Семья для мажора (СИ)

— Кир…
— Хочешь меня? — предлагает свой вариант.
Его голос звучит так интимно. Губы захватывают мочку моего уха. От этого живот простреливает электрическим импульсом.
— Да… — выдавливаю, сжимая бедра.
— Скажи, я хочу тебя…
— Я… хочу тебя…
Это не сложно! Тем более, это правда…
— О-о-о-й… — выдыхаю от неожиданности, когда его горячая большая ладонь накрывает меня между ног.
Через лосины и белье я чувствую давление и жар, от которого из горла вырывается хрип.
Его пальцы бесстыжие. Абсолютно бесстыжие. Трогают так, как я сама себя никогда не трогала.
Ощущения такие острый, что с силой закусываю губу, боясь, что начну стонать. Вместо этого вращаю бедрами навстречу его ладони, такая же бесстыжая, как и его пальцы.
— Скажи “трахни меня”, — шепчет Дубцов мне на ухо.
— Что? — лепечу, открывая глаза.
Приподняв голову, он смотрит на меня, чуть приоткрыв губы. Так близко, что чувствую его частое дыхание на своей щеке.
— Трахни меня, — повторяет с чертями в глазах.
— Мне не нравится это слово, — упираюсь.
— А какое нравится? — бормочет, накрывая ладонью мой живот.
— Не знаю…
— Тогда скажи это слово.
Оттянув пальцами резинку лосин, он проталкивает их внутрь. Все то же самое, только на этот раз между мной и его пальцами ничего нет.
— Твою… мать… — шиплю.
Он тихо смеется, ткнувшись носом мне в щеку.
— Хочу тебя трахнуть… — проговаривает так, будто мы разучиваем какой-то иностранный разговорник. — Хочу, чтобы ты пососала мой член…
— Дубцов… — хриплю немного шокированная. — Это обязательно?
— Да. Я хочу, чтобы ты взяла у меня в рот. Это моя “потребность”, как еще я должен это объяснить? Жестами?
— Не знаю! Твоя рука у меня в трусах. Я вообще плохо соображаю.
— Так что мне сделать?
— Господи! — злюсь. — Ты… блин…
— Я?..
— Ты… по… поласкай меня…
Кажется, я становлюсь пунцовой с головы до ног. Не хочу открывать глаза, чтобы не видеть выражения его лица.
— Неплохо, — говорит рядом с моим виском.
Втягиваю в себя воздух, когда он начинает делать ровно то, о чем я попросила.
Гладит и давит, уверенно находя то место, которое при контакте с его пальцами начинает искриться.
— Ай-й-й… — выдыхаю со стоном.
— Нашел?
— Да! — шире развожу колени.
Чтобы закрыть заткнуть фонтан его пошлостей, обвиваю руками его шею и прижимаюсь к губам. Со стыдом понимая, что эффект на меня его пошлости производят неизгладимый, но сама я скорее умру, чем сама скажу это вслух.
Минуты моей жизни вдруг сливаются в смазанную линию. Я слышу только свое дыхание и его дыхание. Свои стоны и тихие звуки, которые издает Кирилл. Мой рот жадный, но он позволяет делать со своим ртом все, что я захочу.
Я хочу еще. Напрягая бедра, двигаю ими и хнычу, пытаясь схватить за хвост ускользающий поток ощущений.
— Я твердый, пздц. Проверь… — велит, вводя в меня палец.
Мои мышцы сжимаются вокруг него, по спине под свитером бежит пот.
— Ань… проверь… — рычит мне в губы.
Дернув руку, опускаю ее вниз и накрываю его пах ладонью.
— М-м-м-м… — стонет Кир.
Он не шутил, и это как эффект разорвавшейся бомбы.
Он знал, что так будет?!
По руке до самого плеча проходит ток, а потом этот ток ударяет прямиком в живот.
Сжав пальцы вокруг безумно возбуждающего каменного бугра, я выкрикиваю его имя и пропускаю через себя волну удовольствия, которая заставляет выгнуться.
Когда прихожу в себя, его рука сжимает мое бедро.
Схватившись обеими руками за отвороты его куртки, рвано дышу в его шею. Она слегка влажная от пота, а окна вокруг нас запотевшие.
— Захочешь еще, просто скажи, — говорит расслаблено.
Приподняв голову, смотрю в его потемневшие глаза.
На его щеках красные пятна, на губах усмешка.
Кир откидывается на сиденье и поправляет ширинку, лениво говоря:
— Пристегнись.
Отупело тянусь к ремню, глядя в пространство, как пустоголовая неваляшка.
  
Глава 42
 
Аня 
В магазине я закупаюсь так, будто собираюсь вместе с дедом неделю провести в бункере. Просто я не сомневаюсь в том, что за почти пять дней моего отсутствия дед хотя бы раз посещал продуктовые магазины.
 
На кассе Кир подталкивает меня вперед и сам расплачивается за покупки.
Не спорю, собирая их в пакеты.
Я не знаю, как будет выглядеть наш “семейный бюджет”. Я вообще ничего не знаю, кроме того, что хотела бы поскорее добраться до дома и снять с себя пропахшую больницей одежду. Еще мне нужно в душ, потому что последствия удовлетворения моих “потребностей” делают некомфортным мое нахождение в собственном белье.
Внимание Дубцова концентрируется на дороге, но, когда обвожу глазами его сосредоточенный профиль, он отвечает мне молчаливым взглядом, ирония и издевательская веселость в которых сменилась глубокой задумчивостью.
Решаю не мешать ему думать, о чем бы он ни думал, и достаю из кармана телефон, чтобы написать Алёне и предупредить ее о том, что направляюсь домой, и нашу встречу придется перенести на другой день, потому что…
Снова смотрю на четкие линии его подбородка, носа, губ.
Потому что, я собираюсь провести этот день с Кириллом и больше ни с кем не хочу этот день делить.
“Поняла” — отвечает подруга.
Я собираюсь убрать телефон обратно в карман, но Кир снимает с панели свой приклеенный на магнит гаджет последней модели и, сняв с него блокировку, передает мне со словами:
— Вбей номер своей подруги.
— Эмм… Алёны? — уточняю, забирая у него аппарат.
— Алёны, — отзывается он.
— Зачем? — спрашиваю по инерции, ища ее в своей телефонной книжке.
— На всякий случай, — поясняет Кир.
— Ну, да… — соглашаюсь и вбиваю номер.
Повесив телефон на панель, расслабляюсь. Впервые за этот месяц мне вдруг спокойно, как никогда. Может, виной тому случайный оргазм, который я поймала по велению Дубцова, но думаю, что дело совсем не в этом.
Просто, во мне будто лопнул нарыв. И хоть он продолжает причинять дискомфорт, уже не зудит так, как вчера и позавчера. И все дни до этого. С тех пор, как поняла, что прощать мне мою трусость просто так Дубцов не собирается, а я… мне тоже есть за что его прощать.
— Я возьму, — дергаю за ручку своего рюкзака, когда Кир пытается уместить ее и ручки магазинных пакетов в одной, здоровой, руке.
— Сам, — останавливает, захлопывая багажник.
По нашим лицам и стеклам машины барабанит мелкий, похожий на дымку дождь.
— Я же не инвалид, — замечаю, направляясь к калитке.
— Особенно четыре дня назад, — напоминает он о том, в какой раскисшей панике я его встретила.
То, что он встретил мою панику собранным спокойствием, на самом деле кошмарно ценный бонус, Ведь у кого-то из нас должны мозги стоять на месте! Явно не у меня. Сейчас у меня с ними вообще не порядок. Надеюсь, что это не навсегда.
Демон встречает нас бешеной активностью. Поднимает немыслимый вой, на который через минуту является дедуля.
Распахнув дверь, выходит на крыльцо в своей любимой “овечьей” жилетке и бурках.
— Анна… — сокрушается. — Почему не предупредила?
— Сама не знала, привет, — целую его щеку, проходя в дом.
— Добро утро, — слышу голос Дубцова за своей спиной.
— Здравствуй, Кирилл, — отвечает ему дед.
Обменявшись молчаливыми взглядами, они расходятся по разным концам коридора.
Снимая куртку, я кусаю губы, потому что наш гость совсем не выглядит “как дома”. Сгрузив на пол пакеты, снимает с плеча сумку со своим ноутбуком и осматривается, ища, куда ее пристроить.
Коридор, потолки и стены… все начинает казаться кукольным, потому что подняв руку, Кир запросто может постучать по потолку.
Забрав у него сумку, несу ее в свою комнату, намекая на то, где он может его пристроить.
— Ты что, картофельные очистки ел? — рычу, раскладывая в холодильнике продукты.