный удивления.
Я обернулся и посмотрел в ту сторону. Туман сидел на большом плоском камне, вальяжно закинув ногу на ногу и покуривая свою трубку. Его зеленый наряд контрастировал даже с травой и деревьями на фоне.
— А ты не так прост, обезьяна. Как ты скинул мою дремоту?
И в этот момент я понял, что мы остались вдвоем. Где-то из-за холма раздался дружный топот множества ног, показались первые ряды алого отряда, но вот Евы нигде не было.
Туман лишь поглубже затянулся трубкой и выдохнул в сторону солдат целое облако зеленоватой мглы. Облако пролетело вперед, скрыв от меня воинов, а когда оно растаяло, то никого уже не было. Пустой холмик, поросший высокой травой, да парочка одиноких деревьев.