"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

В непродолжительные минуты отдыха, привалившись грудью к скале, держась руками за темные, прошлогодние мхи, Андрей думал о том, что много лет назад по этому самому гранитному склону поднимался его старший брат Владимир. Что где-то здесь, выполняя свой воинский долг, он погиб, и останки его, быть может, расклевали птицы.
Когда они достигли вершины, солнце село за горизонт. В темном небе мерцал зеленоватый всполох.
Они спустились метра на два ниже верхнего ровного плато, здесь была терраса в форме неправильного треугольника.
Осмотрев глыбу гранита, закрывшую расщелину, Ясачный озабоченно сказал:
— Сдвинуть этот камешек с места — дело нелегкое…
Гранитный осколок закрывал собой не всю расщелину: оставался узкий и короткий, с острыми краями проход. Клебанов включил электрический, фонарь, но его луч не мог пробить тьмы, царящей в пещере.
Ясачный привязал фонарь на веревку и спустил вниз. Пещера была около двух метров глубины. Он попытался сдвинуть глыбу с места, но без всякого успеха.
— А что, если комендор попробует пролезть в этот узкий лаз? — спросил мичман Клебанова.
Андрей молча шагнул к расщелине. Сунув в карман брюк электрический фонарь, он попытался проникнуть в лаз, но толстая стеганка мешала ему. Тогда Андрей сбросил ее и бушлат и полез в одной тельняшке. Медленно, перебирая руками веревку, он проскользнул вниз. Когда ноги его коснулись дна, он не отпуская веревку, включил фонарь. Вокруг, насколько хватал глаз, тянулась ровная стена неизвестной ему зеленоватой породы с редкими блестками. Его охватил озноб беспричинного страха, наверх он крикнул:
— Здесь холодно, как в погребе. Товарищ мичман, бросьте мне бушлат!
Надев на себя еще не успевшую утратить тепла одежду, Андрей поднял с пола фонарь и двинулся в глубину пещеры.
Первое, что он увидел, была наполовину истлевшая шапка-ушанка незнакомого ему образца. На ней уцелел металлический цветок эдельвейс — эмблема гитлеровской альпийской дивизии.
У отвесной стены, подпиравшей свод пещеры, Андрей увидел скелеты трех человек, на черепах местами сохранилась тонкая, словно пергаментная, кожа. Незнакомая форма на скелетах истлела и при первом прикосновении рассыпалась. Эти останки будто разметало взрывом, придавило к скале. Здесь же лежал артиллерийский дальномер с черной этикеткой на немецком языке, он был разбит и сплюснут какой-то огромной силой. В нише Андрей увидел радиоаппаратуру, спутанные провода, несколько пачек сухих батарей питания, топографическую карту с немецкими надписями, пустые банки из-под консервов, металлическую каску и большой рюкзак, перевязанный парашютными стропами. Развязав узлы стропов, Андрей заглянул внутрь рюкзака и увидел шесть ящиков из тонкой дубовой планки. Каждый ящик весил не менее двух килограммов. Андрей заинтересовался. «Это не мины», — решил Андрей и, достав карманный нож, вывинтил шурупы, удерживавшие крышку ящика. Внутри был какой-то незнакомый прибор, сделанный из черной пластмассы, он имел каплеобразную форму и был завернут в прозрачную поливиниловую ткань. Острая, по-видимому, нижняя часть прибора заканчивалась кольцом, к которому был прикреплен тонкий плетеный линь с трехпалым стальным якорем. Заметив в верхней части прибора линию стыка, образующую как бы крышку, Андрей повернул ее против часовой стрелки. Попытка удалась. Под крышкой он увидел шкалу с делениями и красную пусковую кнопку. Над кнопкой стояла английская надпись: «Старт».
Андрей упаковал прибор, отнес его к расщелине и доложил о находке.
Соблюдая предосторожности, прибор подняли наверх.
Оставалось осмотреть еще один, самый дальний угол пещеры. Включив фонарь, Андрей шагнул в сторону от ниши. Здесь свод нависал выгнутым куполом. Зеленоватая порода сверкала тысячами искр.
Вдруг узкий луч света вырвал из темноты матросскую бескозырку. Сложенная пополам и перевязанная лентой, бескозырка висела на рукоятке немецкого тесака, воткнутого в породу.
 
— Нагорный, почему молчишь? — крикнул Ясачный, и его низкий, грудной голос прокатился эхом по всей пещере.
Беспричинное волнение охватило Андрея. Чувствуя, как дрожат руки, он взял бескозырку. Время стерло надпись на ленте. Андрей потянул тесак за рукоятку и вспомнил: «Передайте Андрейке — скоро приеду и привезу ему трофейный тесак. Фома Лобазнов лопнет от зависти!»
— Андрей, почему молчишь?! — крикнул в расщелину Ясачный.
В бескозырке оказался пакет, завернутый в кусок топографической карты. Все больше волнуясь, он осторожно развернул истлевшую бумагу… Первое, что он увидел, был обрывок немецкой карты — торопливые записи, сделанные карандашом, затем две фотографии. Одна из них — любительская, пожелтевшая от времени: на ней была изображена девушка в полушубке и шапке-ушанке. На обороте карточки с трудом можно было прочесть: «Володя! Пускай хранит тебя моя любовь. Даша». На второй фотографии была снята группа людей: женщина в кресле с ребенком на коленях и возле нее юноша лет семнадцати.
Большая фотокопия с этого снимка висит и сейчас у мамы в комнате…
Не хватило, дыхания. С трудом проглотив слезный ком, Андрей закричал…
Услышав крик, Ясачный лег плашмя у края расщелины:
— Андрей! Что случилось?!
Нагорный молчал.
Вскочив на ноги, Ясачный с бешенством навалился на глыбу камня, но, покачнувшись, она встала на прежнее место. Тогда, протиснувшись в узкое пространство между стеной верхнего плато и глыбой гранита, боцман уперся в нее ногами. Клебанов и радист пришли ему на помощь. Напрягая все силы, они ритмично раскачивали глыбу гранита, пока с грохотом, дробясь на куски, она не покатилась с террасы вниз.
Первым в пещеру спустился Ясачный. Ни о чем не спрашивая, он взял из рук Андрея фотографию.
«Андрюшке еще только годик. 1938. Кашира», — прочитал он и молча снял с головы ушанку.
Андрей развернул клочок топографической карты. С трудом разбирая стертую временем запись, он читал:
«На верхней террасе Черной Брамы мы с Антоном даже не предполагали, что в трех метрах под нами, в глубокой пещере, находятся фрицы.
Когда в нашу рацию угодила случайная мина, мы пришли к заключению, что сделали все, что могли. Связь с КП прервалась, но снаряды батареи ложатся точно в цель.
9 часов 38 минут.
Приняли решение: захватить укрытие гитлеровцев и продержаться до прихода наших частей.
Укрытие заняли без боя, фрицы давно сбежали. Здесь густой, удушливый дым. Перед бегством они жгли какие-то документы.
Нас атакуют гитлеровцы…
Облепихин сделал вылазку, чтобы собрать трофейное оружие.
Облепихин не вернулся. Прощай, Антон…
Последние три патрона…
Быть может, когда-нибудь…» — на этом запись обрывалась.
— «Быть может, когда-нибудь…» — повторил Андрей. — Вот когда пришлось, Володя…
Молчание нарушил Клебанов:
— Если гитлеровцы сожгли архив, то чем объяснить настойчивое стремление их духовных наследников к Черной Браме?
— Быть может, товарищ капитан, счетчики Гейгера, а? Их здесь еще пять штук, — высказал предположение Ясачный.
— Мне кажется, что счетчики Гейгера доставлены в эту расщелину «Сарматовым». Но вот загадка — почему именно сюда? Чем их так привлекает Черная Брама? — Помолчав, Клебанов поднялся: — Включайте, мичман, фонарь и давайте тщательно исследуем эту расщелину.
Не шевелясь, в каком-то оцепенении, Андрей стоял возле выхода из пещеры и смотрел на низкие, мерцающие звезды.
Шаг за шагом Клебанов и Ясачный осматривали пещеру, они вскапывали грунт там, где он казался рыхлым.
«Вот откуда порода, найденная за обшлагом сарматовского пальто», — думал Клебанов, когда его лопатка, звякнув, уперлась во что-то твердое.
— Мичман, идите сюда! Комендор, посветите нам! — приказал Клебанов.
Андрей взял из рук капитана фонарь и присоединил к своему, направив их лучи в нишу.
Вскоре показалась, отсвечивая металлом, какая-то плоскость, затем и весь алюминиевый ящичек. Клебанов снял крышку: