"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Я думаю, что пора кончить историю с улицей… – сказала мистрис Барк.
Она назвала ту самую улицу, на которой находился наш дом.
– Мне не очень нравится все то, что так хорошо было составлено на бумаге вами, сэр Джефри, – обращаясь к Сайксу, продолжала она. – По-моему, ни одна из так красиво составленных вами затей не удалась.
Сайкс остановился и, глядя на нее, спокойно потягивал вино. Бокал он держал в левой руке.
– Да… я не вижу положительных результатов ни от микрофона, установленного там… порою я даже думаю, что он служит не нам, а противной стороне…
– Почему вы это думаете? – спросил Сайкс.
– Мне кажется подозрительной безобидная болтовня тех людей, за которыми мы следим. Насколько я знаю, они не так наивны и легковерны, я уже говорила это и повторяю и сейчас. Не нравится мне и письмо, привезенное вами к этой глупой польской гусыне. Что оно дало нам? Наши усилия завлечь при ее помощи полковника свелись к тому, что она влюбилась в него…
– Это интересно. Вы уверены в этом, Эви? – снова наливая себе вина, спросил Сайкс.
– Уверена! Еще немного и она совершенно потеряет голову от любви и тогда…
– …Тогда она вообще потеряет ее, – отхлебнув глоток, спокойно сказал Сайкс. – А какие у вас основания, дорогая, для этого?
– Я их скажу после. Почему вы не пьете чай, мистер Кожицин? – обратилась она к забинтованному человеку.
– Благодарю! Я не люблю горячий, – ответил тот.
– И это все, Эви? – спросил Сайкс.
– Почти все.
– Ну, так я думаю, что у вас несколько взволновано воображение. Я лучше знаю господ, о которых ведется речь. Информация ваша не точна. Ведь я сам был на русском Западном фронте… – И он назвал город, в котором впервые явился ко мне, – у этого полковника. Наши осведомители очень польстили ему, описывая его, как умного и энергичного человека. Разве он не был одурачен моим детски-неправдоподобным рассказом о доме, в котором появляются привидения?.. И счастье, вернее, случай спас его. Они опоздали, как это вообще принято у русских, к назначенному времени, и взрыв произошел без них. А история с женщиной-врачом, подосланной к нему? Разве умный и опытный разведчик допустил бы такую оплошность? Нет, дорогая и очень умненькая госпожа Барк, он далеко не таков, каким рисует его наше информационное бюро. Он вреден нам в другом. Они оба, со свойственными русским коммунистам настойчивостью и упорством, сделали в короткий срок то, что другие не смогли бы в полгода. Судя по данным, получаемым мною из точного источника, вся дорога от Тегерана и до Бендер-Шаха неуязвима. Русские превратили ее в крепость. Возможно, что вскоре нам вообще придется прекратить работу, – так она начинает делаться бесполезной.
– Значит, ее тем более надо усилить, пока она еще нужна, – сказала Барк.
– Да!.. Но это дело тех, кто решает такие вопросы, наша же задача – покончить с этими двумя людьми. Их смерть и уничтоженный доклад – это минимум два месяца новой работы новых, не вошедших в курс дела людей… И я не думаю, что это трудно исполнить. Мы должны теперь же ликвидировать их. И в первую очередь это нужно сделать с полковником. Несмотря на свою ограниченность, он немало навредил нам. Вспомните арест Краузе и разоблачение Хартли.
– Нужно ли это? – перебила его госпожа Барк. – Хартли – типичный болван, да и выдал его какой-то пьяница-летчик. Мне кажется, что уничтожать этих людей теперь уже не к чему, поздно. Ну, ликвидируем мы их – и что же? Взамен их русские пришлют сюда на уже готовое и налаженное дело новых людей, которые будут работать еще лучше, как вы сами говорите, безупречно.
– Это ничего не значит, – жестко сказал Сайкс.
– Но для чего же? Чтобы создать дипломатические и политические осложнения? – спросила госпожа Барк.
– Нет, Эви, – прервал ее Сайкс. – Этот икс обязательно будет уничтожен, хотя бы уже потому, что он дважды стал мне поперек дороги… И не только как военный агент противной стороны, но и как мой личный враг… – в голосе Сайкса прозвучала странная нотка. – А вообще, – он двусмысленно засмеялся, – на вас это как-то непохоже, моя дорогая Ирандуст… Вы, и вдруг… милосердие к врагу!! Что с вами случилось, вы подобрели, или, – Сайкс снова усмехнулся, – или вы изменились? Вас беспокоит судьба этого человека?
 
– Нет! Я не меняюсь, и вы отлично это знаете, Джефри, но я против бессмысленной крови. Я просто не вижу необходимости ликвидации этого вполне заурядного человека, а кроме того, вы, в своей ненависти к нему, забываете, что насильственная смерть подобного лица вызовет немедленное расследование и дипломатические осложнения.
Сайкс расхохотался.
– Дорогая Эви, вы расстроены. Ведь вы же прекрасно знаете, что в арсенале диверсионной службы имеется тысяча и один способ уничтожения противника так, что ни одному следователю и не придет в голову, что человек погиб насильственной смертью. Изо всей этой тысячи способов мы применим только один, но зато это будет самый лучший, и тогда ваш подзащитный отправится к праотцам… И клянусь, если даже это будет грозить разоблачением, я все равно сделаю это. Это мое уже личное дело, – с нескрываемой ненавистью закончил Сайкс.
– В нашей работе не должно быть «личных дел», – холодно ответила Барк.
– Я не забывал этого правила, Эви, но мы оба в этой истории, кажется, допустили по одному… – он зло и многозначительно подчеркнул, – «личному делу».
– Господа, я не думаю, чтобы из-за такого пустяка стоило волноваться, – примиренчески сказал забинтованный человек. – Я тоже считаю этого полковника простоватым человеком. Я сужу по его окружению.
– Вы говорите о сержанте Сеоеве? – ехидно спросила Барк.
– Хотя бы о нем. Этот глупый верзила с дурацким характером и пудовыми кулаками не должен сотрудничать в таком деле. Это ясно, и если он все же работает в нем, это значит, что и его начальство стоит не намного выше его. Этот прямодушный и глупый гигант должен служить в артиллерии, а в мирное время выступать в цирке. Его чувства и мысли можно прочесть раньше, чем он выразит их языком.
– Однако вы не смогли их прочесть раньше, чем он высказал их при помощи кулаков, – вставила Барк.
– Моя дорогая Эви, он прав. Эти господа не стоят вашего мизинца. Вопрос об этих русских кончен, давайте поговорим… – сказал Сайкс. Вдруг он быстро шагнул к окну и так быстро откинул штору, что я едва успел отодвинуться. – Хороши и мы!!. – распахивая окно и вглядываясь в темную, непроглядную ночь, сказал он. – Ведем беседу при полуоткрытом окне.
Он закурил новую сигару спичка озарила его лицо. Расстояние до него было не более метра. Я ясно видел его характерное лицо с четким, словно вырубленным подбородком. Спичка еще горела, он швырнул ее левой рукой, и огонек, мигнув в воздухе, погас.
– Чудесная ночь, господа, – сказал он.
Кто-то подошел к окну. Присев на корточки, я еле держался на карнизе.
– Такие ночи продлятся еще с неделю. Потом появится луна и помешает вам посетить полковника! – продолжал Сайкс человеку, стоявшему возле него. – На этих днях он вылетает в Тифлис. Вы понимаете меня, господин Кожицин? – по-русски закончил он.
– Вполне! Я готов к визиту, – также по-русски ответил стоявший рядом человек.
– Превосходно. В первый раз вы посетили наших «друзей» в виде рабочего, во второй посетите, как говорят русские, в качестве ночного татя, – он рассмеялся. – А теперь закроем окно и продолжим нашу беседу.
Сайкс шумно захлопнул створки окна и наглухо затянул шторы. Тьма окутала меня. За садом смутно светили уличные фонари, где-то лаяла собака. Повиснув на руках, я спрыгнул вниз и осторожно пошел прежним путем. Спустя несколько минут я уже был на широкой улице, озаренной светом реклам.
Такси довезло меня до угла, отсюда я той же аллеей и через ту же калитку, не замеченный никем, вернулся домой.
Было больше одиннадцати часов. Я прошел к генералу и рассказал ему обо всем, услышанном мною.