Король шрамов

– Я знала, что в моей комнате ее сразу найдут. Хотела тайком постирать.
– Хочешь сказать, вдова Яндерсдат не заметила в своих вещах эту грязную кучу?
– Мила обещала подержать ее у себя, пока я не смогу заняться стиркой.
Мать-хранительница посмотрела на перемазанный сарафан.
– Грязь совсем свежая.
– Я каталась сегодня утром. Сами видите, форма моего размера, Миле она велика. Вина полностью лежит на мне.
  
– Это так? – обратилась настоятельница к Нине.
Нина перевела взор на Ханну.
– Отвечайте!
Нина молча кивнула.
Мать-хранительница тяжело вздохнула.
– Обыск закончен, – объявила она монахиням. – Ханна, ты даже не представляешь, как сильно меня разочаровала. Я вынуждена немедленно написать твоему отцу.
– Да, матушка, – сокрушенно отозвалась та. Печаль в ее голосе была непритворной: ради спасения Нины Ханна поставила под угрозу свое будущее в монастыре.
– А вы, вдова Яндерсдат, здесь затем, чтобы обучать Ханну земенскому языку, а не потворствовать ее хулиганским выходкам. Я пересмотрю свое решение о ваших совместных занятиях.
– Да, матушка, – покорно ответила Нина, глядя, как девы-хранительницы выводят Ханну в коридор и закрывают за собой дверь.
Леони плюхнулась на подушки.
– Очень надеюсь, твоя вылазка на завод того стоила.
Нина тоже легла в постель. В крови бурлил адреналин.
– Еще как стоила.
Она запомнила взгляд Ханны, когда ту уводили прочь. Девушка явно хотела получить ответы на свои вопросы. Нина подумала о наказании, которое ждет послушницу, о том, чем обернется для нее письмо Матери-хранительницы отцу. Нина понимала, что обязана Ханне – может быть, даже жизнью. И уж чего точно Ханна заслуживала, так это знать правду.
Помоги нам.
Только вот Нина не может эту правду открыть.
  
19
 
Зоя
 
Зоя предполагала, что их проводят в гостевые покои, однако Юрис и Григорий исчезли, а стол и стулья, по мановению руки Елизаветы, ушли в землю. В следующий миг вокруг троицы выросли новые стены. Песок завихрился, начал изгибаться дугой. С трех сторон в этом новом помещении возникли дверные проемы, все три безжизненного, блеклого цвета старых костей.
Зоя сомневалась, что она долго это выдержит. Мир словно бы вспороли.
– Сожалею, что мы не можем разместить вас более комфортно, – сказала Елизавета, – но здесь вообще мало удобств. Постарайтесь отдохнуть.
Зоина комната напоминала опочивальню в старинном замке: стрельчатые окна, перед большим камином – массивные кресла с кожаной спинкой, огромная кровать под бархатным балдахином. При этом, собственно, стекла в окнах не было, как не было никакой кожи и никакого бархата. Все до последней мелочи – из мелкого песка; все – того же унылого цвета плавникового леса. Огонь за каминной решеткой мерцал синим, как жуткое пламя в пасти дракона. Комната-призрак. Рука Зои непроизвольно потянулась к запястью. Нужно поговорить с Николаем.
Она открыла дверь, хотя трудно было считать «дверью» то, чего считаные минуты назад не существовало вовсе.
Николай стоял на пороге комнаты, ничем не отличавшейся от Зоиной.
– Как будто смотришь на набросок грандиозного проекта, – произнес он, медленно поворачиваясь и оглядывая интерьер своего нового жилища. Проведя рукой по сероватой каминной полке, добавил: – Роскошь в каждой детали, но задерживаться здесь совершенно не хочется.
– Мы совершаем ошибку, – высказала мнение Зоя. У нее болела голова, болело сердце. Постоянно приходилось сдерживаться, чтобы не ощупывать запястье. Она понимала: ее потери ничто по сравнению с тем, что поставлено на карту. И так было всегда.
– Где Юрий? – осведомился король.
– Как обычно, ползает где-нибудь на коленях и молится. Николай, мы собираемся заключить сделку?
– Мы приехали сюда в поисках исцеления, и нам его предложили.
– Ты можешь погибнуть.
– Мы ведь уже решили, что готовы пойти на этот риск. И вообще, разве не ты совсем недавно предлагала пустить мне в лоб пулю?
– До торжества в Ос Альте меньше трех недель.
– Значит, до этого времени я должен разобраться с демоном.
– Видел, на что они способны? А вдруг из-за нас границы Каньона рухнут и Неморе обрушится на Равку? К такому исходу ты готов?
Николай провел руками по волосам.
– Не знаю.
– Но при этом ты сразу же согласился, как девица на сельской ярмарке, которую впервые в жизни пригласили на танец!
– Угу.
Николай произнес это без всякого сожаления.
– Нельзя им доверять. Мы даже не знаем точно, кто они такие.
– Понимаю. Так же, как ты понимаешь, что иного выбора у нас нет. Зоя, почему ты противишься?
Зоя прислонилась головой к арке оконного проема и устремила взор на простиравшееся перед ней ничто. Не эту ли пустоту видят святые на протяжении сотен лет?
– Если это святые, то кому же мы молились все это время?
– Ты молишься? – не сумел скрыть удивления Николай.
– Молилась. В юности. И ни разу не получила ответа.
– Мы добудем тебе другой.
– Другой? – Зоя не сразу поняла, о чем он говорит. Ее пальцы опять машинально сомкнулись на запястье, где раньше находился усилитель. Она заставила себя разжать руку.
– Другой добыть не получится, – презрительно бросила она. Отлично. Лучше так, чем жалеть себя. – Это просто так не работает. Свой браслет я носила не снимая с тринадцати лет.
– Зоя, я не верю в чудеса, не знаю, кто на самом деле эти святые. Знаю лишь, что они – наша последняя надежда.
Она зажмурилась. Любезность Елизаветы не отменяет того факта, что их похитили.
– Мы пленники, Николай. Неизвестно еще, чего от нас потребуют.
– В первую очередь усмирить гордыню.
Николай и Зоя вздрогнули от неожиданности. В дверях стоял Юрис. На сей раз он был в человеческом облике, в котором, однако, все равно проглядывало что-то драконье.
– Идем со мной, Зоя Назяленская, маленькая грозовая ведьма. Время пришло.
– Для чего? – резко спросила Зоя, чувствуя, как внутри вскипает гнев – знакомый, приятный, куда более продуктивный, чем тоска.
– Тебя ждет первый урок. Юный король – не единственный, кому предстоит кое-чему научиться.
* * *
Зоя не хотела идти с драконом и все же заставила себя следовать за ним по извилистым коридорам странного дворца. Сказала себе, что это шанс поподробнее узнать о ритуале, который предстояло пройти Николаю, и выяснить истинные мотивы святых. Более настойчивый голос в голове убеждал, что, изучив Юриса поближе, Зоя найдет способ отомстить за усилитель, которого она лишилась по его вине. Слишком отчетливо она ощущала пульс под кожей запястья, слишком голым и уязвимым оно выглядело. Будто чужим.
Как ни упивалась Зоя мыслями о мести, маршрут, по которому они направлялись, требовал пристального внимания. Дворец был огромен, и, хотя некоторые комнаты отличались стилем и декором, большинство коридоров, лестниц и переходов были все из того же поблескивающего, почти бесцветного песка. Ориентироваться было трудно и потому, что вид из любого окна этого огромного сооружения был один и тот же: бескрайняя серая пустота.
– Я чувствую твою злость, грозовая ведьмочка, – проговорил Юрис. – От нее даже воздух потрескивает.
– Звучит оскорбительно, – бросила Зоя ему в спину, лелея мысль о том, как столкнет его с крутой лестницы.
– Я вправе называть тебя, как мне заблагорассудится. В мое время слово «ведьма» означало женщину, от которой мужчинам следовало держаться подальше. По-моему, это как раз про тебя.
– Тогда, пожалуй, тебе лучше внять этому совету и обходить меня стороной.
  
– Ну уж нет, – заявил Юрис. – Одно из скудных развлечений, что остались мне в этой жизни, – это игра с опасностью. В Каньоне подобных возможностей маловато.
Интересно, он покатится по ступенькам, если она его столкнет, или просто расправит крылья и мягко приземлится у подножия лестницы?