Король шрамов

– Мы все когда-то умерли и возродились заново, – объяснила Елизавета. – Но не все – в прежнем виде. Можете называть нас как угодно – гриши, святые…
– Бренные останки, – вставил Юрис.
Елизавета поджала губы.
– Так тоже можно.
Юрий истерически всхлипнул.
– Свершилось предсказанное, – лепетал он. – Все, на что я мог лишь уповать…
Елизавета пустила к его плечам зеленую лозу – словно положила ободряющую руку.
  
– Ну, все, все, – мягко произнесла она. – Теперь ты здесь. Возьми себя в руки.
Юрий схватил кудрявый побег, уткнулся лицом в листья и зарыдал. Ученый-книжник переживал невероятное потрясение.
– Где именно мы находимся? – задал вопрос Николай.
– В Тенистом Каньоне, – отозвался один из ртов многоформенной сущности, назвавшейся Григорием, Санкт-Григорием. Если Николаю не изменяла память, Григория разорвали на куски медведи, хотя этот факт вряд ли объяснял теперешний облик святого. – В той его версии, которую мы не можем покинуть.
– Какая вообще разница? – бесцветным голосом проговорила Зоя. – Зачем мы здесь? Что вам нужно?
Юрис обратил на нее драконьи глаза-щелочки, хвост со скрежетом зазмеился по полу.
– Только посмотрите, как опечалена эта ведьмочка. Можно подумать, она понимает, чего лишилась, а что приобрела.
Вопреки ожиданиям Николая, взгляд Назяленской не вспыхнул гневом, она все так же бесцельно смотрела в небо. Видеть Зою такой потухшей, утратившей ту колючую, опасную энергию, что всегда бурлила в ее крови, было еще тяжелее, чем созерцать все окружавшие их безумные образы. Что с ней случилось? Неужели усилитель значил для нее так много? Она сильна и без него. Зоя останется сильной даже со связанными за спиной руками, даже с привязанным к ноге свинцовым ядром.
– Мы охотно привели бы вас в другое место, юная Зоя, – сказала Елизавета. – Мы обладали властью над миром еще до того, как впервые прозвучало слово «гриши», еще в ту пору, когда все необычное именовали чудом и магией. Мы прожили такую долгую жизнь, что в сравнении с этим вся история Равки – лишь краткий миг. Однако эта часть Каньона, это конкретное место испокон веков было священным. Здесь средоточие нашей силы, здесь наши возможности безграничны, здесь мы крепче всего связаны с материей, из которой сотворен мир. В этом месте может случиться что угодно, и здесь мы оказались заключены, когда Дарклинг создал Каньон.
– Что? – переспросила Зоя. В ее глазах впервые мелькнул проблеск интереса.
– Мы вплетены в ткань мира так крепко, как ни один гриш. Нити, связывающие нас, просмолены временем и применением нашей силы. После того, как Дарклинг вмешался в естественный ход вещей, нас притянуло сюда, а когда его эксперимент со скверной провалился, мы оказались в ловушке. Каньон стал для нас западней.
– Мы не можем покинуть это место, – произнес Григорий, – и принимать физическую форму тоже способны только тут.
– Физическую форму! – осклабился Юрис, стукнув хвостом по земле. – Мы не принимаем пищу, не спим. Я забыл, что такое потеть, испытывать голод или видеть сны. Я готов отгрызть себе крыло, только чтобы услышать, как урчит пустой желудок, ощутить вкус вина или помочиться с подоконника.
– Без пошлостей никак нельзя? – устало произнесла Елизавета.
– Никак. Досаждать тебе – мое единственное развлечение.
Григорий принял облик странного существа с тремя медвежьими головами и туловищем великана, снабженного двойным набором рук.
– Мы терпели этот бесконечный сумрак, ибо надеялись, что наши мучения окончатся со смертью Дарклинга. Врагов у него было много, и мы верили, что его жизненный путь завершится быстро. Однако он продолжал жить.
– Все жил и жил, – пророкотал Юрис.
– Он пережил всех своих противников и стал почти таким же могущественным, как мы, – добавил Григорий.
– Не льсти ему, – фыркнул дракон.
– Скажем, как каждый из нас на заре эпохи, – уточнила Елизавета. – И вот наконец наступило время, когда Каньон был уничтожен, а Дарклинг повержен. Однако наши оковы не пали, мы по-прежнему пленники. А все из-за того, что сила Дарклинга продолжает жить. В тебе.
Николай вздернул брови.
– И поэтому, ясное дело, я должен умереть. Все это замечательно, только объясните, если вы намеревались меня убить, почему было не сделать это в бою?
Юрис опять фыркнул, выпустив из огромных ноздрей клубы пара.
– Ты называешь это боем?
– Хорошо, во время той веселой вечеринки, когда ты гонял нас по пустыне и пытался подпалить мои волосы.
– Мы не может тебя убить, юный король. Во-первых, мы понимаем, что это повлечет за собой беспорядки, а проклятье Дарклинга сохранится и после твоей физической гибели. Нет, мы должны выжечь его из тебя огнем.
– Обисбайя. – сказал Николай. – Обряд очищения.
Елизавета кивнула.
– Вижу, ты слышал о древнем ритуале.
– Значит, это все истинная правда! – воскликнул Юрий. – Все до последнего слова! Это то самое место, где стоял священный терновый лес, куда пришли первые воины Святой стражи.
– Поздравляю, Юрий, – усмехнулся Николай. – Тебе таки посчастливится сжечь меня в погребальном костре.
– В погребальном костре? – переспросил Григорий.
– Никакого костра, – сказала Елизавета. – Терновый лес древнее всех нас, древнее первой магии. Из его древесины создавались первые алтари, из нее сделаны стены Малого дворца. Я могу возродить его из корней, что до сих пор живы в глубинах Каньона, однако монстра, засевшего у тебя внутри, можешь вызвать только ты. Вызвать и уничтожить.
– Выходит, все эти чудеса – мост, розы, землетрясение, кровоточащие статуи, черный диск, – перечисляла Зоя, – ваших рук дело, и все это ради того, чтобы заманить нас сюда!
– Эра Святых, – с благоговением в голосе изрек Юрий. – В точности, как предсказано.
Лоза, обвивавшая плечи монаха, сжалась чуть туже.
– Наша сила простирается за пределы Каньона, но действует лишь там, где в нас еще верят.
– Сила гришей не связана с верой! – сердито бросила Зоя.
– Ты в этом убеждена, маленькая ведьма? – насмешливо спросил Юрис.
Зоя решительно, без колебаний посмотрела ему в глаза, и Николай понял, что у нее в голове зреют тысячи способов умертвить дракона. Он почувствовал облегчение: Зоя, воспылавшая жаждой мести, – это прежняя, живая Зоя. Однако, подумал Николай, сейчас он не может позволить себе роскошь обсуждать сложные механизмы гришийской магии.
– Ты говоришь, что я сам должен вызвать демона, однако монстр, который сидит у меня внутри, не подчиняется приказам.
– Так заставь его подчиниться, – спокойно промолвил Юрис.
Елизавета сцепила руки, и на ее запястьях начали расцветать розы. Вскоре все пальцы святой были увиты цветами.
– Шипы, которыми покроются терновые деревья, пронзят твое тело. Если ты не одержишь верх над тьмой, они сожгут тебя изнутри.
Прямо как Санкт-Феликса, утыканного яблоневыми сучьями.
Неожиданно мысль о костре показалась не такой уж страшной.
– Хорошо, что я не боюсь щекотки.
– Каковы его шансы выжить? – спросила Зоя.
Теперь розы начали распускаться на плечах Елизаветы.
– Как уже говорил Юрис, мы не хотим беспорядков и волнений в Равке.
– Это не ответ.
– Ритуал… опасен, – решилась произнести Елизавета, глядя на Николая. – Мы можем подготовить тебя к испытанию, но обещать, что ты выйдешь из него целым и невредимым, нельзя.
– Как нельзя обещать и того, что ты выйдешь вообще, – прибавил Юрис.
Елизавета вздохнула.
– Ну зачем все рисовать в самом мрачном свете?
– Лучше, если они будут знать заранее.
Николай поерзал на каменном стуле, не созданном для комфорта.
  
– Хорошо, вы утыкаете меня кольями, сунете в огонь, я поборю своего демона, и что потом?
– Темная сила Дарклинга будет уничтожена раз и навсегда. Границы Неморя рухнут, в Каньон вернется жизнь, а мы обретем свободу.
– И как именно ею воспользуетесь?
Хороший, правильный вопрос задала Зоя. Пускай она и горюет по своему усилителю, но боевой генерал остается боевым генералом. В отличие от него, Николая. Видимо, он настолько жаждет исцелиться, что не способен сейчас мыслить по-королевски. Возможно, Зоины опасения не напрасны и мощь такого размаха, который они только что наблюдали, следует сдерживать.