Твое… величество - 2! (СИ)

— Бог милостив, он принимает всех.
— Калека не сможет служить ему, как надо. Умереть калекой — плохо.
Бертран задумчиво кивнул. Ладно, это можно понять, в какие только глупости люди не верят?
— А опиум? Он уйдет во сне…
— Боль надо принимать и бороться с ней. Старики и женщины могут сдаваться, дети могут. Мужчина должен сражаться с врагом. Тогда Многоликий примет его с почестями.
  
— Он все равно ничего не понимает, он без сознания. Почему нельзя помочь ему?
— Потому что он не принял бы этой помощи.
— Так не говорите ему об этом?
— Многоликий все равно узнает.
Бертран покачал головой.
— Он мог бы уйти тихо, или вообще остаться жив. В монастыре есть монахи, есть безногие и есть безрукие, и они приносят пользу. Они не обуза. Они служат Многоликому.
— Это не жизнь.
— Жизнь та, в которой ты служишь Многоликому.
— Ты не понимаешь.
Бертран пожал плечами.
— А ты объясни, чтобы я понял? Если ты умный? И на, вот, воды выпей, я в нее лимон выжал, на кухне разрешили. Вам восстанавливаться надо.
Рэн послушно глотнул кисловатую жидкость, и с благодарностью поглядел на Бертрана.
На Шагрене никто не стал бы выхаживать чужаков. Просто убили бы, чтобы не возиться. Чтобы не тратить и без того скудные хлеб и воду на посторонних. А тут…
Мальчишка с ними сидит, поит, и лекарь был, и помочь они хотят.
Может, и не таких уж плохие эти круглоглазые? Кто их знает? Учитель говорил смотреть по сторонам, вот Рэн и будет приглядываться.
— Я попробую. Многоликий создал Шагрен для служения ему, и дал нам своего сына. Императора-дракона…
А еще — лучше рассказывать, чем думать. Думать о том, как выполнить поручение Императора. О том, что будет с его другом. О том, как вернуться на Шагрен… и сознаться в своем бессилии. Самый жуткий страх шагренца — не выполнить свой долг.
Сейчас лучше говорить. Говорить о Шагрене и не думать о своем грядущем поражении.
* * *
— Анечка, я должна тебе еще кое-что рассказать, — Мария потерла лоб. Мысли роились, путались, вот как такое сказать ребенку?
Только словами через рот. Дети вообще умнее, чем о них принято думать.
— Ты передумала? Или не возьмешь меня?
Мария сгребла дочь в охапку.
— Не говори ерунды! Я не передумала, я тебя люблю, ты мне нужна! Анечка, милая, это немного другое. Это недавно случилось… пообещай мне, что не будешь кричать?
— Я… я постараюсь.
Мария протянула дочери подушку.
— Прикуси. Можешь заорать от удивления, а нам нельзя, фрейлины не так далеко.
— Да, мама.
С легкой руки Иоанна, обязательно или слуги рядом оказывались, или кто-то из эрр… Мария никого не выделяла, но ведь и не прогонишь просто так? Приходилось терпеть.
Анна прижала подушку к лицу.
Мария отошла на середину комнаты, приложила руку к груди.
— Да свершится воля Многоликого!
И впервые пожалела о своей второй ипостаси. Вот будь она кошкой, как Тина, или фенеком каким, кавайным, дочка бы точно не испугалась. А змея… своеобразное такое животное. Многим ли захочется ласково погладить по чешуйчатой головке двухметровую гюрзу?
То-то и оно!
Мария боялась крика, визга, обморока, боялась, что дочь потом к ней не подойдет, но она недооценила Анну.
— Тьфу! Б… ТЬФУ!!!
Дочка на эмоциях прокусила подушку насквозь, и натуральные куриные перья полезли ей в рот.
Мария подумала, что надо бы за языком следить. А то вот так обогатишь лексикон ребеночку, моряки и грузчики позавидуют!
Анна отплевалась от перьев, шваркнула подушку в сторону, и подошла к матери.
— Мам… можно?
Змея закивала, и не удивилась, когда ее пощупали, сначала осторожно, а потом более уверенно. Почему-то за хвост. Ну, если нравится? Главное, чтобы таскать не вздумали…
— Мама, а ты меня правда понимаешь?
Кивок головы.
— А обратно можешь?
Мария осторожно высвободила хвост из детских ручек, минута — и на полу опять сидит королева. И тоже отплевывается от перьев.
— Зараза!
— Мама, а давно ты так?
— В монастыре, — Мария не стала скрывать, честно рассказала, как это получилось, и что за превращением последовало. Они сидели на полу, в ошметках перьев, Анна крепко прижалась к матери, и обхватила ее руками за талию.
Страшно же! Нет-нет, змеи она как раз не боялась. А вот понять, что она могла потерять маму… вот где жуть-то!
Логичным был и ее вопрос.
— Мама, а я так смогу?
— Не сейчас. Когда созреешь, — Мария не стала говорить, что может и не получиться, сказала о том, что важнее. О времени.
— Когда соз… поняла. Я подожду немного. Мам, а если бы папа узнал, он мог бы передумать?
Мария качнула головой.
— Меня за это еще быстрее убьют. И папа не защитит, сама подумай?
Анна думала недолго.
— Я поеду с тобой, мама. Не бойся, у нас все будет хорошо!
И как тут было не поцеловать родного ребенка?
Тьфу, чертовы перья!!!
* * *
Ханс и тейн сидели за столом. Сидели, что-то считали на листе бумаги, прикидывали.
— Да, пожалуй, — согласился тейн. — Но нужен будет погонщик, человек, который сможет справиться с гнусными тварями.
— Кого ты предложишь?
— Брат Тома домосед, ему не нравится путешествовать. А вот брат Винс открыт для новых впечатлений, он будет рад съездить хоть куда, ваше величество.
Ханс кивнул.
— Тогда так и поступим. Сколько их нужно?
— Я думаю, троих хватит. Одного нюхача и двух силачей.
— Вы уверены, что он с ними справится?
— Ваше величество, с таким числом он справиться может. И случись что… если кто-то выйдет из-под контроля, его смогут утихомирить.
— Это меня не волнует. Даже если какая-то из тварей сбежит, ничего страшного. Сколько раз они сбегали у вас из клеток?
Тейн скривился.
Сбегали, было дело. И убивали, и терроризировали город, и отловить их удавалось далеко не сразу. Тейну это надолго запомнилось.
— Ваше величество… убежит, и будет убивать, пока не остановят.
Его величество щедро махнул рукой.
— Пусть бежит. Пусть убивает, меня это мало волнует, пусть хоть что делают! Это Эрланд, это не мои проблемы. Пока. А вот потом для Вернера будет легко их решить, а народу приятно.
— Вы мудры, как всегда, ваше величество. Я не подумал…
— Для того, чтобы думать, есть я, — отмахнулся Ханс. Тейн вежливо склонил голову, ну да, есть два мнения, королевское и неправильное. А кто не согласен, может отправляться… к брату Тома на опыты. Там ему подробно разъяснят всю пагубность подобных заблуждений. — Трое тварей, брат Винс, и пусть ищут. А потом можно и в Эрланд поглубже заехать.
— Зачем, ваше величество?
— Вернер поможет и подскажет. Я думаю, если Иоанн выедет на охоту… так, к примеру, или куда-то еще из столицы… и совершенно случайно сбежит кто-то из зверушек…
Тейн закивал.
Ну да, ну да. Одно нападение, и Иоанна нет, а вот обвинить в этом Фарданию не удастся. Это у вас король лишается благословения Богов, это на вашего короля нападают монстры… ну, не такие уж они и чудовища… наверное. Но сильны, быстры и опасны. И стоит им унюхать кровь, как они теряют разум, самое себя в клочья разорвать готовы, лишь бы добраться до источника алой жидкости. Может, Иоанна и спасет охрана. А может, и нет, на такое сложно рассчитывать.
— Ваше величество, я все выполню…
— Срок — четыре дня. Потом все должно быть готово к погрузке на корабль.
Тоже верно. Не по суще же их везти, это долго, а вот посадить на корабль, и сплавиться по той же Ирте — милое дело! От Ирты до столицы может, и есть два дня пути, в самый раз будет.
Тейн прикинул кто, что, кого послать, и кивнул.
— Будет исполнено, ваше величество.
  
Ханс кивнул.
Не то, чтобы он сомневался, но с тейном пока стоит держаться повежливее. Вот потом, когда он не будет нужен, дело другое. Потом его и убить можно будет.