"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Отступая из города, немцы оставили часть своей агентуры, которая перешла в подчинение Сайксу. Никто, кроме Юльского и «Красновой», не знал Сайкса и не встречался с ним. Это отчасти и послужило причиною смерти «Красновой» после того, как покушение на полковника и генерала не удалось.
– Сайкс как таковой выплыл только в конце следствия. До этого он у нас фигурировал сначала как «маленький человечек», а затем как Косоуров, – пояснил Аркатов. – «Краснова» – немецкая шпионка. Агент объединенной разведки. Незадолго до этого она провалилась на работе в Польше и была переведена в Н-ск, но уже тогда дни ее были сочтены, и Юльский знал об этом. Неудача с отравлением и возможность ее ареста заставили Косоурова покончить с нею.
– Кто убил ее?
– Сайкс.
Я похолодел от страха, думая о Зосе.
– Что скажете о Кружельнике? – спросил генерал.
– Только хорошее. Честный, правдивый, храбрый солдат. Прямой и справедливый человек, истинный польский патриот.
– О-о, как вы его хвалите, а я помню другую характеристику!..
– Я ошибался. Кружельник настоящий патриот, мечтающий о социальных переменах в стране. Такие, как он, будут строителями будущей демократической Польши.
– Как вы думаете, почему он вызван сюда вместе с вами? Ну, Аркатов, подумайте.
– Я всю дорогу об этом думал, товарищ генерал, да и сейчас думаю о том же, но, честное слово, не знаю… То есть, конечно, потому, что конец «дела с призраками» находится здесь, но вот точнее не догадываюсь.
– Ну, ладно! За то, что вы честно признались в своей ошибке относительно капрала Кружельника… – И генерал подробно рассказал о Зосе, мистрис Барк и о Генриэтте Янковецкой.
Аркатов внимательно слушал генерала, и только когда генерал коснулся Зоси, он медленно сказал:
– Какое счастье для Кружельника!.. Ведь он убежден, что она погибла. А что она представляет из себя?
Генерал посмотрел на меня и, улыбнувшись, сказал:
– Она знакомая полковника. Он еще лучше аттестует ее, чем вы брата. – Потом уже серьезно добавил: – Они действительно хорошие ребята, и я буду рад за них, когда они встретятся.
– Ну, товарищ генерал, теперь мне все понятно, – сказал Аркатов. – В ней и заключается причина вызова Кружельника!
– Точно! – сказал я, давая ему копию письма Юльского к Зосе.
Аркатов прочел, посмотрел на нас, подумал и затем сказал:
– Понимаю… Значит, появление брата убедит сестру во лжи Сайкса, и тогда…
– …и тогда будет окончена последняя страница «дела о привидениях» и захлопнута папка с ним, – закончил генерал.
Кружельник лежал на кровати, которую ему уступил Сеоев. Великан осетин угощал капрала чаем, виноградным вином и холодной курицей, оставшейся от обеда Сеоев не знал, что его гость родной брат Зоси. Я еще утром приказал ему не рассказывать людям, которые приедут со мною, ни о микрофоне, ни о Зосе, и вообще вовсе не касаться этой темы.
Оба сержанта вскочили при моем появлении.
– Садитесь, товарищи, – сказал я, усаживаясь на краешек кровати. – Ну, как, отдохнули с дороги?
– Отдохнул, обыватэлю полковник, да и путешествие не было тяжелым, – подбирая слова, ответил Кружельник.
– Дайте-ка и мне, Сеоев, чаю и пройдите ко мне. На окне стоит бутылка розового ширазского вина и пачка московского печенья.
– Слушаюсь, товарищ полковник, – ответил, уходя, сержант.
– Ну-с, Ян, расскажите о себе. Мне нужно знать о вас больше для того, чтобы работать с вами.
– Спрашивайте, обыватэлю полковник, я отвечу на все вопросы, – сказал капрал.
– Вы женаты?
– Нет, я одинок. Мать умерла перед войной, была сестра… – голос его стал глуше, – но и она погибла в начале войны.
– Братьев нет?
– Нет, я совершенно один.
– Сестра убита немцами?
– Да. Когда началась война, я был призван в танковую бригаду под Гдыню, сестра же осталась в Варшаве. Разбитые немцами, мы откатились к вашим границам. Варшава в это время уже была захвачена германом. Бежавшие оттуда люди рассказывали, что та часть города, где жили мы, сожжена немецкой авиацией… Спустя год один из варшавян, служивший у Андерса, говорил, будто бы видел сестру среди беженцев, но вряд ли… Скоро четыре года, как она исчезла… во всяком случае среди польских беженцев ее нет.
– Да, грустная история, – сказал я, – и вы уже ничего не имели о бедной девушке?
– Ничего, обыватэлю полковник, да и что можно было иметь, – он вздохнул и тихо произнес: – Погибла моя бедная Зося…
Какое-то хриплое сопенье раздалось у двери. В проходе, держа в одной руке бутылку с вином, а в другой печенье, стоял Сеоев, устремив широко раскрытые глаза на Кружельника. По его лицу было видно, что произнесенное капралом имя натолкнуло его на разгадку.
– Сержант Сеоев, раскупорьте вино и налейте нам всем по бокалу, – медленно сказал я, выразительно глядя на него.
– Слушаюсь, товарищ полковник, – пробормотал гигант и стал поспешно выполнять мое приказание. Капрал Кружельник с недоумением выжидательно смотрел на нас.
– Выпьем, Ян Кружельник, за здоровье, – передавая ему бокал, сказал я, – за здоровье вашей сестры Зоси!
Кружельник дико посмотрел на меня, переменившись в лице:
– Ка-ак за «здоровье»? Значит…
– …значит, она жива, и вы завтра же увидите ее.
Кружельник шагнул ко мне. Рука его задрожала, вино расплескалось на кровать, но он не замечал ничего.
– Зося жива! – еле слышно проговорил он и вдруг, бросив бокал на пол, обхватил меня обеими руками и зарыдал.
– Жива, жива… Что ж это вы так разволновались? – сказал я, успокаивая его.
– Жива… Я только вчера разговаривал с нею, – храбро соврал Сеоев.
– Что ж вы мне этого сразу не сказали? – путая русские и польские слова, взволнованно проговорил Кружельник.
– А я не знал, что ты ее брат… – переходя на «ты» и похлопывая Кружельника огромной лапищей по плечу, добродушно сказал осетин. – Хорошая у тебя сестра, – похвалил он.
– Да, Ян! Сестра ваша честный человек. Я знаю вашу биографию, Зося мне все рассказала. Завтра вы встретитесь с нею, а теперь успокойтесь и прочтите это письмо, – и я дал ему уже известное читателю письмо Юльского.
– Что такое? – прочтя его, недоумевающе сказал Кружельник. – Меня расстрелял какой-то полковник Дигорский?
– Это я полковник Дигорский.
– Вы?.. Ничего не понимаю!.. Зачем Юльскому понадобилось это вранье?
– А затем, что я тот самый полковник, за которым вместе с Сайксом он охотился в городе Н.
– Это к вам была подослана женщина агент Сайкса с отравленным шприцем?
– Да.
– Теперь понимаю… А ваш генерал – это тот, которого хотели взорвать в таинственном доме?
– Да.
Кружельник смолк, потом вздохнул и с нескрываемым отвращением сказал:
– Какой же подлец этот Юльский!.. Хуже гадюки…
– А Сайкс? – тихо спросил я.
– Я его не знаю, но если Юльский гадина, то этот – чудовище. – По его лицу прошла скорбная тень. – Бедная Зося! – прошептал он.
– Мы так и не выпили за нее, – сказал я. – Сеоев, налейте товарищу Кружельнику бокал и… за Зосю, за ее будущую счастливую жизнь.
Чокнувшись, мы до дна осушили свои бокалы за девушку, которая в эти минуты, наверное, взволнованно думала о нас.
– А как Сайкс? Неужели его не постигнет кара за его злодеяние?
– У нас, русских, есть пословица: «Конец венчает дело», – сказал я. – Будем надеяться, что она оправдается и на этот раз.
– Амен! – произнес Кружельник, и мы чокнулись за скорейшее исполнение пословицы.
На следующий день Кружельник приказом был назначен на место «убывшего в Советский Союз старшего сержанта Сеоева». Новый ординарец прошел в приказе под фамилией Семенова и поместился в комнате осетина, куда была поставлена добавочная кровать. Утром генерал вызвал Кружельника для беседы с ним и капитаном Аркатовым. Занятый делами, я не смог быть с ними.