Надежда дракона (ЛП)

Когда она открывает глаза и встречается с моими, она прикусывает нижнюю губу и кивает. Я снова опускаю её на свой член. Никогда не чувствовал себя лучше. Её тело обволакивает меня, приветствуя, ощущение, как будто возвращаешься домой после долгого, тяжелого дня. Я со стоном скольжу глубже в неё, пока, наконец, мой член не оказывается полностью внутри. Твердый гребень у основания моих бёдер проникает в её мягкие складочки. Она двигает бедрами, затем задыхается, её глаза расширяются, и она улыбается.
— О, боже! — восклицает она, вращая бедрами по кругу.
Её хватка на моих плечах стала крепче. Её губы впиваются в мои, наши зубы стучат друг о друга, затем её язык проникает в мой рот, когда она подтягивается, а затем снова опускается на мой член.
Она задаёт быстрый, жёсткий ритм, который я никогда бы не попробовал с ней. Поднимается и опускается на мой член. Моё ядро напрягается, пока не превращается в твердый шар. Я изо всех сил пытаюсь сохранить контроль, я чувствую себя так хорошо.
— Астарот, — бормочет она моё имя с каждым толчком вниз.
Когда она опускается, принимая меня, она запрокидывает голову и испускает крик удовольствия. Я отвечаю на её крик своим собственным, когда мы становимся одним целым. Наши тела соединяются в физическом проявлении, когда наши души переплетаются друг с другом.
Она кладёт голову мне на плечо, тяжело дыша. Я чувствую, как её сердце колотится у моей груди. Когда её пульс замедляется, и она восстанавливает дыхание, она начинает двигаться, поднимая голову и подтягиваясь. Я помогаю ей, снимая её с моего члена и опуская на землю.
— Было весело, — улыбается она.
— Да, — соглашаюсь я, пока мы оба собираем одежду.
Она натягивает рубашку и останавливается, чтобы посмотреть на приближающиеся тени. Солнца скрылись за горизонтом, только их отраженный свет покрывает тьму.
— Красиво, — выдыхает она.
— Да, — говорю я, подходя к ней и обнимая за талию.
— Ладно, увидимся завтра, — говорит она, поворачиваясь и направляясь к двери.
— Что? — я спрашиваю.
Внезапная смена отношения и слова не имеют смысла. Мы соединились, есть что обсудить, что она делает?
— Увидимся завтра? — спрашивает она с очевидным замешательством на лице.
— Но мы соединились, — говорю я.
— Да, и это было весело, — отвечает она.
— Я не понимаю.
Она тоже выглядит растерянной. Она качает головой, затем наклоняет её набок.
— Завтра мне нужно разделать мясо. Ты будешь там? — спрашивает она.
«Разделовать мясо? Мясо? Она говорит о мясе, а что насчет нас?» 
— Но… что насчет… нашего соединения? — спрашиваю я, чувствуя себя потерянным.
— Да, — говорит она, качая головой. — Это просто интрижка. На одну ночь, верно?
— На одну ночь? Я никогда не слышал о таком. Я знаю слова, но складывать их вместе бессмысленно.
— Да, ну знаешь, мы повеселились, теперь мы будем жить дальше?
— О, — говорю я.
Мои сердца перестали биться. Сдавливает грудь, невозможно дышать.
— Ты в порядке? — спрашивает она, проявляя признаки беспокойства.
С трудом сглотнув, я киваю.
— Да, — говорю я чуть не надломившимся голосом.
— Хорошо, ладно, — говорит она, поворачиваясь и уходя сквозь дверной проем.
Глядя, как она уходит, на меня накатывает волна тошноты. Я наклоняюсь и кладу руки на колени, ожидая пока это не пройдет.
«На одну ночь?» — думаю я про себя.
Змай не делает такое… что бы это ни было. Когда мы соединяемся, мы соединяемся навсегда, вот и всё. Это кульминация. Иметь дело с людьми так… странно. Я хочу её, она мне нужна. Я не могу представить жизнь без неё. Она моё сокровище. Итак, что мне теперь делать?
Я сделаю то, что должен сделать. Если это то, что я могу получить от неё, то я возьму это. Единственный другой вариант, который я вижу, это вообще не иметь её, но это не вариант. Ей нужно время, это должен быть единственный ответ. Я подожду.
Она увидит, что она моё сокровище, и мы будем вместе. Это только вопрос времени.
Решившись, я подхожу к краю здания и смотрю на тускло освещённые дюны. Облака надвигаются, делая тени глубже, чем обычно. Я покинул свой дом, чтобы найти что-то. Не зная что, но я знал, что узнаю это, когда увижу, и я узнал, как только нашел Лану.
 
Что бы ни случилось, я буду рядом с ней. Неважно, как долго мне придется ждать её, я буду ждать. Она и ей подобные вернули надежду в эту безлюдную пустошь. До того, как пришли люди, я ждал не только своего исчезновения, но и исчезновения моей расы.
У Сверре и Калисты теперь есть ребёнок. Огромная надежда, больше, чем я когда-либо мог себе представить. Джоли скоро родит. Со временем Лана увидит нас, и у нас появится собственный детёныш. Наш долг сделать мир лучше для них. Они не должны жить в такой пустыне. Когда-то цивилизация змаев была сильна, и мы можем снова сделать её такой.
Что-то мелькает на горизонте. Я закрываю свои внешние веки, чтобы отфильтровать свет, но это движение не повторяется. Там что-то есть, я в этом уверен. Я устрою патруль на завтра и осмотрю всё в том направлении. Я не могу позволить работорговцам заузлов застать нас врасплох.
Решившись, я возвращаюсь в свою квартиру, где ложусь один. Это ненадолго, думаю я, засыпая.
Глава 4 
Лана 
«Дура! Дура! Вот же дура!» — думаю я, рубя мясо передо мной.
Я не должна была спать с ним. Выражение его глаз, когда я уходила, будь он проклят. Он мне очень нравится, но я не собираюсь остепеняться или связываться с кем-либо прямо сейчас. Почему я позволила этому случиться? Биология конечно. У меня появился зуд в причинном месте, а он отличный парень, и дальше природа берёт своё.
— Эй, успокойся, — говорит Берт.
Я смотрю на мясо, над которым работала, и вижу, какое крошево я из него сделала.
— Извини, — говорю я.
— Ладно, давай не будем тратить его зря, ладно?
Все смотрят на меня. Конечно, я же бродяга. Я та, кто не принадлежит никому и ни к чему не относится. Я не должна быть здесь. Но это было на корабле. Здесь, на Тайссе, у меня есть возможность, и я ею воспользуюсь в полной мере.
— Нет проблем, — говорю я, улыбаясь Берту.
Я касаюсь его руки и хлопаю ресницами чаще, и в ответ получаю улыбку. Одна из других женщин, разделывающих мясо, бормочет что-то себе под нос, но я не расслышала. Это не имеет значения. Рано или поздно они разберутся, и поймут — я им нужна. Я позабочусь об этом.
Берт идет дальше, проверяя работу других людей, которые помогают. У нас нет возможности долго хранить мясо. Змаи используют промасленную кожу и технику сушки, чтобы продлить срок его хранения, но это никак не влияет на вкус. Я не против, хотя другие жалуются. Это то, что они постоянно делают: жалуются. Я думаю, что я единственная, кто не ненавидит жить здесь.
— Это место отстой, — говорит рядом женщина по имени Сара, словно читая мои мысли.
Я её плохо знаю, просто мимолетная знакомая. Я не скучаю по кораблю. Там у меня не было никакой цели, всем мешала, и я делала то, что должна была делать, чтобы выжить. Нас, выживших, здесь, на Тайссе, так мало, что всё это уже не имеет значения. Ну, не будет, как только они это поймут. Люди цепляются за старые привычки и принципы, насколько это возможно.
— Кто-нибудь из вас слышал о том, что говорит Гершом? — спрашивает Сара.
— Что опять? — спрашиваю я, закатывая глаза.
— Ты же знала, что она так и отреагирует, — бормочет женщина, которую я не знаю, и мои щёки горят от её укола.
— Он говорит, что мы должны провести голосование, — отвечает Сара.
— Голосование за что? — спрашивает Берт, проходя мимо.
— Выборы президента, что же ещё? — спрашивает Сара.
— Чертовски отличное время для такого, — бормочет другой мужчина, Джейкоб.
— Да кого это волнует? — Сесил вмешивается.
— Что, как кого? — спрашивает Сара. — Мы демократы, выборы основа наших ценностей, если мы их потеряем, то что от нас останется?