Король шрамов
– Открой дверь, Зоя, – слова пророкотали через все тело дракона. – Открой глаза.
– Так смотреть-то не на что! – воскликнула она и поняла, что ошибается. Впереди темнело пятно с рваными, неровными краями. Зоя моментально поняла, что это. – Разворачивайся! Я хочу назад.
– Ты знаешь, что нельзя.
– Поворачивай. – Ее кости наполнились силой грозы, она попыталась повернуть голову дракона.
– Зоя из затерянного города, – прогромыхал тот, – открой дверь.
Круто пикируя, дракон устремился к руинам Новокрибирска.
Зоя падала. Была камнем, летящим в бездонный колодец, и такой же бездонной была пустота у нее внутри. Не оглядывайся на меня.
Прошлое нахлынуло волной. Почему именно сейчас? Из-за Елизаветиных слов о ранах? Из-за подначек Юриса? Или причина – ежедневный страх захлебнуться смолой и постепенное отдаление Николая? Она совсем не хотела думать о Лилиане и обо всем, чего лишилась. Впереди – только ветер и тьма, сверху – мертвое серое небо, а под ней – развалины потерянного города. И все же в памяти Зои всплыло лицо матери.
Сабина была ослепительно красива, так красива, что и мужчины, и женщины останавливались посреди улицы, заглядевшись на нее. Однако Сабина заключила плохую сделку – вышла замуж по любви, за симпатичного молодого сулийца с широкими плечами и без особых надежд на будущее. Поначалу они были бедны, но счастливы, потом – просто бедны. Муж и жена голодали, еле-еле сводя концы с концами, и любовь их тоже истощилась. От бесконечной тяжкой работы и долгих зимних месяцев красота Сабины увяла, а душа ожесточилась. К своей дочке она была равнодушна.
Зоя отчаянно старалась завоевать мамину любовь: всегда была первой в учебе, всегда съедала только половину ужина, а вторую оставляла Сабине. Вела себя тихо, когда у Сабины болела голова, и воровала для нее персики из княжеского сада.
– Тебя за это выпорют, – осуждающе говорила мать, но съедала все персики до последнего и сыто вздыхала, а потом ее рвало за поленницей.
Все изменилось, когда Зоя попалась на глаза Валентину Гранкину, состоятельному каретнику из Стелта – первому богачу на много миль вокруг, дважды вдовому шестидесятитрехлетнему старику.
Зое было девять. Она не хотела замуж, но боялась рассердить мать, которая заботливо кружила и ворковала над ней, как никогда раньше. Впервые в жизни Сабина казалась счастливой. Она напевала на кухне и готовила изысканные блюда из мяса и овощей, что присылал жених.
Накануне бракосочетания Сабина испекла апельсиновые кексы и показала дочке дорогой кокошник, расшитый жемчугом, и свадебное платье, отороченное золотой тесьмой, – все это тоже прислал старик. Зоя не хотела плакать – слезы полились сами собой.
Издалека, из самого Новокрибирска, приехала тетя Лилиана. На свадьбу, думала Зоя, пока не услышала, как тетя уговаривает сестру все отменить.
Лилиана была младше Сабины, и о ней в семье говорили редко. Она без лишнего шума покинула родной дом, отважившись на опасное путешествие через Тенистый Каньон, и обосновалась в захудалом городке под названием Новокрибирск. Для одинокой женщины, впрочем, выбор оказался удачным: жилье здесь продавали задешево, а нехватка рук была такой острой, что женщин охотно брали даже на ту работу, которая при других обстоятельствах доставалась бы исключительно мужчинам.
– Лилиана, он не сделает ей ничего плохого, – резко произнесла Сабина. Зоя сидела за кухонным столом, касаясь босыми ногами дощатого пола. Перед ней стояла тарелка с нетронутым кругляшом апельсинового кекса. – Он обещал дождаться первых месячных.
– Мне поблагодарить его за это? – холодно ответила Лилиана. – Как ты ее защитишь, если он передумает? Ты продала собственного ребенка!
– Всех нас продают и покупают. По крайней мере, я отдаю Зою за хорошую цену, которая обеспечит ей безбедную жизнь.
– Скоро она достигнет призывного возраста…
– И что? Мы станем перебиваться на ее скудное жалованье? На службе ее или убьют, или сделают калекой, и тогда она до конца дней будет жить в бедности и одиночестве, как ты.
– У меня все хорошо.
– Думаешь, я не вижу, что башмаки у тебя подвязаны веревкой?
– Лучше жить одной, чем под пятой у дряхлого старика, которому не управиться с женщиной его лет. Свой выбор я сделала сама, а через несколько лет и Зоя достаточно подрастет, чтобы принимать решения самостоятельно.
– Через несколько лет Валентин Гранкин найдет себе другую смазливую девчушку.
– Вот и отлично.
– Убирайся из моего дома! – прошипела Сабина. – А завтра не смей даже приближаться к церкви. Проваливай в свою нищенскую хибару, к своим пустым чайным жестянкам, и оставь мою дочь в покое!
Лилиана ушла. Зоя побежала к себе в комнату, упала на кровать и зарылась лицом в покрывало, стараясь не думать о словах, сказанных матерью, отгоняя образы, которые они вызывали в воображении. Девочка жарко молилась, уповая на то, что святые ее спасут и что тетя Лилиана вернется. Зоина подушка насквозь промокла от слез.
Наутро, одевая дочь в платье с золотой тесьмой, Сабина сердито бурчала насчет ее заплаканного лица, а потом за невестой пришли и повели в церковь.
У алтаря, рядом с растерянным священником, стояла тетя Лилиана, и уходить она решительно отказывалась.
– Кто-нибудь, прогоните эту сумасшедшую! – заорала Сабина. – Она мне не сестра!
Люди Гранкина схватили Лилиану и поволокли по проходу.
– Распутник! – крикнула она жениху, затем повернулась к сестре: – Сводница! – Обратив гневный взор на собравшихся горожан, Лилиана воскликнула: – Вы все тому свидетели! Зоя еще совсем ребенок!
– Заткнись, – прорычал Гранкин, а когда Лилиана не повиновалась, вскинул свою тяжелую трость и ударил женщину по голове. Лилиана плюнула ему в лицо. Старик обрушил на нее еще один удар, глаза Лилианы закатились.
– Прекратите! – взвизгнула Зоя, вырываясь из крепких материнских рук. – Хватит!
– Злодей, – хрипела Лилиана. – Мерзавец.
Гранкин снова занес трость. До Зои дошло, что тетю убивают у всех на глазах, прямо перед церковным алтарем, и никто этому не помешает. Потому что Валентин Гранкин – богатый и уважаемый человек, а Лилиана Гарина – никто.
Зоя испустила дикий, звериный вопль. Сильный порыв ветра ударил Гранкина в грудь, сбил с ног, трость со стуком покатилась по полу. Зоя стиснула кулаки; страх и ярость выплескивались сплошным потоком. Воздух завихрился вокруг нее плотной стеной, а потом выстрелил вверх, с оглушительным треском сорвав крышу церкви. В безоблачном небе загрохотал гром.
Приглашенные гости вопили от ужаса, Сабина испуганно взирала на дочь, вцепившись в спинку скамьи за спиной, словно ее не держали ноги.
Зажимая рукой кровоточащую рану на голове, Лилиана крикнула:
– Теперь ты не имеешь права ее продавать, потому что она гриш! Твоя дочь – собственность короля, она должна учиться в гришийской школе.
На Лилиану, впрочем, никто не смотрел, взгляды всех присутствующих были прикованы к Зое.
Девочка подбежала к тете. Она не понимала, что именно сотворила и что это означает, знала лишь, что хочет оказаться как можно дальше от этой церкви, от этих людей и особенно от ненавистного старика, распластавшегося на полу.
– Оставьте нас в покое! – кричала она, обращаясь к каждому по отдельности и ко всем сразу. – Не лезьте к нам!
Тетя и племянница поспешили к выходу. Бросив взгляд на подвывающего Гранкина, Зоя зашипела.
* * *Именно Лилиана увезла девочку – прямо в свадебном наряде – в Ос Альту. Денег на гостиницы не было, ночевали они в канавах и перелесках, дрожа от холода.
– Представь, что мы плывем на корабле, и нас убаюкивают волны. Слышишь, как скрипят мачты? Путь можно определять по звездам.
– А куда мы плывем? – спросила маленькая Зоя, уверенная, что слышит в зарослях какой-то шелест.
– На остров, полный цветов, где вода в ручьях слаще меда. Следуй вон за теми двумя звездочками и веди наше судно в порт.