Король шрамов
– Я не смогу одолеть тебя, не применив мою силу.
– Не надо ее применять. Ты и есть сила. Буря у тебя в костях, у тебя в крови.
– Прекрати. Молоть. Ерунду, – окончательно рассердилась Зоя. Так нечестно. Дракон принуждает ее к заведомо проигрышному поединку. А она всегда выигрывала!
Ладно. Если он хочет, чтобы она обошлась без призыва бури, она обойдется. И все равно его победит. Пускай потом Юрис пристыженно опустит свою большую уродливую голову. Зоя бросилась в атаку, всецело сосредоточившись на поединке, игнорируя боль, которая пронзала руки всякий раз, как скрещивались их клинки. Зоя была миниатюрнее и легче, поэтому словно бы танцевала на носочках и держалась близко к противнику, заставляя его обороняться.
Лезвие палаша рассекло ей руку, боль обожгла огнем. Из раны текла кровь, но Зоя не обращала на это внимания. Все, чего она сейчас хотела, – убедиться, что в жилах Юриса тоже течет кровь.
Удар. Защита. Атака. Отпор. Отпор. Отпор. Сердце грохотало, как гром. В жилах ревела буря. Тело двигалось, опережая команды мозга. Ветер со свистом пролетал мимо нее, сквозь нее. Молнии напитали кровь электричеством. Зоя раз за разом обрушивала свой меч, ощущая в нем неукротимую мощь урагана, с корнем вырывающего деревья.
Палаш Юриса раскололся.
– Ну, вот, другое дело, – удовлетворенно произнес он с драконьей ухмылкой.
Зоя стояла с широко раскрытыми глазами, ее трясло. Сила в ней словно бы удвоилась или даже утроилась; руки и ноги наполняла энергия смерча. Несмотря на всю нереальность происходящего, Зоя не могла отрицать того, что чувствовала, – и того, что сделала. Доказательство – сломанный палаш – лежало у ее ног. Шквальная стиснула пальцы на рукояти меча. Буря – у тебя в крови.
– Вижу, я все-таки привлек твое внимание, – произнес дракон.
Зоя подняла глаза. Юрис лишил ее усилителя, надломил что-то в ней самой. Она отплатит ему за это, и он же научит, как это сделать.
– Разве еще не все? – спросила она.
– О, далеко не все.
Зоя снова приняла боевую стойку и вскинула меч – легкий, как воздух.
– Тогда тебе лучше подыскать новое оружие.
20
Нина
Адрик был в бешенстве. По-прежнему мрачнее тучи, только еще и в бешенстве. Ощущения – как будто бы на Нину взъелось унылое полотенце.
– Ты о чем вообще думала? – негодовал он наутро. Они отправились на южную окраину города, взяв с собой и Леони, и сани, – якобы торговать с местными охотниками и звероловами, – но на самом деле остановились за старой кожевенной мастерской, чтобы Адрик мог без свидетелей объяснить Нине, как безответственно она себя вела. – Я отдал прямой приказ! Ты не имела права никуда лезть, тем более в одиночку. А если бы тебя сцапали?
– Не сцапали же.
Леони прислонилась к саням.
– Сцапали бы, если бы не Ханна. Теперь ты перед ней в долгу.
– Я и до этого была. Забыли, что она гриш? Она будет молчать, если только не захочет подставить саму себя.
Адрик бросил взор на завод, маячивший над долиной.
– Следует уничтожить это место. Ради общего блага.
– Нет, – возразила Нина. – Нужно придумать, как вывести девушек.
Адрик посмотрел на нее своим обычным унылым взглядом, от которого скисало молоко.
– Сама знаешь, что делает парем. Им уже не освободиться от зависимости. Считай, все они уже мертвы.
– Прекрати нудеть, – рассердилась Нина. – Я же освободилась.
– От одной дозы. А эти девушки, как ты говоришь, сидят на наркотике несколько месяцев.
– Но это не обычный парем. Фьерданцы изобрели что-то другое, новое. Поэтому Леони почувствовала себя плохо, но у нее не было обычной реакции на парем. Поэтому и у меня не возникло повторной зависимости.
– Нина…
Она схватила Адрика за руку.
– Когда я приняла парем, во Второй армии еще не изучили его так, как изучили сейчас. Адрик, они уже разработали антидот! Возможно, фабрикаторы и целители в Малом дворце смогут помочь этим несчастным.
Адрик стряхнул ее руку.
– Нина, ты действительно не понимаешь, что натворила? Даже если вчерашнее ночное происшествие сочтут недоразумением, на заводе все равно усилят охрану. А вдобавок доложат командованию. Надо убираться из города, пока не поздно, иначе мы поставим под угрозу работу Рингсы и потеряем все шансы передать в Равку добытые тобой сведения. Ты даже не взяла образец этого нового наркотика.
У нее просто не было возможности, да и голова от страха плохо соображала. И все же она не допустит, чтобы девушки с холма расплачивались за ее ошибку.
– Адрик, я останусь здесь. Можете уходить без меня. Скажешь королю, что я дезертировала.
– Эти женщины обречены на смерть. Можешь фантазировать сколько угодно, но ты знаешь, что это так. И не проси меня жертвовать надеждой для живых ради мертвых.
– Мы здесь не только для того, чтобы набирать солдат во Вторую армию.
Взгляд синих глаз Адрика стал суровым, как камень.
– Мы здесь по приказу короля. Ради будущего нашего народа. Равка не выживет, если не укрепить Вторую армию, а гриши не выживут без Равки. Я видел, как Дарклинг истреблял солдат Второй армии. Я знаю, скольких мы потеряли и скольких еще можем потерять. Мы должны сохранить Рингсу. Должны – во имя каждого гриша, живущего в страхе.
– Адрик, я не могу их бросить и не брошу. Они привели меня сюда. – Это ведь благодаря им она в конце концов похоронила тело Матиаса. Прося у Нины помощи, голоса мертвых вернули ее к жизни. Она не вправе их подвести. – Леони, – Нина умоляюще посмотрела на девушку, – если бы ты оказалась там, наверху, и увидела, что близкий тебе человек…
Леони села на поваленное дерево и устремила взор на крепость.
– Леони, – перебил Нину Адрик, – у нас есть задание. Нельзя его провалить.
– Замолчите оба, – сказала Леони. – Не надо на меня давить. Я сама решу. – Закрыв глаза, она подставила лицо лучам зимнего солнца и долго молчала. Наконец она произнесла: – Я рассказывала вам, что в детстве чуть не умерла, но не упоминала, что причиной была отравленная вода в колодце. Целительница-зова, спасшая меня, сделала это ценой собственной жизни. Она умерла, выводя отраву из моего организма. – Леони открыла глаза и печально улыбнулась. – Говорю же, яды – тонкая штука. Поэтому я ношу эти камни. – Она коснулась двух золотистых камней, вплетенных в волосы с левой стороны. – Топаз, дающий силу, – в память о матери, которая подарила мне жизнь и воспитала бойцом. – Леони слегка повернула голову, и солнечный луч заиграл на грозди из трех лиловых камней в волосах справа. – Аметист – в память об Адити Хилли, фабрикаторе, вернувшей мне жизнь, которую я чуть не потеряла из-за своей беспечности.
– Хилли? – переспросил Адрик. – Вы с ней родня?
– Нет. Я взяла ее фамилию и поклялась доказать, что она не зря пожертвовала собой, поклялась достойно прожить возвращенную мне жизнь. – Леони указала подбородком в направлении завода. – Если мы здесь не ради девушек в той палате, то зачем?
Адрик вздохнул.
– Повторяю, я отдал приказ. На голосование вопрос не ставится.
Леони улыбнулась своей сияющей улыбкой – великолепной, как восход тысячи солнц. Адрик со свистом втянул воздух, словно его ударили под дых.
– Знаю, – просто сказала Леони. – А еще я знаю, что ты сражался бок о бок с Алиной Старковой и не покинул поле боя, даже когда демон тьмы оторвал тебе руку. Адрик, ты пришел сюда не для того, чтобы действовать осторожно.
– Скажи-ка, Леони, – вмешалась Нина, – ты когда-нибудь пробовала керчийские вафли?
Леони удивленно подняла брови.
– Нет.
– Обещаю угостить тебя стопкой вафель такой высоты, что придется подставлять лестницу.
– Ты умеешь готовить?
– Нет. Совершенно. Зато хорошо умею убеждать других приготовить что-нибудь вкусненькое для меня.
Адрик одернул подколотый булавкой рукав.
– Вы обе просто невыносимы. И обвиняетесь в нарушении субординации.
Леони улыбнулась еще шире.