"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Как убит?!. Да ведь военврач говорила мне, что он жив и поправляется.
– Извините, значит, я невпопад сказал это… Не сообразил, что в таком состоянии не следовало вам об этом говорить…
– Да нет, товарищ генерал, я совершенно здоров… и боль и ушиб пустячные… Не знаю, зачем только докторша предписала мне отдых… Здесь не санаторий, и я сегодня же явлюсь в управление.
– Нет, нет, голубчик, не надо. Зачем такая спешка? Полежите еще день, а завтра к вечеру приезжайте, если врач разрешит… Я ее сам спрошу… – снова раздался голос генерала. – Да, кстати, спасибо вам, дорогой Александр Петрович, за бутылку вина, только напрасно послали… Ведь я почти не пью, а вам оно сейчас было бы очень кстати.
– Что «кстати»? – не понял я.
– Красное вино, которое вы послали мне.
– Я послал вино? – совершенно не понимая ничего, переспросил я.
– Ну да, бутылку красного «Напареули».
– С кем послал? – уже тревожась, спросил я.
– Как с кем?.. Да с врачом, с этой, ну с новой нашей докторшей, которая прибыла вместо Суренкова…
– Капитан Краснова? – закричал я.
– Ну да!.. Да что случилось? – уже в свою очередь тревожно спросил генерал.
– Да потому что я ничего не посылал вам и ничего не поручал ей… Вы еще не пили этого вина?
– Конечно нет, даже не откупоривал… Это интересно! Значит, товарищ полковник, вы ничего не поручали ей?
– Абсолютно… Да и разве мог я это сделать, не предупредив вас?
– Странно… Очень странно. Вот что, голубчик мой, никому ни звука. Через час сорок минут буду у вас с капитаном Аркатовым.
– Жду, товарищ генерал, – сказал я, вешая трубку.
Дом с привидениями, смерть Устинова, вино, которое я не посылал, докторша, с такой странной заботливостью оберегающая мое здоровье… Всего этого было достаточно, чтобы, куря папиросу за папиросой, долго и сосредоточенно подумать о событиях, происшедших за эти сутки.
– Соедините меня с санчастью, – сказал я.
– Майор Зорин? – спросил я.
– Да!.. Это вы, товарищ полковник? – узнав меня, спросил начсанотдела. – Чем могу служить?
– Мне нужны на полчаса личное дело и характеристика военврача Красновой. Только сделайте так, чтобы никто – ни она, ни отдел кадров – не знали об этом.
– Сейчас это сделать невозможно, смогу прислать лишь к вечеру.
– Почему?
– Личное дело капитана Красновой пять минут назад послано к генералу, по его приказанию.
– А-а… – сказал я. – В таком случае приезжайте сейчас ко мне.
– Вы плохо себя чувствуете? – обеспокоился майор. – Разрешите, товарищ полковник, я захвачу с собой и Краснову. Она поможет вам…
– Нет, приезжайте одни, Краснова сейчас не нужна. Я чувствую себя отлично, – закончил я, вешая трубку.
Спустя двадцать минут майор уже входил ко мне. Это был розовый, приветливый человек лет сорока, работавший до войны начальником поликлиники где-то в Закавказье.
– В чем дело, товарищ полковник? Чем провинилась Краснова, что привлекла к себе такое внимание? – обеспокоенно спросил он.
– Да вины никакой нет, но человек она новый, нам интересно ознакомиться с ее делом. Она сейчас в санчасти?
– Так точно… должна быть на работе. У нее прием.
– А скажите, товарищ майор, этот порошок «дигиталис» или что-нибудь другое? – подавая врачу порошок, оставленный Красновой, спросил я.
Начсанотдела развернул бумажку, понюхал содержимое ее и, недоуменно поднимая плечи, неуверенно сказал:
– Нет, что-то не похоже на дигиталис… тот порошкообразный, как, скажем, мука, а тут видны кристаллы.
Он еще раз внимательно оглядел порошок и чуть капнул на него из стакана. Запах горького миндаля разнесся по комнате. Майор воззрился на меня, на его лбу выступил пот.
– Ска-жите, – задыхаясь, спросил он, – этот порошок… оставила Краснова?
Я молча кивнул головой, продолжая глядеть на растерянное лицо майора.
– Да ведь это… цианкалий!.. Самый страшный яд!!! – вдруг закричал он. – Врач не мог так ужасно ошибиться… Значит… – И он в ужасе замолчал.
Я снова утвердительно кивнул головой. Майор тяжело опустился в кресло.
 
– Я сейчас позвоню в санчасть… – вскакивая с места, крикнул он. – Прикажу, чтобы ее задержали.
– Поздно, майор, думаю, что эта самая… – я подчеркнул, – «Краснова» уже далеко от вашего санотдела. Но все же звоните.
– …Капитан Краснова полчаса назад ушла, – доложил дежурный по санчасти. – На осмотр больного полковника… – И он назвал мою фамилию.
– Вот видите, – засмеялся я, хотя мне было совсем не до смеха.
– Если она найдется или случится что-нибудь важное, звоните на квартиру полковника, я нахожусь у него, – приказал майор и, вешая трубку, растерянно произнес: – Вот так дела-а!
У подъезда послышался шум останавливающейся машины, а спустя минуту в коридоре послышались шаги.
– Можно? – раздался голос, и в комнату вошел генерал в сопровождении капитана Аркатова.
– О-о, да вы выглядите просто превосходно, – пожимая мне руку, сказал генерал, – а по рассказам врача… – он иронически улыбнулся, – вам лежать и лежать.
– Красновой? – спросил я.
– Да, хотя, я думаю, она такая же Краснова, как я китайский богдыхан. Ну, майор, где ваш военврач? – обратился он к начсанотдела.
– Была в санчасти, но полчаса назад будто бы направилась сюда.
– Именно «будто бы»… Ну, ладно, не иголка в стогу, не потеряется, найдем ее… Итак, майор, вы сейчас силою вещей вовлечены в события, которые произошли вокруг вас. Для следствия необходимо, чтобы вы были немы и забыли то, что уже известно вам.
– Понимаю, товарищ генерал, можете быть уверены, – вытягиваясь по струнке, сказал начсанотдела.
– Вот личное дело этого врача: «Анна Александровна Краснова, 32 лет, уроженка Краснодара, из рабочей семьи… так… незамужем. Образование – Ростовский мединститут, кандидат партии с февраля 1941 года. Участие в войне – Западный фронт, терапевт медсанбата 29-й гвардейской стрелковой дивизии… Как видите, все по форме, ни к чему нельзя придраться. И характеристика из санупра фронта отличная, только… только, – приближая к глазам личное дело, повторил генерал, – карточка ее несколько неровно наклеена, чуточку как бы вкось… дайте-ка лупу, – и, разглядывая в увеличительное стекло документ, он сказал: – Да, так и есть, чуточку, на самую малость, на какую-либо чуточку, карточка наклеена вкось, и вот, глядите, буквы печати «…дейской стрелковой» чуть расплывчаты – ниже слов «пехотной дивизии»… – и, обернувшись к Аркатову, спросил: – Когда надеетесь найти эту особу, капитан?
– Самое позднее к вечеру, – сказал Аркатов, раскладывая на столе бумаги. – Хотя надо помнить, – взглянув на часы, сказал он, – что с момента ее ухода из санчасти прошло больше двух с половиной часов. Вино, как мы и предполагали, оказалось отравленным синильной кислотой. Вот анализ лаборатории, – закончил Аркатов.
– Разнообразная дама, – улыбнулся я.
– Как это? – не понял генерал.
– Вам – синильной, а мне вот оставила порошочек для усиления сердечной деятельности… – беря со стола пакетик, сказал я, – цианистый калий… Усердно уговаривала принять перед обедом. А предварительно пыталась инъекцию какую-то сделать…
Начсанотдела, бледный и растерянный, в ужасе слушал наш диалог.
– Какая негодяйка! Несомненно, гестаповская преступница, оставленная здесь, – наконец выговорил он.
– Ну, это наши органы выяснят дальше, а теперь, майор, возвращайтесь обратно в санчасть и, как только получите из сануправления фронта дополнительные данные о Красновой, немедленно же доложите мне.
– Слушаюсь! – поворачиваясь к выходу, сказал майор.
Громкий телефонный звонок раздался в комнате.
– Товарищ полковник, – послышался в трубке возбужденный голос, – у вас начсанотдела?
– У меня… Товарищ майор, вам звонят из санчасти.
Майор быстро взял трубку.
– Это я… что случилось? – взволнованно спросил он и вдруг закричал: – Нашлась!.. Краснова нашлась!