Надежда дракона (ЛП)

— Лана! — кричит Астарот.
Сгибаясь пополам от боли, я сжимаю руки на животе, пока судороги не проходят.
— Я в порядке, — лгу я, задыхаясь от боли.
— В чём дело?
— Не знаю, — говорю я ему, стиснув зубы, и снова встаю на ноги.
Продвигаясь к своему месту вдоль стены, я сажусь и опускаю голову, надеясь остаться незамеченной. Металлический пандус звенит под их сапогами. Их выкрики теперь становятся четче. Они тащат новых пленников, несмотря на их борьбу.
Они пинают пленников, когда те пытаются пробиться на свободу. Боясь внимания, я смотрю на свои ноги, наблюдая боковым зрением, как их затаскивают. Моё сердце подпрыгивает в горле, и я задыхаюсь. Люди. Они захватили двух человеческих женщин.
— ОТПУСТИ МЕНЯ! — кричит фигуристая рыжая девушка.
Пират тащит её за связанные руки. Она брыкается, вертится из стороны в сторону, но безрезультатно. Пират бросил её, как будто она ничего не весила. Она пролетела насколько метров и приземлилась в дальней стороне от меня с визгом и стоном выбитого воздуха из лёгких. Мне нужна вся моя воля, чтобы не отреагировать.
«Сохраняй спокойствие, не привлекай внимания». 
— Я надеру твою оттраханную задницу! — звучит ещё один женский голос снаружи транспорта.
Я услышала её задолго до того, как её подняли к нам по трапу. Звуки борьбы за открытой дверью эхом разносятся по металлическому ящику, в котором мы находимся. Меня накрывает отзвуком ударов моего сердца, желание помочь пульсирует во мне, сделать хоть что-то. Нет, мы пока не сможем победить их. Глядя на Астарота в цепях, я понимаю, что он недостаточно силён, чтобы победить трёх пиратов.
Снаружи пираты хрюкают, а затем повышают голос. Один из них издаёт звук, который может означать боль или удивление. «Уходи, девочка, кем бы ты ни была, уходи!» Я подбадриваю её, но страх держит меня на месте.
— Будьте прокляты, космические ублюдки!
За тошнотворным стуком плоти о плоть следует вопль боли, а затем тишина. Стук сапог по стали, затем входят два других пирата, неся фигуру между собой, один за плечи, другой за ноги. Остановившись прямо внутри нашего ящика, они раскачивают её между собой, как мешок с картошкой, а затем бросают в заднюю часть транспорта.
Она беззвучно врезается в заднюю стену, подтверждая, что она без сознания. Ноги в ботинках появляются в моём поле зрения, пока я продолжала смотреть на пол между своими ногами. Громкий шлепок кожи по металлу, затем открытая дверь со скрежетом закрывается.
Трое пиратов переходят в переднюю часть транспорта, минуту разговаривают, затем двое из них выходят через раздвижную дверь, оставляя нас наедине с нашей охраной. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тихими всхлипами фигуристой рыжеволосой девушки. С трудом сглатывая, я пытаюсь заставить своё сердце успокоиться.
Люди. Ещё один обломок корабля. Выжившие. Другие выжившие. Мы не одиноки.
Последствия ошеломляют. У меня слишком сильно болит голова, чтобы думать об этом, а боль в мышцах только усиливается. Мне жарко и хочу пить. Так сухо во рту. Слишком сухо.
— Чёрт, — выдыхаю я, понимая, что со мной не так.
Астарот открывает глаза, встречаясь с моими.
— Что? — спрашивает он.
Охранник топает ногой, создавая громкое эхо, от которого у меня режет уши, а затем мычит что-то. Губы Астарота сжимаются, и его рука сжимается в кулак. Мышцы его рук напрягаются, а затем расслабляются. Если бы он был свободен, у этого охранника были бы проблемы.
— Эпис, — я произношу слово.
Его брови хмурятся, на лице замешательство, затем его глаза расширяются, и рот открывается. Я киваю, чтобы показать ему, что вижу, что он понял.
Я не просто страдаю от обезвоживания. У меня началась ломка. Главный минус приёма эписа. Оно вызывает привыкание, и, по крайней мере, в теории, за ломкой последует смерть.
Глава 13 
Астарот 
Новые люди. Я их не узнаю, откуда они?
Мои оковы врезались в мою плоть, разрывая мою кожу и раздражая этим меня.
 
Перемещаясь, я напрягаюсь, пока не вижу новоприбывших.
Одна из них — симпатичная фигуристая девушка с ярко-рыжей гривой. Её лицо и глаза розовые и опухшие от выделяющейся влаги.
Другая темнокожая, тёплого цвета, напоминающая мне глаза бивака. Она ранена, лежит свернувшись калачиком и не двигается, но я вижу, как её бока вздымаются и опускаются, так что она не мертва. Волосы короткие и сильно вьющиеся, красивые. Она боролась с работорговцами сильнее всех. Я слышал, как она кричала что-то, хотя не знал, что означали эти слова.
Откуда взялись эти женщины?
Насколько я знаю, они не из Драконьего города, так откуда? Транспорт гудит, вибрирует, потом кажется, что мы поднялись в воздух, прежде чем он рывком рванул с места. Мы снова улетаем, куда — я не знаю. Проверяя оковы, я натягиваю их, ища любую слабость. Они использовали грубую верёвку, чтобы связать мне хвост и крылья, которые, кажется, ослабевают, чем больше я напрягаю силы. Цепи сковывают мои руки и ноги, но если я смогу освободить свой хвост, я смогу стать достаточно смертоносным.
Лана привлекает моё внимание. Охранник наблюдает, как она подходит и садится рядом с красногривой женщиной. Они говорят на своём родном языке. Скорострельные слова, бегущие туда-сюда. Я должен выучить их, но их звуки трудные. Шидан выучил из, так что это не невозможно, но мне никогда раньше не требовалось.
Новая девушка смотрит на меня, и я могу назвать её взгляд только выражением страха. Почему она боится меня так же, как пиратов, я не понимаю, но люди странные. Они разговаривают несколько минут. Я хочу знать, кто они, что они делали там, откуда они, но я ничего не могу с этим поделать. Вместо этого я сосредотачиваюсь на том, с чем я могу что-то сделать. Закрыв глаза, я вдыхаю так глубоко, как только могу, затем выдыхаю всё это, сжимая грудь до предела. Это немного ослабляет крепления на моих крыльях и хвосте. Перемещая свой хвост, верёвка ослабевает, давая мне немного больше свободы действий.
— Есть другие! — говорит Лана, прерывая мои дыхательные упражнения.
— Я вижу, — говорю я, открывая глаза.
— Нет, не только эти две, другие люди!
Голос Ланы звучит ритмично, а её улыбка стала шире, чем я когда-либо видел. Девушка рядом с ней посмотрела на неё, на меня и что-то сказала. Лана отвечает ей, после чего у них начинается ещё один долгий разговор. Я жду, терпеливый, уверенный, что со временем она вернётся к моим собственным вопросам. Я возвращаюсь к верёвкам.
Когда разговор прекращается, я снова открываю глаза и выгибаю брови.
— Ты выглядишь слишком логичным, когда делаешь это, — говорит Лана.
— Что ты имеешь в виду?
— Как Спок, ты всегда холоден и логичен, — говорит она.
— Кто такой Спок? Я знаю этого человека?
Лана качает головой.
— Нет, забудь об этом. Плохая аналогия, мне всё равно никогда не нравились эти ситкомы. Я не буду сидеть на них часами только для того, чтобы ты смог понять шутку.
— Хорошо, — говорю я. — Значит, есть остальные?
— Это Оливия, — говорит Лана, указывая на женщину рядом с ней. — Там есть ещё одна часть корабля колонизации!
Она поворачивается и указывает сквозь стену позади себя.
— Другая часть? — спрашиваю я, обдумывая новость.
— Да! — восклицает она.
— И ещё выжившие, — говорю я.
— Да, она говорит, что их много, — говорит Лана, снова поворачиваясь к Оливии. — Ты первый змай, которого они увидели. Она боится, что ты можешь её съесть.
Лана смеётся, но я нахмурился.
Съесть её? Люди могут быть такими странными.
— Как они выжили? — я спрашиваю.
Лана пожимает плечами и продолжает говорить с Оливией.
— У них остались припасы с корабля, — говорит она.
— Понятно. С ней всё в порядке? — спрашиваю я.
Оливия видит, как я смотрю на бессознательную женщину, затем её глаза расширяются, и она говорит быстро и громко. Достаточно громко рычит охранник, топая ногой по полу и обрывая все разговоры. Через несколько минут Лана заговорила с ней, говоря тихо, чтобы избежать гнева пирата.