"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Сторожевик и мотобот были уже хорошо видны невооруженным глазом.
Команда сейнера сгрудилась на носу. Молодой матрос взобрался на мостик и прямо через окно рубки волнуясь сказал капитану:
— Михаил Григорьевич, как же это? А? Ведь уходит, подлец!..
Решение созрело как-то сразу, словно другого и быть не могло. Включив трансляцию, Вергун скомандовал в микрофон:
— Приготовить сети к выброске! — и, сняв крышку переговорника, крикнул в машину: — Самый полный!
Никогда еще на «Вайгаче» не выполняли команду с такой быстротой. Рыбаки бросились к левому борту и, подвязывая сети одну к другой, принялись наращивать дрифтерный порядок.
Щелкунов не сразу сообразил, что происходит на сейнере, а когда понял и попытался было помешать команде, его легко, но решительно отпихнули в сторону. Наступив на селедку, он поскользнулся и упал, однако тут же вскочил на ноги и бросился в ходовую рубку. Схватив Вергуна за борт тужурки, он закричал:
— Ты что же делаешь?! Разбойник! Да за это тебя в тюрьму! В тюрьму!..
— Оставь, сквалыга, — спокойно бросил Вергун. — Убери лапы!
— На весь порт одна сеть капроновая! Двадцать тысяч государственных денег стоит! В тюрьме тебя, лешего, сгноят! Остановись, пока не поздно!
— Скат ты! — в сердцах выругался Вергун. — Как есть скат!
В это время сейнер сильно накренился. Щелкунов потерял равновесие, оступился ногой в люк и, падая на спину, ударился головой о переборку.
Мотобот был в десяти кабельтовых от сейнера, когда обрушился новый, необычной силы заряд. Море заволокло сплошной снежной пеленой. Мотобот был потерян из виду. Но, готовясь к встрече, каким-то подсознательным, моряцким чутьем Вергун угадывал ход мотобота и точку встречи с ним.
Прошло еще несколько секунд.
— Право руля! — приказал Вергун рулевому и выкрикнул в микрофон: — Сети за борт!
«Вайгач» даже прилег всем бортом на волну— так круто переложили руль. Выбрасывая дрифтерный порядок, сейнер спешил уйти с курса мотобота, оставляя за кормой крепкую капроновую сеть.
Капитан «Бенони» находился в ходовой рубке, когда, сотрясаясь всем корпусом, его судно потеряло ход.
На винты мотобота тугими култышками намотались капроновые сети «Вайгача». Предстояло спустить за корму водолаза и пилить сети ножовкой для металла. Генри Лоусон — капитан «Бенони» — был опытный человек, он сразу понял, что игра проиграна.
Подобрав на борт остатки сетей, «Вайгач» прошел в нескольких кабельтовых от «Вьюги» и отсалютовал тифоном.
Команда сейнера столпилась на борту, рыбаки кричали, махали руками, шапками.
Сторожевой корабль передал на сейнер:
«БЛАГОДАРИМ ЗА ПОМОЩЬ!»
— и, сбавив ход, пошел на сближение с мотоботом, поднявшим на гафеле мачты норвежский флаг.
Тимка с трудом оттащил Щелкунова в глубину рубки и посадил, прислонив спиной к штурманскому столику. Помощник долго водил вокруг себя налитыми кровью глазами.
— Пропала… сеть? — спросил он хриплым шепотом.
— Половина еще осталась, — успокоил его механик.
Щелкунов схватился за голову и, раскачиваясь из стороны в сторону, застонал. Потом встал на четвереньки, схватился руками за край стола, чуть не стянув с него штурманскую карту, и с трудом поднялся на ноги. Подойдя к Вергуну, он с угрозой сказал:
— Ответишь, Вергун, перед государством!
У капитана раздражение против Щелкунова уже прошло: что со сквалыги возьмешь?! Иного он от него и не ждал.
— Видишь, Прохор Степанович, дело какое, — беззлобно сказал Вергун. — Был у меня друг, Завалишин. Мы с ним на охоту хаживали. Я по медвежьему следу иду — от дерева к дереву хоронюсь, чтобы зверя, значит, не спугнуть. А Завалишин посередке шастает, меж двух стволов. Я его и спрашиваю: «Отчего, друг, так ходишь?» А он: «Я, — говорит, — двадцать лет шофером на грузовике работаю, окончательно с машиной свыкся и хотя пешком иду, а все боюсь кузовом зацепить»…
— Побасенки твоей что-то не пойму! — зло бросил Щелкунов.
— Чего тут не понять! — удивился Вергун, но пояснил: — Когда ты будешь в себе государство чувствовать, как Завалишин грузовик, поймешь и побасенку мою. Государством меня стращаешь, а того не сообразишь, что государство это и я, Тимка вот, и он, — Вергун показал на рулевого. — Все мы — государство! А пограничник государству нашему — часовой!
   
14. ХУГГО СВЭНСОН СМЕЕТСЯ
 
В числе членов экипажа «Бенони» не было ни одного новичка. Эти люди привыкли к азартной игре, где ставкой зачастую бывает жизнь. Даже проигрывая, они сохраняли внешнее спокойствие. В этом заключалось достоинство игрока.
Неуправляемое легкое суденышко кренило до самого фальшборта. Снег с яростью шрапнели вгрызался в палубу.
Капитан «Бенони» Генри Лоусон, кэп, как его называла команда, спустился в машинное отделение. Здесь он снял подбитый мехом кожаный реглан, замшевую на молнии куртку и, засучив рукава, вместе с главным механиком попробовал вручную провернуть каждый вал в отдельности. Два боковых вала нельзя было сдвинуть с места: средний проворачивался с трудом.
— На одном двигателе мы сможем дать узлов десять, — доложил механик. — Надо очистить винт.
— Может быть, Траммэр, — так звали механика — это сделаете вы? — предложил Лоусон.
— Нет, кэп, много риска. Можно схватить насморк… — У Траммэра было чувство юмора.
— Вы набиваете себе цену. Водолазный костюм с электрическим обогревом, — надевая тужурку, сказал Лоусон.
— Во что это обойдется моему капитану? — спросил Траммэр.
— Пятьдесят фунтов.
— Пошлите Хугго, он мальчик крепкий, сэр.
— В этом водевиле, Траммэр, каждый играет свою роль. Сто фунтов сейчас или через десять минут ни пенса! — резко закончил Лоусон и пошел к трапу.
В это время судно накренило на противоположный борт, Лоусон не успел ухватиться за поручни, и его отбросило назад, к Траммэру.
Поддержав Лоусона, механик сказал:
— Можно, сэр, чеком на Варде. Да пришлите мне двух парней на помощь.
Водолаз еще был под водой, когда с правого борта показалась шлюпка пограничного корабля. Траммэра вытащили на палубу, он съехал по трапу вниз, и только в машинном отделении удалось снять с него водолазный шлем.
По внутреннему телефону Лоусон спросил:
— Траммэр, вы честно заработали свои сто фунтов?
— Я честно заработал двести! Очищен правый и средний винты. Гарантирую двадцать узлов хода, сэр.
— К нашему борту швартуются пограничники, Траммэр, чтобы у вас был достаточно кислый вид!
— Есть, кэп!
Ответа Лоусон уже не слышал, держась за поручни, он шёл на ют встречать подходившую шлюпку.
Нагорный закрепил фалинь за кнехт. На палубу мотобота поднялись капитан Клебанов, мичман Ясачный и радист Аввакумов, в шлюпке остался старшина Хабарнов.
Открыв на первой странице разговорник, Клебанов спросил:
— Ер де ди сом ер капитан? [62]
Вежливая улыбка сбежала с лица Лоусона, он не понял вопроса.
— Ией ер репресентант фор Совиет Унион гренсе вахт [63],— внушительно произнес Клебанов.
Снова наступила пауза, во время которой Лоусон, любезно улыбаясь, развел руками.
— Вильди комме мед скип документер [64],—. потребовал Клебанов.
— Послушайте, капитан-лейтенант, на каком языке вы говорите? — по-русски спросил Лоусон.
— Вы же идете под норвежским флагом! — сдерживая растущее раздражение, сказал Клебанов.
— «Бенони» приписан к Норвежскому порту. Что касается меня, я — англичанин, Генри Лоусон. Рад с вами познакомиться. Впервые я встретился с вашими соотечественниками на Эльбе, в сорок пятом году. Несколько лет работал с русскими в комендатуре Берлина.
Пока капитан объяснялся с Лоусоном, мичман Ясачный, окинув взглядом ют, увидел еще мокрые водолазные галоши с грузом. Внимание его привлекла и шлюпка без чехла. Под ее кормовой банкой лежали два туго набитых рюкзака и саперные лопаты. Подтянутая на талях двойка была поднята с кильблоков и готова к спуску на воду.