Спроси у ветра (СИ)
— И необязательно было поливать нас леденящим ливнем, моя кожа не очень хорошо реагирует на холод. — пробурчал Ноа.
Арья закатила глаза и потащила его за собой. Кассандра уходя посмотрела на Олив и губами беззвучно проговорила: «Прости меня». Дверь за мокрыми лирианцами закрылась и Олив осталась в комнате с Фредриком.
Глава 27
Взмахом своей руки Олив разожгла огонь в камине, а также позаботилась о том, чтобы вода с пола и со стен испарилась. Когда капли воды взмыли в воздух в них замерцал теплый свет от камина. Светящиеся капли выглядели как тысячи маленьких фонариков парящих в воздухе. Это была очень красивая и элегантная магия, которая являлась сплетением стихий воды, воздуха и огня. Капли-фонарики постепенно стали испаряться и через несколько секунд совсем исчезли.
Фредрик подошел к Олив и крепко обнял ее. Олив с шипением втянула воздух от боли, после чего он ослабил хватку и его объятия стали нежнее.
— Все еще болит? — спросил он встревоженно.
— Видимо были сломаны ребра.
Он покачал головой и его глаза наполнились грустью и сожалением.
— Фредрик, вот только не надо. — устало произнесла Олив, — мне хватило Кассандры с ее чувством вины, что она не смогла увидеть случившееся. Я скажу тебе то же самое, что и ей — твоей вины в произошедшем нет. Вся ответственность лежит на Кендрике и на том, кто стоит за всеми этими нападениями.
— Что ты имеешь в виду? Кто может стоять за этим? — недоуменно спросил Фредрик. — Кендрик признался мне сегодня, что он пытался тебя убить, но не смог.
Олив думала, как лучше всего выложить ему свою теорию. Она высвободилась из его объятий и немного отошла поодаль.
— Понимаешь, — начала она осторожно, — Фредрик, мне кажется, что за всем этим стоит твоя мать. Вот, она сказала это. Фредрик сначала смотрел на нее, а потом рывками стал снимать с себя мокрую одежду.
— Олив, это бред какой-то, — его тон становился все раздражительнее. — Она тут ни при чем, зачем ей это? — он говорил быстро, его слова переплетались с движениями его пальцев, которые сейчас пытались расстегнуть брюки. — И потом, она знает как много ты для меня значишь, она бы никогда не стала…
Олив не дала ему договорить.
— А Кендрик стал бы это делать? — повышая свой голос сказала она, — Подумай сам, Фредрик, это какая-то бессмыслица. Зачем ему это, что он теряет от того, что я рядом с тобой? А вот твоя мать, теряет все: свой статус королевы, власть, тебя в конце концов. Я только не могу понять как ей удалось привлечь на свою сторону Кендрика, — задумчиво закончила она.
— Олив, ради Творца, она моя мать. — в сердцах крикнул Фредрик и отвернулся к камину. Олив слышала его мысли, которые были полны боли, сомнений, смятения и недоверия… даже к самому себе.
Она решила дать ему пространство. Фредрик чувствовал себя очень уставшим и опустошенным. И этот разговор о его матери, как будто царапал его изнутри, словно пустой сосуд.
— Я знаю, что она не идеальна, у всех нас есть свои пороки. Но… она не поступила бы так со мной. — тихо произнес он, качая головой.
Все ясно. Он ушел в полное отрицание очевидного. Отрицание это один из защитных механизмов психики, но в мире магии такая реакция была непозволительной роскошью. Даже опасной. Олив на своем опыте поняла, как важно критически относится к любой ситуации не поддаваясь на эмоции. Четкое осознание проблемы помогает сэкономить время в случае опасности и принять наиболее верное решение для своего спасения. И потому Олив решила не сдаваться:
— Мне тяжело видеть, как ты страдаешь, но я не могу закрывать глаза на очевидные вещи. Кто-то явно против нашего с тобой совместного будущего и пока, самое заинтересованное лицо, это, как ни крути, Фредрик, твоя мать.
— Замолчи. — грубо оборвал он Олив, — Замолчи, я сказал. Не смей так говорить о ней! Она моя мать, а ты… — он уже повернулся к ней крича, но вовремя осекся. Она опешила от его слов и его тона. И вновь Олив почувствовала этот холод и пустоту, которые начинали уже расползаться от ее груди по всему телу.
— А я кто? Кто я тебе? — Олив почти кричала, — Все правильно, я так… какая-то простушка в крестьянском платье. Все верно, спасибо, что напомнил мне. Мускул на щеке Фредерика дернулся.
— И не смей затыкать мне рот! Слышишь ты, ублюдок! — проговорила Олив стальным голосом. Огонь в камине резко замерз и языки пламени так и застыли в ледяной скульптуре, — Это меня сегодня ударили головой о стену и сломали мне ребра. Это мой дом разнес какой-то гребенный отряд магических головорезов, а моя подруга чуть не умерла от ранения… А ты еще смеешь орать на меня и затыкать мне рот? Да пошел ты, — от гнева ее грудь быстро поднималась и опадала. В комнате появился сильный ветер, который начал завывать. Олив даже не сразу поняла, что плачет… и ей больно. Фредрик так легко отрекается от нее… снова. Трясущейся рукой она вытерла слезы и начала пятиться к двери.
— Я была полной дурой, что поверила в то, что… — она помотала головой.
— Олив, послушай, — он дернулся в ее сторону.
— Не подходи ко мне! — крикнула она.
Она сделала взмах рукой и около нее открылся портал.
— Даже не смей, — угрожающе проговорил Фредрик.
Фредрик рванулся к ней, но сильный столп ветра блокировал его. В этот раз поток воздуха был перемешан с кусочками льда, которые больно ударяли его по всему телу.
Тем временем, Олив шмыгнула носом и вошла в портал, который тот час же закрылся за ней. В комнате резко стало тихо и спокойно. Олив забрала с собой свой ветер.
Фредрика захлестнуло отчаяние и паника, и он иступлено заорал.
— Нет! Он не мог поверить в то, что она снова так поступила. Просто зашла в свой гребаный портал и исчезла. Да, он однозначно наговорил того, чего не стоило говорить, но что ему теперь делать, где прикажете ее искать? Ее друзья. Наверняка она придет и за своими друзьями. Фредрик кинулся в комнату Кассандры, но там никого не оказалось. Он зарычал от страха и боли. Его грудь словно царапали изнутри дикие звери. Он с размаху отворил двери в комнату Ноа и Арьи и застал их там вместе с Кассандрой.
Фредрик даже растерялся от того, что нашел их там. Он уже было подумал, что Олив забрала всех и покинула его.
— Вы тут… — сказала он больше себе тяжело дыша.
— Да мы тут… и все слышали, — она сказала это самым разочарованным тоном в мире.
— Да, любовничек, ты знатно, облажался. — это был Ноа.
Но Фредрик даже не слушал их. Он обратился к той, кто по его мнению могла ему помочь.
— Кас, мне нужна твоя по…
— Просто иди и ищи ее, — только и сказала она. Лицо Кассандры было нейтральным. Оно не выражало осуждения или порицания.
— Но где? — Фредрик был в отчаянии.
Каси усмехнулась, но была немногословна:
— Ты знаешь где. Почувствуй ее.
Она повернула голову к Ноа и Арье, давая Фредрику понять, что на этом их разговор закончен. Фредрик закрыл за собой дверь их комнаты и застыл в коридоре с приглушенным светом.
Сейчас немного успокоившись, до него стало доходить, насколько он был неправ. Образ плачущей и шмыгающей носом Олив словно из глубины вылез на поверхность сознания Фредрика. Он вспомнил то, как дрожали ее руки, и то, в какой защитной позе она стояла перед ним после его слов, и его пронзило чувством вины и сожаления. В очередной раз. Да, он реально облажался.
Он вспомнил боль в ее глазах и ранимость… Фредрик осекся и подумал о том, что эта боль и поможет ему найти ее сейчас. Он закрыл глаза и настроился на ее эмоции, и тут он словно поймал нужную волну. Фредрика повело в сторону, и он доверяя их связи, пошел по коридорам замка. Его вело по лестницам в отдаленную часть замка. Его осенило: библиотека, вот куда его тянуло. И в подтверждение его мыслей, связь близнецовых пламён вывела его к резным дверям библиотеки.
Фредрик некоторое время постоял у дверей, собрался с мыслями и тихо открыл массивные деревянные двери.