Твое… величество - 2! (СИ)
Одежда?
Обувь?
Нет, с этим она связываться не будет. А вот что делать с трупом? Учитывая, что он очень похож на эрру Ирену? Не внешне, а по типу смерти, морда синюшная, кровоотеки и кровоподтеки… мало ли, кто и что заподозрит? Свяжут еще два этих случая… а еще доложат королю, и Иоанн придумает какую-то пакость. Марии так не хотелось. Ей бежать сегодня-завтра, а тут — такое?
Мария задумалась. А потом решилась.
Сняла покрывало с кровати у Анны, завернула в него труп, схватила за ноги, и подтянула к окну.
Теперь выкинуть его туда на фиг. И самой не тянуть, обернуться змеей — и за ним, хорошо, ночь, темнота, в трех шагах никого не увидишь, да и змейское чутье подсказывает, что рядом никого.
Сложно ли змее спуститься с третьего этажа? Да для нее все эти средневековые натуральные камни, считай, прямая дорожка! Минута, и она у тела. Подхватила, потащила подальше… какой же ты тяжелый! Ты при жизни кирпичи глотал, что ли, сволочь такая?
Куда ж тебя…
Впрочем, идея у Марии была.
Если что-то нельзя скрыть, значит можно спрятать на видном месте. То есть — на том же самом месте, где померла эрра Ирена.
Там же Мария вытряхнула из покрывала безвременно почившего убийцу, и уложила покрасивее. Руки ему сложила на груди, ноги вытянула, пока тело коченеть не начало, подумала, в руки вставила первую попавшуюся растюху, вот что подвернулось, то и сорвала.
Вот!
Пусть до утра полежит, авось, не прокиснет. Найдут, уберут. А Мария пошла спать.
Поползла.
Залезла на третий этаж, перекинулась, подкатилась к дочке под бочок, Анна пробормотала что-то детское, не просыпаясь, уткнулась маме в плечо, и на душе стало теплее.
Вот как ее бросить тут? Одну, беззащитную?
Ты, Иоанн, ни жену не заслужил, ни дочь. Вот и перебьешься.
* * *Визг раздавался вдохновенный. Мария невольно подошла к окну, да и выглянула. Очень далеко она убийцу не тащила, так что…
Зря, кстати. Может, выспаться бы дали? А сейчас, вот, визжат, орут, бегают… вот в коридоре зашуршали, вот в спальню заглянула эрра Розабелла, Мария погрозила ей пальцем.
Будешь шуметь — козленочком станешь, а я тебе рога пообломаю! У меня тут ребенок спит!
Эрра поняла, и шуметь не стала. Мария накинула бархатный халат, и вышла в гостиную.
— Что случилось?
— Ваше величество, в саду нашли труп!
— А меня зачем тревожить? Закопайте его, и все.
Эрра только рот открыла.
— А… э…
Стражник тоже рот открыл. Мария махнула на него рукой.
— От меня что нужно?
— Ваше величество, меня отправили убедиться, что с вами все хорошо.
— У нас все просто замечательно, — уверила Мария. Мы живы. А убийца — нет. Что еще надо для счастья? Еще — угробить заказчика. Только вот фиг его знает, кто он?
Стражник поклонился и ушел. Мария пожала плечами, и ушла к себе. Надо хотя бы водой обтереться, умыться, переодеться… начинается новый день. Последний ее день во дворце.
Приказать коня и шампанского по этому поводу?
Ах да, тут не умеют делать игристые вина. Тогда подайте кота и пиво. Хотя бы. *
*- Мария намекает на анекдот. Когда Ржевский предлагает искупать коня в шампанском, но узнав, что денег нет, заменяет на кота и пиво. Прим. авт.
* * *Спокойно пожить не дадут.
Мария даже и не сомневалась. Закон подлости работает во всех мирах и при любом общественном строе, так что…
Для начала она столкнулась с казначеем.
Эрр Ихорас ее, впрочем, не раздражал. Поцеловал даме ручку, поинтересовался самочувствием.
Мария честно ответила, что все прекрасно.
Тут-то и случилось.
Да-да, то самое, утреннее и токсикозное. Схватилась ее величество за желудок, огляделась по сторонам — и ринулась в ближайшие покои. Благо, там было тихо — то есть никого не было. Там и опорожнила желудок над чьей-то ночной вазой.
А, плевать!
Слуги уберут!
Алесио смотрел на это с каким-то ужасом и пониманием.
— Ва-ва-ваше вел-лич-ство? Вы… того?
Мария даже себя зауважала. Довести коллегу-бухгалтера до заикания за пару минут? Можно собой гордиться! Только вот…
— Эрр Ихорас, вы понимаете, что я сама должна решить, когда, кому и о чем сказать?
Глупых бухгалтеров не бывает. В двадцать первом веке их чаще сажают, а в средние века просто вешали, так что Алесио понятливо закивал.
— Я согласен, ваше величество. Вы в своем праве. Я буду молчать.
— Вот и отлично.
Денек помолчи, а потом хоть ори с колокольни, чихать я на все это дело хотела. Два раза.
* * *Отвратительно начатый день продолжился эрром Виталисом. Заявился, паразит!
— Ваше величество!
И вид такой, не знаешь, что это за сволочь, так в жизни не догадаешься. Маскировка. А как бы ему пошел сломанный нос. И если не мелочиться, еще штук шестнадцать переломов. Чтобы лежал и думал о вечном.
Увы, нельзя.
И вид такой многозначительный, словно после клизмы с патефонными иголками.
— Мое, — согласилась Мария. — Вам что-то нужно, эрр Виталис? Слушаю, но покороче.
Эрр сглотнул.
Кажется, раньше королева к нему относилась уважительнее. А Маша Белкина искренне считала, что уважать его не за что. Есть мужик, который так рвется к власти, что готов под короля подложить свою племяшку. Он кто?
Правильно, сутенер.
А если кто думает, что эрр Виталис рвется к власти из большой любви к стране, так это вы тоже зря. Любит он себя, власть и деньги. И наверняка перепутает свой карман с государственным. Так что вор и сутенер.
Мерзко?
Безусловно. За что его после этого уважать? За титул? А что, титулованные сутенеры чем-то от обычных отличаются? Как-то Мария прочитала интересную фразу. «Заплатили сто рублей — шлюха. Заплатили сто миллионов — светская львица.» Разницы Мария так и не поняла. Дорогая ли, дешевая, если ты продаешься — увы. Имя таким легион.
— Ваше величество, я понимаю, вам не хочется развода. Но вы мудрая женщина, ваш брак уже обречен. Это печально, но вы не сможете сделать главного: вы не подарите королевству наследника. Поэтому я умоляю вас быть истинно милосердной…
Мария стояла, слушала и прикидывала, не стоит ли ей подумать о чем-то плохом? Чтобы ее еще на Эрсона стошнило?
Пусть подергается напоследок, скот! Все равно убегать, так чего стесняться?
С другой стороны… ЧТО⁈
— Вы же понимаете, что, оставаясь во дворце, вы подвергаете опасности и себя, и свою дочь…
Марию словно ветром снесло.
Кажется, эрр Виталис был искренне удивлен, когда его схватили за воротник, приподняли, сильно встряхнули и припечатали к стене. И все это нежными дамскими ручками.
— Что ты сказал?
Вот и нашла Мария уязвимое место интригана. Его никогда не били. Вообще. На дуэль вызывали, и то очень давно, а вот так, чтобы сверкающие яростью глаза у его глаз, и ощутимая физическая угроза, и платок все сильнее сдавливает шею….
— В-ваше… в-личство…
— Ты решил угрожать моей дочери?
Мария шипела так, что ее не услышали бы даже стоя от пары в пяти метрах. И видимо, было что-то такое в ее глазах…
— Это ТЫ подослал убийцу к Анне?
Эрр Виталис смотрел на нее прямо. И взгляд его мутнел, туманился… и голова опустилась словно сама собой.
— Да…
Логика была проста и понятна. Если Анну убивают, королевский брак даже расторгать не надо. Просто отправить королеву в монастырь, есть такая лазейка в местном законодательстве, только ей редко пользуются.
Если в браке есть дети, это брак, благословленный богами. Его расторгать нельзя.
Но если все дети умерли, то этот брак по каким-то причинам лишен божественного благословения. Тут уж и Картен сильно ругаться не станет. Особенно, если после смерти дочери, ее величество, скажем, покончит жизнь самоубийством. Ах, она так вся будет горевать, что даже падать… с башни, к примеру.
Мария зашипела, чудом удержав клыки на месте.