Боярская стража (СИ)
Ни второго, ни винтовки не видно. У меня даже как-то вопрос не возник почему, настолько хреново было. Зато отметил, что хрустального звона я не слышал. Морщась, и моргая с прищуром и открытым ртом — пытаясь прийти в себя, я уже менял инклюз (вроде целый, не испорчен) на обычный накопитель.
— Вперед-вперед! — хлопнув по плечу водителя, где-то по ощущениям очень далеко кричал Ромашкевич. Да, если здесь на все деньги стрелять, прилично накрывает. Дуплетом дать если, так я сознание потеряю скорее всего.
Машина наша между тем ощутимо ускорилась. Проскочив по изогнутому узкому проезду, мы вылетели на небольшую площадь, где стояла мечеть и встречались границы четырех районов. И здесь тоже были бледнолицые упыри. Не будь черных глаз и бледной до синевы кожи — обычные люди, почти как на базаре. Много, около полусотни; стояли гуртом лошади, телеги, рядом громоздились разноразмерные тюки, как аккуратно сложенные, так и небрежно упакованные. Нет, не базар, а отряд мародеров, который чистит заброшенный город. Наше появление на площади оказалось неожиданностью — сумрак гасит звуки, и стрельба в полусотне метров отсюда, похоже, просто не была упырями услышана.
По странным белесым людям ударило сразу два пулемета и несколько автоматов. Только сейчас я заметил загоревшееся сияние камней-накопителей в диске пулемета Льюиса, пули из которого летели огненными росчерками, совсем как выстрелы лазеров в фильмах Лукаса. Бледнолицые начали разбегаться, падать, несколько тюков вспыхнуло, один взорвался — расшвыривая по сторонам повозки, лошадей и упырей. Наш автомобиль в это время — едва не перевернувшись, уже развернулся, заезжая обратно в проезд, откуда мы только что выскочили.
Сюрреалистичности происходящему добавляло то, что кроме глухо звучащих выстрелов не было никаких больше звуков — двигатель работал бесшумно, а мародеры-упыри вслед нам ничего не кричали. До этого момента не кричали — позади вдруг, при этом словно бы сверху и отовсюду, раздался леденящий душу вой. Пугающий настолько, что лишал воли и наваливал слабости.
Буквально — только что бравый прапорщик, столь лихо гнавший машину, вдруг отпустил руль и закрыл уши руками. Видимо, на него вой подействовал сильнее всех. Машина вильнула, теряя управление и мы со скрежетом проехали вдоль стены домов, чертя по ней бортом на изгибе дороги. Сорвало запаску, мимо пролетела сбитая с крепления фара, колеса подскочили на оторванном крыле.
Есть правило, что добрым словом и ударом в ухо можно сделать больше, чем просто добрым словом — что и доказал только что Ромашкевич, плотной оплеухой-чапалахом приведя водителя в себя. Тот помотал головой и снова схватился за руль. Разогнался вновь он так бодро, что я чуть было из машины не вылетел. Как раз в тот момент, когда водитель пришел в себя я привстал, намереваясь перебраться назад, чтобы проконтролировать наличие возможного преследования. Резкое ускорение застало врасплох, и я кувырнулся через голову (возможно два раза), оказавшись у заднего борта намного быстрее, чем планировал.
— Все нормально, все нормально! — сообщил я попытавшимся поймать меня патрульным. — Боярский стиль, парни!
Выглядело бы действительно стильно, если бы я не кричал сейчас так громко. Слух заметно приглушило, шею щекотали струйки крови из ушей. Да, нахлобучило грохотом выстрела меня прилично, гораздо сильнее чем в предыдущие разы использования силы. Впрочем, я об этом сразу забыл — страшный воющий вопль раздался снова. Только в этот раз он не иссушал безвольным страхом, подавляя волю, а наоборот, словно призывал. Воли не лишало, слабостью не наполняло, но страху нагнало — аж жуть.
Мы тем временем неслись по узкому проезду к выезду из города, как раз сейчас проскочив чадящее место встречи с бледными упырями. Нас пока никто не преследовал, но я пристроился с оружием наготове. Обратно мы ехали гораздо быстрее, чем сюда, еще несколько раз прочертив бортами по стенам домов, не вписавшись в изгибы узкого проезда.
Выскочив из города, полетели по полю на полной скорости в сторону ожидающих нас машин. Они, как только мы появились, уже тронулись с места, разгоняясь и двигаясь в сторону границы пелены. Их направленные в сторону городских окраин пулеметы уже стреляли — воздух чертили оранжевые и синие трассеры, хотя звуков выстрелов я не слышал. Этот факт мелькнул почти незамеченным — потому что я только что увидел, куда именно стреляли бойцы машин, оставшихся в роли тачанок на прикрытие и сейчас со всей возможной скоростью мчащихся прочь: отсекая нам путь к бегству, слева и справа из соседних городских кварталов вырвалась живая масса бестий.
Они словно единым организмом стремительно бежали с двух сторон, почти параллельно с нами — заходя вперед, постепенно смыкаясь будто клешни огромного краба. Левая «клешня» была ближе, и я рассмотрел составляющих ее тварей, похожих на безволосых, словно изуродованных мутацией волков. Их были тысячи, они двигались буквально живой рекой, из которой в нашу стороны то и дело словно щупальца выстреливали стаи в сотню-другую. Пулеметный огонь косил их, выпиливая в живой массе целые просеки, но тварей было невероятно много. Вырвавшиеся из города бестии отрезали нас от недалекой пелены, разделяющей сумрак и сумерки.
Мы не успевали. Соотнося скорость «клешней» и нашу, было видно, что во все уменьшающийся стык мы не проскочим. Две других машины — опережающие нас на пару сотен метров, успевают. Мы нет — еще несколько секунд, и окажемся среди живой массы тварей, после чего они нас просто задавят.
Все вокруг что-то кричали, глухо раздавались выстрелы, а я уже перебрался вперед. Навигатор переднее место покинул, недоуменно вскрикнув и оставив на капоте свой пулемет. Попроси меня такое повторить, вряд ли получится, но тем не менее — сейчас я схватил за ворот и просто выкинул с места поручика-навигатора, который со всей сбруей экипировки недалеко от сотни весит.
— Гони-гони-гони! — заорал я водителю, приземляясь на переднее сиденье, и вскидывая к плечу ярко засиявший маузер.
Живая масса, отсекающая нас от остальных, уже встретилась — словно две волны столкнулись. Твари смешались, стремительно наползая друг на друга, громоздясь клацающей зубами баррикадой высотой в пару метров в месте стыка. Мгновение, и вся масса, словно управляемая чужим разумом, развернулась и поперла на нас. До нее было уже меньше десяти метров и поймав в прицел одну из бестий, я выстрелил. Ударило по ушам с хрустальным звоном — минус один обычный амбер. Сознание не потерял, так что выстрелил еще раз. Теперь стегануло по ушам уже словно сквозь вату, и вновь я при памяти. Похоже, в городе сумрак гуще, там эффект серьезней был, здесь попроще.
Водитель, как я ему и кричал, продолжал гнать вперед. И мы уже мчались между двух стен пламени. Как Моисей вел евреев через расступившееся Красное море, так и мы сейчас проскочили между расступившуюся под напором огня массу бестий. Вылетели из места прорыва с горящими колесами, оставляя за собой чадящий дымный след. Проехали еще пару сотню метров до того, как колеса начали взрываться — машина пошла в занос, остановилась. По крику Ромашкевича мы все попрыгали на землю, покидая горящую машину.
Остальные две машины уже подъезжали к нам, разворачиваясь. Слева и справа — оттуда, где не бушевало пламя, на нас перла живая масса бестий, а ее встречал пулеметный огонь. Тварей просто выкашивало, создавая окружающую нас баррикаду из мертвых тел, но другие все лезли и лезли вперед, не зная страха и не ведая инстинкта самосохранения.
На пересадку нам потребовалось несколько секунд — самым последним был поручик-навигатор, который задержался чтобы захватить журнал и пулемет, когда я выпрыгнул с переднего пассажирского места. Оставив командирскую машину догорать, на двух остальных — ускоряясь так, что любому спортивному автомобилю на зависть, мы помчали к границе сумрака и сумеречного тумана. Я оказался в одной машине со штабс-капитаном, и довольно бесцеремонно растолкав бойцов, занял место у заднего борта. Кто-то попробовал было возмущаться, но замолчал, когда я начал перезаряжать два использованных накопителя.