Барон из МЧС (СИ)

Я дуэль на замедленной съёмке минус три просматривал, хотя на зрение не жалуюсь. И прохождение сквозь искривлённое пространство штабного выскочки тоже не вписывается ни в какие рамки. Даже менталист-«десятка» так не умеет.
Давайте сложим два и два. Пушку гоблинов и открывшиеся таланты. Где подвох? Сами скажете или выбивать правду будем? Выбивать оно, конечно, интереснее…
— Да сам всё расскажу, — не ломаясь, как шлюшка-девственница, ответил я.
Тут же в голове раздался панический вопль Чаха.
— Молчи! Ещё не время! Всех убей и уходи в леса!
— А на фига? — мысленно поинтересовался я, отметив нервное состояние этого… наумба, кажется. — Чистосердечное признание облегчает душу.
— Я в твоей памяти прочитал, что одновременно и срок удлиняет.
— И чё? — этот полувопрос-полуответ всегда беспроигрышный.
— Ладно… Раз такой упёртый, может, договорчик заключим? Ты не выдаёшь меня, а я тебя не убиваю после окончательного созревания и исподтишка помогаю.
— Не пойдёт, Чах. Ты никого не убиваешь без моего приказа. Это не повод для торговли.
— А что повод?
— Ты мне служишь после созревания.
— Великие наумбы никому не служат! — раздался возмущённый голос.
— Хорошо. Сойдёмся на том, что признаёшь меня своим командиром. Я по всем статья им сейчас и являюсь
— Напарником, — последовал незамедлительный ответ. — Это огромная честь для тебя.
— Тогда напарник с решающим правом голоса. Моим решающим, — якобы нехотя предложил я.
— Согласен.
Чего и требовалось доказать. Чах, несмотря на весь свой апломб, пока относительно слаб и остро нуждается во мне. Не буду сильно на него давить. Пусть считает, что мы с ним на равных. Как будет на самом деле — это только время покажет. Пока от такого помощника отказываться глупо, хоть и очень рискованное соседство.
— Чего молчишь, Данила? — перебил наш мысленный диалог Комов. — Думаешь, как выкрутиться?
— Уже придумал. Значит, дело было так. С пушкой харков всё действительно связано. То существо, которое жило в ней, вылетело и скрылось. Но оставалась питательная среда внутри его яйца. Окунулся в неё знатно. Там такое намешано, что и словами не передать! Думал, что хапнул энергии и на этом всё закончилось. Но не тут-то было, оказывается. Новые способности для меня тоже оказались сюрпризом.
Вам, господин Старший следователь, виднее, конечно. Только очень рекомендую провести дополнительную и очень серьёзную диагностику всего моего организма. Удивлюсь, если ничего в нём не изменилось.
— Допустим. В некоторых дальнейших вещах наши желания сходятся. Как вы охарактеризуете то существо, которое освободили?
— Красивое, умное и очень обаятельное! — моментально дал мысленный посыл Чах.
— Заморыш какой-то, — назло ему ответил я. — Дурак дураком, но гоблинов ненавидит.
— Сука ты в ботах, а не бывший майор! Я великолепный!
- Есть подозрение, что неадекватный маньяк. Согласен сам сдохнуть, но лишь бы в компании. Терпения — ноль. Только и думает о том, чтобы им восхищались. Повторю ещё раз: дебилушка первостатейный.
 
— Да! Я особенный во всём!
- Был бы конкурс идиотов, то занял второе место.
— Это почему второе⁈ Да я вас всех уделаю! — продолжал разоряться обиженный Чах.
— Концовочку этого анекдота найди в моих воспоминаниях, — наконец-то соизволил я мысленно ответить ему. — Ещё раз перебьёшь разговор со следаком, то… Тоже найди самые неприличные варианты в моей голове.
— Глаз на жопу… И это только начало. Зверюга! — через секундную паузу уважительно произнёс Чах . — Люди, оказывается, страшные существа!
Не знаю, что там этот зародыш нарыл, но моментально заткнулся. Надеюсь, увидел не то, как я делал утреннюю яичницу. Он же тоже из яйца вылупился. Ещё за каннибала, вроде харков, посчитает. Нам такое ни к чему. Доверие укреплять надо.
Сомов ещё долго крутил меня, пытаясь запутать своими вопросами и поймать на нестыковках. Только признаться, мне стало до такой степени пофигу, что врал, не напрягаясь, в тех местах, где стоило соврать. Даже понравилась эта игра в кошки-мышки.
Она завершилась через полтора часа. Вконец уставший я поплёлся в наш домик. Думал, что все дрыхнут, но Станов не спал. Он сидел в гостиной и читал какую-то книгу.
— Отпустили? — поинтересовался прапорщик, увидев меня.
— Да хрен этих поймёшь. В кандалы сразу не заковали — и то за радость.
— Согласен. Слушай, Данила. Я тебя сейчас не как инструктор, а чисто по-человечески поблагодарить хочу. За то, что успел выпендриться до того, как я покалечил этого капитанишку. Меня бы за такое не то чтобы ещё раз разжаловали, но и из армии попёрли. С некоторых пор ненавижу подобных штабных армейцев и теряю контроль.
— Не за что. Обращайся, если прижмёт.
— Спасибо. Но учти! — посуровел прапор. — Моя благодарность на учёбу не распространяется! Три шкуры драть буду, если филонить начнёшь!
— Понял! — шутливо, напоказ вытянулся я по стойке смирно. — Разрешите отбыть на заслуженный отдых?
— Вали, курсант… А всё-таки славно сегодня повоевали! — неожиданно тепло улыбнулся Станов. — Не ожидал от вашей группы такого. Все же с виду некондиция.
  
Глава 24
 
Кондиция мы или нет, но на следующий день всю учебную базу облетела новость о наших подвигах. От армейских курсантов прохода не стало. Все с жадным любопытством интересовались подробностями боя. Понять ребят можно: три года обучаются, но так до сих пор ни в одной схватке, кроме учебных, с фантомами не участвовали.
Ну, тут вся наша группа и развернулась! Первым врать стал я, придумывая такие подробности боя, что не всякому писателю с больным воображением в голову придёт. Одна только история, как меня окружила группа гоблинского спецназа, состоящая из одних похотливых дамочек, вызвала живейший интерес.
Кстати, я уже ознакомился с фотографиями самок харков. Действительно, очень миленькие красоточки, и не такие ядовито-зелёные, как их мужики. Правда, ни в каких боях они не участвуют, но по мне, это даже к лучшему. Не уверен, что мог бы пристрелить подобную няшечку с большими выразительными глазами.
Никто, конечно, мне не верил, помня, что уже были прецеденты после захвата штабного оборотня. Но слушали со скептическим интересом. Тут мне на помощь пришли одногруппники во главе с инструкторами. Уже к вечеру наш рейд оброс не только героическими подробностями, но и эротическими.