ПОП-ЗВЕЗДА (ЛП)

 Буквально. 
 Я ерзаю на своем стуле.
Погодите.
- У Айриса есть девушка, - тупо говорю я. Райдер надрал бы мне задницу за это.
Айрис издает звук, как в игровом шоу, когда ты неправильно отвечаешь.
- Попробуй еще раз. У меня была девушка. Она порвала со мной сегодня. Благодаря этому. - Он обводит рукой комнату. - Надоело, что меня постоянно вызывают на работу и я отсутствую. - Он повышает голос на две октавы, подражая своей, теперь уже бывшей, девушке. - А теперь и по воскресеньям тебя нет дома. Ах, ах, ах.
  
Думаю, это объясняет его дерьмовое настроение, когда он пришел сегодня утром.
- Но, вероятно, ты не это имел в виду, когда сказал, что у меня есть девушка, как будто я самый ужасный педик из всех, кто когда-либо спал с женщиной. - Он насмешливо вздыхает. - Лучше бы они забрали мои карты.
- Нет, извини. Я понял, что это глупо, как только произнес. Друг всегда говорит мне, что Б в ЛГБТК не просто так.
- Он мне уже нравится, - говорит Айрис. – Он ебабельный?
Я смеюсь.
- Нет. Во всяком случае, не для тебя.
Когда Райдер стал отцом, он настоял на том, что ему нужно сосредоточиться на жизни Кейли. Насколько мне известно, он не встречался ни с кем, независимо от пола, с тех пор, как родилась Кейли.
На большем протяжении, чем у меня. У меня никого не было с тех пор как… Я начинаю обратный отсчет. Прошло около восемнадцати месяцев с тех пор, как «Одиннадцать» распались, а за несколько месяцев до этого мы с Джеем расстались... так что это... сложно. Сексуальная математика - сложная штука. И наводит тоску.
- Поп-звезда брутал, - говорит Энджел. - Он мне нравится.
Брикс ухмыляется мне.
- Он ничего.
- Всего лишь ничего? - восклицаю я.
В его глазах снова то же самое - всезнающее подозрение, которое я пытался подавить, преувеличивая наши с Эвой отношения и пытаясь скрыть правду.
Я его не понимаю. Я не понимаю, в чем дело.
Это все для того, чтобы подразнить меня, потому что он знает? Таков был план? Поселить меня в комнате с кучей горячих геев и посмотреть, не расколюсь ли я?
Мы продолжаем играть в покер, но я больше не думаю об игре, и в итоге проигрываю все фишки, которые уже выиграл.
Я с трудом сдерживаю смех, наблюдая за проделками группы, которые во многом напоминают мне мои дни в «Одиннадцать». Да, мы часто ссорились, но какие братья этого не делают? Уверен, эти парни тоже в какой-то момент готовы были вцепиться друг другу в глотки.
Мы все хотели выйти из «Одиннадцать» в свободное плавание, но чем дольше мы были в разлуке, тем больше я понимал, что эти ребята были рядом со мной так, как никто никогда не был. Мы вместе были в одинаковой ситуации, и да, большую часть времени нам это не нравилось, потому что у нас не было творческого управления, и, как я объяснил Бриксу, мы все были искусственно созданными. Но мы были в этом вместе.
Теперь я чувствую, что застрял в том же круговороте, но делаю это в одиночку.
Я скучаю по ним.
Особенно по Райдеру, который понимал меня на более глубоком уровне из-за нашей общей потребности оставаться запертыми, хотя мы оба отчаянно пытались вырваться на свободу.
Нога Брикса касается моей, и я бросаю на него взгляд.
- Ты в порядке?
Я киваю.
- Устал. Я, пожалуй, пойду спать.
- Разве не все вы, голливудские парни, любите повеселиться? - Спрашивает Энджел.
Брикс усмехается.
- Харли - наименее голливудский человек из всех, кого я знаю.
Постукиваю себя по подбородку.
- У меня такое чувство, что в этом есть что-то оскорбительное.
- Вовсе нет, - говорит Брикс. - Я думал, что буду гоняться за суперзвездой по всему Лос-Анджелесу, вытаскивать его из ночных клубов, изымать наркотики и скрывать это от медиа. С тобой немного легче справиться, чем с этим.
- Немного?
- Ну, ты заставляешь меня следовать этому твоему нелепому списку.
Айрис разражается смехом.
- Ты все еще занимаешься этим дерьмом? - Он сгибается пополам.
- Клиент настойчив.
Мне хочется улыбнуться. Я, правда, настойчив. Мне нравится, что список требований превратился в ходячую шутку. Было бы странно войти в комнату, когда он там не проверил. Но в том-то и дело. Зачем он это делает, если знает, что это чушь собачья?
Брикс встает.
- Я провожу тебя в комнату.
Я чуть было не сказал, что справлюсь сам, но забыл, где она находится.
- Всем спокойной ночи, - говорю я, направляясь вслед за Бриксом по коридору.
Мы подходим к комнате в задней части дома, но, прежде чем он успевает войти, я тяну его за руку.
- Ты не обязан.
- Не обязан что? - В его голосе звучит неподдельная озабоченность.
- Проводить эту нелепую проверку комнаты. Тебе больше не нужно придерживаться списка.
 - Я не возражаю. Список нелепый, да, но если так ты почувствуешь себя в большей безопасности...
Я втаскиваю его в комнату и закрываю за нами дверь.
- Дело не в этом. Я составил этот список, потому что случайно услышал, как ты советовал Айрису быть профессионалом. Я возомнил себя умником. Ты не хотел быть моим телохранителем так же сильно, как я не хотел признавать, что он мне нужен. И я тебя не понимаю. Ну, совсем. Внешне ты такой крутой, а потом говоришь мне что-то вроде «Нет твоей вины в поступках других людей». Ты хороший. И ты не смеялся, когда я сказал тебе, что мы с Эвой не по-настоящему. И не злорадствовал. Потому что я знаю, что ты уже давно это подозревал, хотя я продолжаю пытаться сбить тебя с толку. А потом ты привел меня сюда и представил всем, - я машу рукой в сторону двери, - им, и я не понимаю. Я думал, ты привел меня сюда, чтобы я мог отвлечься и писать, но теперь… Я просто… Я не... - Я не могу дышать. - Я не понимаю этого. Я не понимаю тебя.
- Харли... - В обычно темных и расчетливых глазах Брикса светится сочувствие. - Я привел тебя сюда, чтобы ты увидел, что, хотя ты, возможно, и не понимаешь меня, я понимаю тебя. Больше, чем ты думаешь. Мы все здесь понимаем.
Он подходит ближе, и мне приходится бороться с желанием сделать то же самое и сократить расстояние между нами. Его руки находят мои плечи, и я вздрагиваю. От его прикосновения по мне пробегает дрожь.
Я хочу большего. Я хочу поверить в то, что мне нравится быть рядом с ним.
Он смотрит на меня сверху вниз с выражением, которое я не привык видеть в свой адрес. Зачем Харли Валентайну сочувствие? У меня есть все.
- Я ломал себе голову, зачем такой поп-звезде, как ты, понадобилось держать это в секрете. - Его голос низкий и хрипловатый, и это действует на мой член так, как действовать не должно.
Многие вещи, связанные с Бриксом, влияют на мой член так, как не должны были бы.
То, как он выглядит, как выполняет свою работу... Сам Он.
- Моя целевая аудитория - в основном женщины, - выдыхаю я. – Лейбл говорит...
- Мне больше не нужно знать причину. Я упустил суть. Дело не в том, почему ты держишь это в секрете, а в том, что ты чувствуешь, что тебе это необходимо. Ты работаешь в отрасли, где не чувствуешь себя в достаточной безопасности, чтобы быть тем, кто ты есть, без риска. Как сказал Трэв, мы знаем, каково это. «Не спрашивай, не говори», возможно, отменено. Военные, возможно, сейчас более терпимы, но это не значит, что это безопасно для таких людей, как мы.
Я вздыхаю.
- Ну вот, опять ты со своим ракурсом. Я рискую только деньгами. Вы, парни, действительно рисковали своими жизнями.
- И вот ты снова преуменьшаешь свой опыт, потому что мой объективно хуже. У тебя есть полное право чувствовать то, что ты чувствуешь. Ты попал в ловушку своего лейбла и своей карьеры. Тебе приходится выбирать одно из двух. Любовь или музыку. И ты занимаешься этим уже почти десять лет.
  
Теперь он обхватывает мое лицо руками, тяжесть его больших ладоней ощущается как защитное одеяло, которым я хочу обернуться.