"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Патти вышла из кабинета. Солдат ввел задержанного. Гаррис с веселым презрением посмотрел на немца. Это был молодой человек в поношенной пиджачной паре, с невыразительными, словно оловянными, глазами и стертым лицом.
— Кто вы такой? — спросил Гаррис.
Немец молчал.
— Выкладывай! — заорал полковник. — Или ты думаешь, что у меня есть время возиться с каждым паршивым немцем!
— Я хотел бы предложить свои услуги, — робко проговорил арестованный.
— Что он сказал? — озадаченно спросил Гаррис.
Солдат вытянулся.
— Я так понял: он хочет служить нам, сэр.
— Так… — Гаррис помедлил. — А ну, обшарьте его карманы!
Солдат ощупал задержанного.
— Ровным счетом ничего, — сказал он.
— Это и подозрительно. Искать лучше!
— Герр полковник, — торопливо заговорил немец, — я имею предложение… Я честный немец и хотел бы… мне сказали, мы можем рассчитывать на хороший прием. Я окажу услугу…
— К черту твои услуги! — оборвал его комендант.
Солдат вдруг стащил с арестованного пиджак.
— В подкладке что-то хрустит… Ага, вот!
И, вспоров шов пиджака, он вытащил бумагу.
Гаррис внимательно ее прочитал.
— Так, — сказал он зловеще, — значит, честный немец?
Вошел капрал Динкер.
— Вы суетесь не вовремя, капрал, — недовольно сказал Гаррис.
— Но вас спрашивают двое, сэр… Кажется, их зовут мистер Стэнхоп и мистер Кей.
Гаррис вскочил на ноги.
— Стэнхоп и Кей! — вскричал он в сильнейшем волнении.
— Да, сэр.
— Где же они?
— Возле часового. Прикажете пропустить?
Полковник схватился за голову.
— Вы заставили ждать этих джентльменов? О, какой же вы идиот, Динкер! Зовите!… Пригласите их!
Капрал метнулся из комнаты. Гаррис поправил перед трюмо мундир и пригладил волосы. Отворилась дверь, и он, протянув вперед руки, поспешил навстречу двум посетителям в светлых пальто и шляпах.
— Здравствуйте, Гаррис, — густым басом проговорил высокий и очень полный американец, румяный и седоволосый.
— Бог мой, мистер Стэнхоп! Это вы? Как я рад, какую вы оказали мне честь!
— Здравствуйте, дружище, — сказал другой гость.
Гаррис на секунду оставил Стэнхопа.
— И вы, Кей!… Нет, провалиться мне на месте, если это не сон!
Гаррис был в восторге от встречи. Он суетился вокруг гостей, собственноручно принял их пальто и шляпы.
Через минуту все трое сидели в креслах, расставленных вокруг низкого полированного столика. Гаррис раскрыл ящик с сигарами, предложил Стэнхопу и Кею.
— Нет, — сказал он, зажигая спичку, — не верится, что вы — и вдруг здесь, в этой дыре!
— Давненько мы не виделись, — задумчиво проговорил Стэнхоп.
— Два года! И я скажу: это срок!
— Срок, но вы — словно законсервированы, — заметил Кей.
— Еще бы, — усмехнулся Стэнхоп, оглядывая кабинет, — здесь совсем недурно.
— И даже очень недурно, — подтвердил Кей. Он бросил взгляд на молчаливо стоящих в своем углу немца и солдата. — Ладно, кончайте скорее с вашим делом. У нас не очень много свободного времени.
— Только секунду, — воскликнул Гаррис. Он взял со стола найденную у немца бумагу и подошел к арестованному.
— Так, значит, честный немец? — с угрозой проговорил он. — И даже после того, как я обнаружил эту бумажку? Получай, каналья!
И Гаррис сильно ударил немца, потом еще и еще.
— Ловко, — сказал Стэнхоп.
Гаррис оглянулся на гостей, оценивая произведенное впечатление. Гости были довольны.
— Ловко, — повторил Стэнхоп. — Коммунист?
Гаррис заглянул в бумажку.
— Обершарфюрер СС Макс Штиммель! А прикидывался овечкой!
— Я хотел сказать, — начал было немец.
— Молчать, — заорал Гаррис. — В тюрьму его! И смотреть получше!
Солдат вытолкал задержанного из кабинета.
Вошла Патти. Кивнув сидящим, она обратилась к Гаррису:
— Я могу работать, сэр?
— Да… то есть… — Гаррис вопросительно посмотрел на гостей. — Это радистка Джонсон. Она не помешает, если немного постучит там, в углу?
Стэнхоп кивнул. Патти прошла к аппарату. Гаррис подсел к гостям.
— Ну вот, — улыбнулся он. — Теперь я к вашим услугам. Расскажите же, как там в Штатах?
 
— В Штатах отлично, — сказал Стэнхоп. — Там не может быть плохо.
— Еще бы! — воскликнул Гаррис. — Война победно завершена. В Европе нет больше нацизма. И все видят, что это заслуга янки! Почему в Штатах должно быть плохо!
— А как здесь? — спросил Стэнхоп.
Гаррис выпрямился в кресле и выпятил грудь.
— Здесь мы уже сделали свое дело, джентльмены. Три дня, как не слышно ни одного выстрела. Признаться, мы даже отвыкли от этого. Тишина, как в Капитолии в полдень, когда почтенные конгрессмены заняты перевариванием своих бифштексов.
Кей, худощавый человек лет пятидесяти, с темными колючими глазами и горбатым хищным носом, иронически усмехнулся.
— Насколько нам известно, — сказал он, — здесь вообще не очень стреляли… последнее время.
Гаррис развел руками: не его вина в том, что напуганные мощью американского оружия немцы удирали поспешно и не смогли организовать сколько-нибудь серьезного сопротивления.
— Бросьте, — сказал Стэнхоп. — Вы говорите не с репортерами. И давайте выпьем. Неужели здесь придется погибнуть от жажды?
— Вы плохо думаете обо мне. Виски, вермут или джин?
Гости попросили виски, и Патти принесла бутылки, бокалы со льдом и сифон с содовой.
— Славная девушка, — сказал Стэнхоп, провожая Патти взглядом.
Гаррис усмехнулся.
— Я знаю толк в людях и умею подбирать их для себя. Исполнительна и надежна, как арифмометр. Но последние полгода сильно отразились на ней. Бедняга никак не может прийти в себя… Патти, — сказал комендант громко. — Вы можете отдыхать.
— А как же рация, сэр?
— К черту рацию. Война окончилась, и теперь рация может подождать. Ничего с ней не стрясется.
Патти вышла.
— Что же случилось с ней? — спросил Кей.
— Это длинная история, — Гаррис нахмурился, отгоняя мрачные воспоминания.
Скрипнула дверь. В кабинет просунулась голова капрала Динкера. Он робко доложил, что к коменданту пришел еще один немец.
— Где его взяли? — спросил Гаррис.
— Он пришел сам, — объяснил Динкер. — Это какой-то странный немец, сэр.
— Гоните его!
— Я пытался это сделать, но он не уходит. Он утверждает, что знает этих джентльменов. Право, я…
— Стоп, капрал, — прервал его Стэнхоп. — Он сказал, что знает нас?
— Да… И что вы назначили ему встречу здесь.
— Зовите его!
Динкер исчез и через минуту ввел посетителя. Это был Гюнтер Векслер, гауптман. Но сейчас одежду его составляли не мундир офицера, как полгода назад, а отлично сшитый серый костюм, пыльник и шляпа.
— Ба, да это Векслер! — воскликнул Стэнхоп.
— Могу поклясться, что это он! — подтвердил Кей.
Векслер, сияя улыбкой, подошел к американцам и горячо пожал им руки.
— Да, — сказал он, — это я, господа. Рад приветствовать вас в моей стране. Чтобы пожать вам руки, я сделал за три часа почти триста километров.
— Знакомьтесь, — сказал Кей и представил Гаррису Векслера. Последний отрекомендовался представителем фирмы «Хофт унд Векслер, химические заводы».
Кей наполнил бокалы и торжественно заявил, что сегодняшняя их встреча — это знамение судьбы. Война окончена, и они больше не враги.
— Именно так, — подтвердил Векслер. — Впрочем, деловые люди не были врагами даже тогда, когда гремели пушки и рвались бомбы.
Все выпили. Завязалась оживленная беседа.
  
8
 
Патти медленно шла по дорожкам сада. Было тепло. Ярко светило солнце. Влажная после дождя земля, одетые молодой листвой деревья, огромный куст ранних роз, покрытый крупными алыми цветами, источали гамму ароматов, от которых слегка кружилась голова.
Но девушка не замечала прелестей весны. Не для нее была эта весна. На сердце Патти была осень. Тогда, перед взлетом самолета, она могла бы задержать Кента, — слабый, он едва двигался, и ей достаточно было бы сделать небольшое усилие, чтобы Кент остался в самолете и улетел вместе с ней и Гаррисом. Но когда Кент направился к люку и вывалился на землю из готового начать разбег самолета, Патти восприняла это как нечто само собой разумеющееся. Кент не мог поступить иначе! Он был очень честным. И он остался верен себе даже в эту трудную минуту… А те русские! О, это сильные, очень сильные люди! И — странно! Теперь, всякий раз, когда Патти начинает думать о Дэвиде, рядом с ним в ее сознании всплывает милое, добродушное лицо русского пилота Пономаренко…