"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Ну и заливает! Даже брёвна краснеют… — не выдержал Ливанов, а Кравченко иронически прогудел:
— Оце не диво… Бо мени сдаеться, шо той солдат був ты, Мыкола. Бачьте, хлопцы, як вин ловко нам шары запускае…
— Ха-ха-ха! Вот это поддел! Ловко. Хо-хо!..
— Это что за митинг?! — раздался голос командира. — Опять Илюхин небылицы рассказывает? Зима на носу, а у вас при такой работе скоро инструменты заржавеют…
Командир был прав: до зимы оставалось немного. Лето в Анадыре короткое, всего три месяца.
Осень здесь, как и вообще везде на севере, наступает внезапно. В конце августа одна холодная ночь как бы отрезала лето. Появились вереницы улетающих уток, гусей, журавлей, лебедей…
Анадырцы вытащили из воды короткие сетки, которые забрасывали в лиман прямо с берега, и взялись за ружья. Иная стая гусей летела так дразняще низко над домами, что заядлые охотники не выдерживали, бежали за ружьями и, не выскакивая из домов, стреляли прямо с порога. Некоторые же палили из окон. И попадали!
Однажды сговорившись, Илюхин и Кравченко обратились к командиру с просьбой разрешить им сходить поохотиться.
— Так разве вы, паря, охотники?! — доброжелательно удивился Воронцов. — Ну что ж, дело хорошее, сходите, сходите. Охотник — лучший солдат, выносливый и смелый. Только не шаляй-валяй, а вот вам, к примеру, задание: маршрут — до земли Гека, добыча — полдюжины гусей, срок — сутки.
Широкий мыс земли Гека сплошь был покрыт птицами. Они здесь отдыхали перед отлётом на юг. Приятели долго рассматривали редкое скопище пернатых. Приморский охотник Кравченко показал Илюхину караульных гусей. Такой гусь важно вышагивал кругом спящей стаи, посматривая по сторонам. Примерно через час он будил одного из спящих гусей и ложился на его место, а тот начинал караулить. Охотники наблюдали, как гуси одной стаи долго и возбуждённо гоготали, словно митингуя, и вдруг, набросившись на хилого гуся своей же стаи, насмерть заклевали его. После этого стая поднялась в воздух. Кравченко объяснил, что они заклевали слабого гуся, который всё равно не долетел бы с ними и погиб в дороге, только измучил бы других гусей.
В ожидании, когда Кравченко разведёт костер, чтобы вскипятить чай, Илюхин приложился и выстрелил. Птицы удивлённо подняли головы, высматривая нарушителя их отдыха. Раздался второй выстрел, и тогда поднялся невообразимый шум и гам, небо почернело от массы поднявшихся птиц, они заметались, хлопая крыльями чуть ли не по головам охотников.
— Стой! Ты що, охотник чи убивец?! — с возмущением закричал на приятеля Кравченко. — Хиба ж оце можно? Совесть маешь?..
Охотничья этика не разрешает стрелять птиц, отдыхающих перед отлётом на юг, и анадырцы на мысе Гека не охотились. Выстрел Илюхина явился возмутительным нарушением неписаных, но строгих охотничьих законов.
Приятели принесли в казарму девять гусей, убитых по дороге, в полёте. После этого на охоту пошли Воронцов с Букиным, а потом они стали посылать, в порядке тренировки, всех бойцов отряда.
Вокруг поста, в тундре, было видимо-невидимо золотистой морошки и в изобилии росла любимица детей пачкунья-голубика. С наступлением холодной погоды ягоды быстро дозревали, становились сладкими. Это был последний дар короткого северного лета.
Скоро стало морозить сильнее. Первого октября появилась шуга в лимане, пошли льдинки. Через два-три дня приливами и отливами по лиману стало носить — то к морю, то обратно — огромные скопления небольших, но толстых льдин, — мутновато-жёлтых из солёной морской воды и прозрачных из речной. Дни укорачивались. В ясную погоду за горой Маришкой утренняя заря, как застенчивая девушка, несмело вспыхивала слабой улыбкой. Солнце всё больше и больше запаздывало, смотрело холодно и неприветливо, спешило скрыться. Оно стало показываться не больше чем на пол-тора-два часа. Изо дня в день стал дуть северный ветер — «хивус». Морозы усилились. Лёд на лимане застыл. Пошёл снег, начались пурги. Наступила зима.
В одну из тёмных сентябрьских ночей бойцы впервые увидели северное сияние.
 
Казалось, что где-то вдали, в ночном мраке, бесчисленные батареи, расставленные по гигантскому холму, открыли беззвучный белый огонь. Абсолютная тишина. Видны лишь непрерывные белые вспышки, образующие огромную световую дугу. Вдруг из этого полыхающего полукруга в небо устремляются лучи прожекторов. Они быстро-быстро снуют, переплетаются, ткут светящийся полог, развёртываются, словно огненный занавес. Неожиданно сияние из лунно-белого становится многоцветным. В небе — словно радуга, в которой непрерывно рвутся снаряды, и она животрепещет. Прожекторные лучи иногда вдруг останавливаются, несколько секунд висят столбами над землёй, а затем вновь начинают метаться по небу.
И снег на земле зажигается ответным голубым сиянием.
Радужную метель северного сияния нельзя смотреть без очарования. И, вероятно, чтобы освободиться от него, люди в Анадыре, сбрасывая оцепенение и отворачиваясь от неба, буднично говорят: «Будет пурга».
Перед шестой годовщиной Октября по радио был получен приказ о передаче отряда в погранвойска ОГПУ.
— Итак, будем стеречь границу, — сказал Букин, прочитав бойцам приказ. — Поздравляю вас, товарищи. Советский пограничник — почётное звание, но и ответственное. Пограничник постоянно должен быть начеку. Его качества — зоркость, бдительность, стойкость…
Когда комиссар кончил говорить, Илюхин, получив разрешение, спросил:
— Какая же здесь граница? И с кем? Кругом тундра да море…
— Вот по морю и проходит наша граница с Америкой.
— Так на неё надо бы моряков, военные суда, а у нас больше кавалеристов…
— Пришлют и моряков, и пограничные морские катера, но пока охраняем границу мы.
— А то ж далече, товарищ комиссар, тая Америка?
— Не так уж далеко, товарищи. Отсюда до Аляски на катере всего каких-нибудь пятьдесят часов ходу. А чем севернее, тем меньше. От мыса Дежнева до американского острова Диомид даже на чукотской байдаре несколько часов езды…
— А та Аляска ото и есть сама Америка?
— Да… Аляска является частью Соединённых Штатов Америки. Раньше она принадлежала России. Открыли её русские. Но лет пятьдесят тому назад царское правительство продало её.
— Наверно, подходящую цену дали?
— Сущие пустяки: семь миллионов долларов.
— Видно, на ней нечем было попользоваться. Вроде пустыни.
— Нет, это очень богатый полуостров. По площади Аляска составляет пятую часть всей территории США. На ней добывают, кроме пушнины и рыбы, много серебра, олова, нефти, но больше всего золота. Не прошло и года после покупки, а свои семь миллионов американцы уже вернули.
— Так зачем же её продали?!
— Не иначе, как американские мильонщики царя подкупили, — сказал Илюхин.
Так бойцы Первого Чукотского отряда Советской Армии официально стали первыми советскими пограничниками на Чукотке. Были выставлены посты на мыс Чаплина, мыс Дежнева. Однако граница как-то не ощущалась. Бывалые солдаты отряда рассказывали, что на границе должны стоять особые знаки — пограничные столбы, и пограничники могут видеть не только натуральную линию границы, но и чужеземных солдат за ней, а по ночам они ловят контрабандистов и шпионов. Ничего подобного в Анадыре не было. Кругом безмолвная тундра, льды Берингова моря и — никаких происшествий. Америка казалась такой же далёкой, какой она кажется и на Волге. И вот после стольких лет войны бойцы могли, наконец, посмотреть на мирную жизнь вокруг.
Правда, учёба продолжалась. Но основное внимание в ней отдавалось политграмоте. Кроме того, пограничники стали учиться управлять собачьими упряжками, тренироваться в ходьбе на шведских и чукотских лыжах, ставить капканы на песцов и лисиц, силки на куропаток, охотиться на зайцев. Скоро ребята так закалились, что лютую приполярную зиму переносили нисколько не хуже бывалых анадырцев.
— Сближайтесь с населением, — говорил бойцам Букин. — Сближайтесь с местными жителями, влияйте на них, несите им культуру, а для этого сами учитесь больше.