Боярская стража (СИ)

Если он ожидал от меня второго выстрела, он снова ошибся. Пистолет я просто бросил, вкладывая в бросок всю свою силу. Совсем как тогда, когда спасал плененную принцессу-вейлу от резунов. Объятый пламенем маузер мелькнул огненным росчерком и попал в выставленный Анненбергом щит — он все же успел. Такие щиты мои пули, даже заряженные на всю мощность накопителя, не пробивают. Но пистолет — вес 2 фунта 88 золотников, влетел так, так вокруг брызнуло мутным темным дымом.
Защитная полусфера разлетелась словно кокон из грязного льда, сразу же превращаясь в мутную жижу на земле, а пламенеющий маузер попал инферу в выставленную в защитном жесте руку. Раздался взрыв — на месте, где стояло существо, вспух огненный шар. Правда, почти сразу опавший, словно погашенный тьмой — мрак словно всосал в себя огонь, нейтрализовал его.
Черт, обидно. Инфера я ранил, но не убил — он даже на ногах остался. У Анненберга больше не было правой руки до плеча, откуда сейчас медленно и тягуче текла черная, похожая на мазут жидкость. Не было и половины лица — почти как терминатор выглядит, только вместо металла черные кости скелета, а вместо красного глаза черный провал.
Я уже обессилел, но еще не упал. И в этот момент заметно разъяренный инфер что-то шипяще завопил, на грани ультразвука. Меня от его воя наизнанку едва не вывернуло, а чуть погодя он махнул в мою сторону левой, уцелевшей рукой. Похоже, это было убийственное заклинание, потому что мгновением позже тварь словно распылили, и на белую стену в десяти метрах позади исчезнувшего Анненберга брызнуло грязным силуэтом.
Ну, тут даже китайский судья десять баллов, — мысленно восхитился я.
Повезло, что инфер в приступе ярости забыл, что собрался брать меня живым и захотел убить, нарвавшись на отражение собственного заклинания. Причем, на удивление, эхо прошедшей через меня отраженной силы прилично так добавило мне энергии. Если пару секунд назад я едва сохранял сознание, готовясь падать в пыль, то сейчас вполне на ногах держусь. Не свеж и бодр, но ни следа испытанного только что истощения.
Просто очень, очень устал.
Боли пока не было, хотя меня переломало прилично. И понимание, что боль придет чуть погодя, настроение не улучшало. Хотелось лечь, где стою, но на негнущихся ногах я пошел в сторону Белоглазовой. Зрелище порадовало — жива, ошарашена, но в целом даже почти невредима. Только из левого ушка, которое я недавно целовал, тонкая струйка крови стекает.
Да, действительно цела — глаза как блюдца, сидит на земле, обхватив руками колени. Даже отсюда слышу, как у нее зубы стучат.
— Ты как? — подойдя ближе спросил я, глядя на нее сверху-вниз.
— Прекрасно.
И самообладание сохраняет, молодец. Над нами уже кружило несколько хищных птиц — новое пернатое подкрепление подошло. И наконец нормальная группа поддержки до нас добралась — отлетели выбитые створки ворот, во двор одна за другой влетали разномастные машины. Нет, понятно, что схватка не заняла даже минуты, но все равно, можно было бы и побыстрее, мы тут чуть не кончились с концами.
Постепенно — словно через блокаду обезболивающего, пробивалась тупая боль по всему телу. Но на ногах стоял, бодрость не уходила — как будто в состоянии истощения энергетиками залился. Вокруг уже раздавались громкие крики, суетились вооруженные винтовками и магией люди, подбежала Арина с огромными глазами.
— Влади⁈ Влади, ты как?
— Нормально, нормально, все порядке. Арина, отвезите пожалуйста Варвару Александровну домой.
— А ты?
— Мне срочно по делам надо. Есть здесь машина свободная?
Развернувшись — на деревянных ногах, тут же забыв про машину, я пошагал к воротам. Меня накрыло жаждой действий, впереди была только цель, и я не видел препятствий. Иду, кстати, как «Чугунный скороход» — вспомнил я одноименную композицию про быструю походку и взгляд безумный.
Правда, далеко не ушел, земля как-то вдруг прыгнула мне в лицо и вокруг стало темно.
  
Глава 25
 
— Проснулся?
Голос знакомый, приятный. Арина. Но несмотря на всю приятность ее чарующего голоса, он заметно усталый. Возникло вдруг стойкое ощущение дежавю — было уже подобное пробуждение, совсем недавно.
 
Открывал глаза осторожно, с прищуром. Необязательная предосторожность — плотные шторы закрыты, в помещении мягкий комфортный полумрак. Осмотрелся. Я у себя в комнате, на своей кровати — узнаю обстановку. Так, как с активностью и возможностями? Нормально все, двигаюсь — приподнялся на локтях и сел, оперевшись спиной на изголовье кровати.
Да, Арина привела меня в порядок. Кости целые, нигде ничего не болит, но состояние все равно не очень приятное. Как будто долго, очень долго болел и сейчас первый день прилично себя чувствую, победив болезнь, но еще одолеваемый слабостью.
— Долго я?
— Чуть больше часа.
— Да? А как ты меня… так быстро починила?
Задавая вопрос я посмотрел Арине в глаза, но она — чуть зардевшись, взгляд опустила. Сейчас заметно, что выглядит устало — щеки впалые, под глазами синяки. Видимо, немало сил на меня потратила. То есть получается, после полного истощения не только «Поцелуем в жизни» можно на ноги гарантированно поднимать?
— В тебе хаотично пульсировало огромное количество чистой энергии. Я ее просто распределила по эфирному телу, направляя на пораженные участки. Так что ты теперь цел, но надо будет набраться сил.
— Скажи, куда ты так торопился? — раздался вдруг голос с другой стороны кровати.
Белоглазова, надо же. Сидит в кресле слева, так что сразу и не заметишь. Бледная — нездоровая бледность, синяки под глазами заметнее, чем у Арины, вид еще более утопленный.
— Ты же лучше выглядела? — невольно удивился я.
Белоглазова отвечать не стала, болезненно скривилась, а заговорила Арина.
— У тебя было серьезно повреждено физическое тело, я перенаправила энергию в эфирное. У Варвары Александровны наоборот, в эфирном теле было много прорех и повреждений, оно было буквально растерзано и смято. Так что для лечения пришлось использовать ресурсы ее физического тела, выравнивая ситуацию.
Странно, что с обычным телом у нее все нормально было — Анненберг Белоглазову перекрутил и скрутил так, как не всякая юная гимнастка показать сможет. Но да ладно, самое главное сейчас, что все целы и почти здоровы.
— Влад, так куда ты торопился? — снова спросила Белоглазова.
Влад, надо же. Первый раз меня так называют, непривычно. Влади, Вилли — уже свыкся, даже Володя, в вот Влад… Как-то неправильно, хотя что-то в этом есть.
— Влади? — это уже Арина.
— В оружейную лабораторию я торопился.
— Зачем?
— За оружием.
— Это вот прямо срочным делом тебе показалось?
— Да.
Ответил я коротко, без объяснений. Сейчас вспоминаю, что сознанием немного помутился, не без этого. И ведь реально отправился пешком по прямой в Академию, чтобы попасть в оружейную лабораторию и по новой вооружиться, взамен утерянного. Вспоминаю еще, что срочно желал заполучить себе новую винтовку в седельную кобуру-чехол, и еще обязательно сразу два маузера в боярском исполнении с комплектом накопителей. Помню заметавшиеся в голове мысли, что черта с два я когда-нибудь теперь на улицу без двух пистолетов выйду.
Нет, мысли без сомнения дельные, я целиком и полностью свой тот порыв поддерживаю. Понятно, что маузер — это хорошо. Маузер — это реально надежно. И более того, я сам на опыте подтвердил, что им всегда можно снести гораздо более сильного противника, даже когда закончились камни-накопители. В общем, маузер — это без сомнения хорошо, но два маузера — это гораздо лучше. И пусть люди на меня как хотят, так и смотрят, но без двух маузеров на улицу я больше…
— Влад, зачем ты туда пешком пошел? Мог бы пегаса взять.
Голос у Белоглазовой пусть и слабый, но ровный, при этом внутри я явно чувствую насмешку. Не тоном, не взглядом, а на другом, более глубоком уровне. После того… поцелуя, так скажем, я ее вообще гораздо лучше чувствую. Боярыня, кстати, вдруг отвела глаза. Интересно — очень похоже, что мне нужно совсем немного тренировки и я начну понимать говорит она правду или нет; точно так же, как она чувствует и понимает меня.