Твое… величество - 2! (СИ)

Что в этом такого страшного?
Влюбленная женщина на многое готова, а уж когда предмет любви недоступен — вдвойне!
Расмус подумал немного, да и успокоился. На такое он согласен, за такое-то не казнят. Он ведь ничего и делать не будет! Развлекать королеву, очаровывать, влюблять в себя… преступление? Ан нет!
Вот наставить королю рога — преступление. А если королева верна мужу, но вздыхает о ком-то другом… так кто же мешает супругу? Он преотлично может уделять жене больше внимания, засыпать подарками, любить и ценить… что-то и Расмусу достанется.
  
Ихорас перевел дух, и выдал шантажисту небольшую сумму на расходы.
А о чем он умолчал…
Сведите воедино старого и вечно занятого мужа, молодую и скучающую жену и юного дамского угодника — и что вы получите?
Пра-авильно.
Вполне предсказуемый сюжет, в котором есть и рога, и копыта, и, учитывая титул мужа, даже плаха. И Ихорасу совершенно не было жалко ни Эрсонов, ни Диану, ни Иоанна.
За королеву он бы их всех сожрал!
Зубами бы загрыз!
Поделом им будет.
А вообще… он ничего сам не делает! Он просто правильно расставил фигуры, а уж как они будут ходить? Это их воля.
Может, отношения между Расмусом и Дианой и останутся чисто платоническими? Верите?
Главное, чтобы они сами в это верили, так забавнее.
* * *
Некогда замок рода Ахон был прекрасен.
Наверное.
А может, и нет, в те времена, когда он строился, люди предпочитали красоте — надежность и хорошую защиту. Гравюру брат Винс видел, симпатичный замок, башенки, донжон, только вот гравюра не передавала и третьей части реальности.
Замок даже сейчас внушал почтение.
Почти разрушенный, увитый плющом так, что с трудом можно было разобрать, где под ним камень, а где и деревья выросли, замок рода Ахон был похож на медведя.
Поверженного, ревущего, еще не убитого — однажды Винс был на охоте. И медвежий взгляд ему запомнился навсегда — смесь ненависти к охотникам и жутковатого равнодушия к своей жизни. Медведь уже готов был умереть, но хотел забрать с собой как можно больше врагов.
Вот, такое же впечатление производил и замок.
Разрушенный, заросший — и не сломленный! Несмотря ни на что, ни на какие века, которые пронеслись над ним, замок не был сломлен. Он не отдал врагу своих тайн, не открыл секретов, он просто умер, когда ушли люди.
Винс даже порадовался своему воображению — вот как он хорошо придумал! Мужчина всегда знал, что у него тонкая и чувствительная душа поэта. Может, в старости, он и займется стихами?
Он, Тома, камин, письменный стол…
Здравая мысль, которая шепнула, что до старости замазанные в таких интригах не выживают, постаралась пролететь мимо, но… увы!
Винс ей воли не дал, и вообще, погнал прочь, так что ей осталось, бедолаге? Горестно вздохнуть и поискать более разумную голову. К примеру…
Клис Хошт, тоже полулис, как и печальной памяти Линок Саран, при одном взгляде на замок, почувствовал тошноту.
Если Винс восхищался, то Клис… что именно он чувствовал, он и сам бы сказать не мог. Но что-то такое там было, что-то мерзкое, неприятное, отвратительное…
Или это он испытывал отвращение?
Будучи изначально существом извращенным и искаженным, Клис просто не мог ничего с собой поделать! Истинные двуипостасные, равно, как и все, что связано с Многоликим, внушало ему ужас и отвращение. И если вспомнить, как закончил один из подопытных брата Тома — ничего удивительного! Многоликий тоже относился к созданиям братца без всякой симпатии.
— Эрр…
Винс посмотрел на лиса.
— Ты что-то хочешь сказать?
— Эрр, мне здесь не нравится.
— Мне тоже. Но это все мелочи жизни.
— Эрр, давайте уйдем отсюда!
— А потом его величество нам голову открутит.
Клис поник той самой головой. Открутит, чего уж там!
— Но может, как-то…
Винс вздохнул.
Рявкнуть бы, ногой топнуть, но в том-то и дело что измененные — неустойчивы. Не все, конечно, есть и те, кто стал почти что зверем, тех и об забор не расшибешь, а этот нервный весь, пальцы дрожат, переплетаются, ресницы хлопают…
— Ты пойми, нет у нас выбора. Король нам никогда не простит. Уйти мы не можем, а вот сделать все побыстрее — легко!
— Если получится.
— Почему нет? Сейчас прикажу, слуги будут обустраиваться, а мы пойдем, посмотрим, что тут и где?
Винс даже и не устал, честно говоря.
Путь он подгадал так, что к замку они подъехали часам к десяти утра. Что такое два-три часа пути для молодого сильного мужчины? Ерунда! И говорить-то о таком не стоит!
Клис поежился.
— Давайте попробуем.
— Если все получится, мы и ночевать тут не станем, — подсластил пилюлю Винс.
Клис закивал.
— Хорошо.
— Если хорошо, то пошли, посмотрим… где там вход?
— А куда нам нужно, эрр?
— В подземелье замка.
— В подземе-елье, — задумался Клис. — Ладно. Я сейчас погляжу.
Мужчина опустился на четвереньки, и, странно изгибая позвоночник, направился к развалинам замка. Винс непроизвольно поморщился. Любому человеку в такой позе было бы ужасно неудобно, но не Клису. Не измененному.
Винс мог всем этим заниматься, мог разговаривать с измененными, знал к ним подход, но все равно, продирало иногда морозом по позвоночнику.
Гадость!
Не люди они, вот и отношение к ним другое, не как к людям… Клис тем временем добрался до развалин, и куда-то сгинул.
Ну и ладно! Пусть сначала сам посмотрит, а уж потом и Винс подключится. Судя по документам, род Ахон свои секреты защищать умел, а попасть в какую-то древнюю ловушку Винсу не хотелось. Обойдется как-нибудь.
Сейчас он отдаст все приказания, возьмет еще двоих измененных, они глупее Клиса, на них изменения сказались сильнее, поэтому их надо жестко контролировать, тут и поводки, и строгие ошейники с шипами, и хлыст, если понадобится… и сам пойдет, посмотрит, что там и где.
* * *
Клис Хошт оглядывался по сторонам.
Некогда замок этот принадлежал сильному и богатому роду. Об этом говорили и осколки мраморных плит, и останки позолоты высоко на стенах, да и сами стены тоже были сложены из дорогого камня…
Клис помнил, в той жизни он служил у купца. Проворовался, но в предметах роскоши он разбирался, сколько такой мрамор стоил, он знал.
И вот еще, осколок статуи, тоже работа тонкая… Клис поежился.
Этими мыслями он отвлекал себя от главного. А оно было, оно ползло рядом, шептало в уши, раздражало…
Ему тут не место.
Он здесь быть не должен.
И чем дальше он углублялся в развалины, тем сильнее становилось это чувство. Клис раздраженно затряс ушами.
Словно что-то свербело над ухом, будто кто-то скреб ножом по тарелке, и было это ужасно неприятно! Впрочем, разум у Клиса был почти человеческий, так что сообразил он быстро.
Может, стоит поискать место, где неприятнее всего? И там будет что-то интересное?
Клис закрутился на месте, определяясь со своими чувствами, пролез в одну комнату, в другую, третью…
Позади еще двое измененных, посильнее, разбирали обломки, помогая пройти внутрь Винсу, а Клис старательно принюхивался.
Противнее всего было в небольшом домашнем храме. Как ни странно, он уцелел, только крыша внутрь рухнула, и стекол не было уже, конечно. А стены и полы целы… Клис прошелся по всему храму, принюхался в одном углу, в другом…
Человек искал бы это место долго. Может, годами. А Клис чуял запах, идущий из подземелья. Сырость, земля, трава, что-то живое…
Но как туда попасть?
Брат Винс понаблюдал, как Клис ощупывает стены, расспросил мужчину, и махнул рукой.
— Не старайся. Сейчас прикажу ломы принести, раздолбим вход.
  
Клис кивнул головой.
— Можно и так. Я пока пойду на улицу. Мне тут плохо…
Другим измененным тоже было неприятно. Они морщились, ворчали, но послушно взяли тяжеленые ломики, которые и троим мужчинам не поднять. По замку понеслись глухие удары.