Кровный долг (ЛП)

Сейчас не лучшее время указывать Грейсону, что я не принадлежу Маттео, но для справки: я не его женщина.
Он двигается раньше, чем успевает кто-либо из вампиров, сворачивая им шеи двумя быстрыми взмахами рук и в следующую секунду подлетая ко мне. Он обхватывает пальцами мою руку и помогает мне встать, стряхивая осколки тарелки и стекла с моих леггинсов.
— Ты в порядке? — спрашивает он меня тихим голосом.
— Да. — хриплю я, глядя на всех наблюдающих за нами вампиров и людей.
Женщина, за стол которой меня бросили, плачет. Ее парень обнимает ее и смотрит на меня так, словно я просила, чтобы на меня напал вампир.
Подходит официант и начинает убираться, а затем подходит мужчина в красивом костюме, кивает Грейсону и направляется к паре.
— Я хочу возмещение… — слышу я, как мужчина начинает, но не улавливаю остальную часть того, что он говорит.
— Давай поднимем тебя наверх.
Я киваю и позволяю ему вывести меня из ресторана.
— Подожди, моя еда.
— Я принесу тебе новую еду, Деми. Нам пора идти, у тебя повсюду кровь.
Когда я опускаю взгляд на свою руку, я вижу, что на самом деле вся в крови. Рана на моей руке глубокая, и кровь капает на кафельный пол. Грейсон торопит меня к лифту.
— Куда мы идем?
— К Маттео. — говорит он, оглядываясь через плечо.
Несколько посетителей вышли из ресторана. Судя по их черным глазам и острым зубам, я готова поспорить, что они вампиры.
— Что с ними не так?
Грейсон вздыхает.
— Давай, ты, кусок дерьма.
Он полностью игнорирует мой вопрос, вместо этого ворча о медленном лифте, в то время как вампиры продолжают приближаться.
— Грейсон, — шепчу я. — Они приближаются.
Лифт звенит. Грейсон пихает меня себе за спину. Когда двери открываются, я практически вбегаю внутрь. Грейсон следует за мной и нажимает кнопку закрытия двери. Я слышу, как они приближаются, их ботинки стучат по кафелю.
Двери не закрываются.
— Блять. — Грейсон снова нажимает кнопку.
Я резко выдыхаю, когда они, наконец, начинают закрываться. Прежде чем они закрываются, внутрь вбегает женщина-вампир.
— Привет. — говорит она мне с клыкастой усмешкой, полностью игнорируя Грейсона.
Он сворачивает ей шею прежде, чем она успевает прикоснуться ко мне. Я облегченно вздыхаю, держась за грудь и уставившись на теперь уже мертвого вампира-нежить.
— Что это, черт возьми, было? — спрашивает он, строго глядя на меня.
— Я была голодна. Никто не пришел ко мне на ужин, поэтому я пошла в ресторан. Я занималась своими делами со своим маленьким фетом, когда из ниоткуда эти вампиры начали вмешиваться.
— Маленький фет? — улыбка пробивается сквозь его хмурый вид. — Что случилось?
Я подробно объясняю, как вампиры не поняли намека и как этот мудак пытался применить ко мне принуждение.
— Значит, ты пырнула его ножом?
Вздохнув, я прислоняюсь к стене лифта, пока мы направляемся к пентхаусу.
— Я не ожидаю, что ты поймешь, почему я это сделала. Он перешел черту, пытаясь принудить меня.
Грейсон отводит от меня взгляд и смотрит в маленькую щель между дверями. Его брови сурово опускаются.
— Что? — я спрашиваю.
— Но это не сработало, не так ли? Принуждение?
В какой-то момент я подумываю солгать, но я уже сказала слишком много, и его нелегко обмануть.
— Нет. — наконец признаюсь я.
Он хмурится.
— Ты понимаешь, что ты натворила, тигрица? — вопрос Грейсона не носит обвинительного характера, он почти грустный или жалостливый.
По правде говоря, нет, я не знаю, что я сделала. Какой ущерб я могла причинить сегодня вечером? Сожалеет ли Маттео, что сохранил мне жизнь, и убьет ли меня сейчас?
Глава 18
Деми
Пентхаус стоит в пять раз дороже, чем дом моих родителей. Одни только мраморные полы, вероятно, дороже новой машины. Белые нити струятся по темному ониксу, придавая полу глубину и объем.
 
Грейсон входит в фойе — у кого есть фойе? — и ждет, что я последую за ним. У меня слабое сердце, моему бедному органу не было покоя между нападением и тем, как меня доставили к боссу. Я прикусываю губу и думаю, смогу ли я нажать кнопку, чтобы закрыть двери, прежде чем он сможет присоединиться ко мне.
У меня больше нет складного ножа.
Вампир, лежащий у моих ног, начинает шевелиться, и внезапно я принимаю решение. Лучше враг, которого ты вроде как знаешь, чем тот, которого ты не знаешь. Я выхожу прямо перед тем, как лифт закрывается и двигатель начинает гудеть при спуске.
— Сюда. — говорит он.
Он поворачивается ко мне спиной, глупый вампир, и проходит через фойе и дальше по коридору направо. На изысканном столике рядом со мной стоит ваза с белыми розами, которые довольно красивы. Я хватаю ее и спешу за Грейсоном. Коридор ведет в большую гостиную, и он инстинктивно сворачивает в нее, не обращая внимания и глядя на свой телефон. Я открываю дверь и поднимаю вазу.
Сильная рука сжимает мое запястье. Я издаю недостойный писк, и ваза выпадает у меня из рук и разбивается вдребезги о мрамор. Грейсон поворачивается на каблуках, все еще глядя на свой телефон, и вздыхает.
— Я начинаю думать, что я тебе не нравлюсь, тигрица.
Я игнорирую его комментарий и смотрю в такие темные глаза, что не могу понять, где заканчивается граница зрачка и начинается радужная оболочка. Они держат меня в плену, и вся борьба покидает мое тело, когда он говорит:
— Расслабься.
Сопротивление не вариант, не так, как это было с вампиром в ресторане. Я упаду на колени и проползу по зазубренному стеклу, если он попросит меня об этом. Одного этого достаточно, чтобы напугать меня. Он вторгается в мое пространство и подносит мою руку к своему рту. Его язык высовывается, чтобы лизнуть мою окровавленную ладонь.
— Ей больно. — говорит он, не сводя с меня глаз.
Я не могу отвести взгляд, даже чтобы посмотреть на свою кровь, покрывающую уголок его рта, или взглянуть на Грейсона в поисках помощи. Он приводит меня в восторг, и я не совсем уверена, почему я с самого начала разозлилась.
— Что случилось, Деметрия? — его вопрос насмешлив, и в его глазах мелькает злоба. Его губы изгибаются, и он снова облизывает мою ладонь, прежде чем сомкнуть губы на моей ране и пустить из нее еще больше крови.
Я хнычу, когда мои колени подгибаются, а соски твердеют.
Его смешок касается моей кожи, и он кладет мою окровавленную ладонь себе на шею. Затем он кладет другую руку мне на бедро, чтобы притянуть меня к себе, останавливаясь, когда я прижимаюсь к нему.
Мое дыхание прерывается.
— Ты не собираешься попытаться сразиться со мной?
Почему он звучит расстроенно?
Я обретаю свой голос.
— Разочарованный?
— Может быть. — он пожимает плечами и переводит взгляд на Грейсона. — Что случилось?
Я вдыхаю, и мне кажется, что это мой первый вдох за многие годы. Мое сердце колотится о грудную клетку. Теперь, когда он отпустил меня, все возвращается ко мне, и я обретаю твердость духа.
Резко наклоняя голову вперед, я целюсь ему в челюсть. Он слишком высок, чтобы я могла ударить его по носу, но в любом случае это не имеет значения. Я должна была знать, что он предугадает мой ход. Маттео уворачивается от моей головы, разворачивает меня и прижимает мою спину к себе спереди одной сильной татуированной рукой.
Я сопротивляюсь ему.
Он крепко прижимает одну руку к нижней части моего живота, эффективно прекращая мою борьбу. Грейсон наблюдает за нами с небольшой морщинкой беспокойства между бровями.
— Маттео, она…
— Я точно знаю, кто она, — голос Маттео низкий и ровный, он ласкает мое ухо, заставляя меня выгибать спину. — Я бы с удовольствием сразился с тобой в другой раз, Деметрия, но прямо сейчас мне нужно знать, что произошло.
— Как ты думаешь, что произошло, Маттео? — я выплюнула его имя, как неприятный привкус. — На меня напали вампиры. Я всего лишь закуска для таких, как ты.