"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Так бывает в ясном, безоблачном небе: одинокое облако налетит и закроет солнце и тускнеют в это мгновение яркие краски дня, а миг прошел, и снова светит солнце. Мгновенная боль и слабость прошли, Ступин поднялся и еще быстрее пошел в банк, он опаздывал на работу.
Когда старик уже увидел знакомую вывеску Госбанка — на прямоугольнике стекла золотые буквы по черному полю, опять опрокинулся купол неба. Точно голубой эмалированный таз, небо оказалось у его колен. Он схватился за сердце и опустился на порог.
Женщина участливо нагнулась к нему:
— Что с вами? Вам плохо?
Старик улыбнулся, но глаза его уже угасали.
— Передайте… что я… что я… как… чело… век… — почти беззвучно успел произнести старик.
Так умер Трофим Фаддеевич Ступин.
33. ПО ЗАМКНУТОМУ КРУГУ
В воскресенье утром, захватив фотоаппарат, Никитин вышел из дома и позавтракал в заводской столовой. В городском парке он встретил Андрея Николаевича, того самого фотографа-любителя, с которым в один из выходных дней его познакомил Гуляев. Никитин вспомнил, что так и не воспользовался его приглашением зайти к нему и посмотреть фотоснимки.
Толстяк шумно приветствовал Никитина и затащил под тент закусочной пить пиво. Здесь их и нашел Гуляев.
Старик очень тепло поздоровался с обоими, даже справился о их здоровье. Потом неожиданно предложил выпить: сегодня был день его рождения.
— Я родился десятого июля по старому стилю, вот и считайте сами. Пригласить вас к себе не могу, живу по-холостяцки, поэтому вы здесь у меня в гостях!
Он заказал графинчик водки. Водку запивали пивом, закусывали конфетой «раковая шейка» многолетней давности.
Никитин понял, что старик что-то затевает. «Он хочет напоить меня? Отлично! Посмотрим, что будет дальше!» — думал Никитин, поднимая для тоста очередную стопку водки.
Пили все трое поровну. Старик был крепок и не пьянел. Толстяк чувствовал себя в своей стихии. Никитин же пьянел быстро, безудержно смеялся, был весел и даже пробовал петь.
Выпили много, затем все трое пошли к реке, сфотографировали несколько кадров и заскучали.
День был жарким, солнце припекало так, что только в тени еще можно было дышать. Ребятишки, бегая по отмели, оглашали воздух звонким, неумолчным криком.
— Товарищи, а как вы смотрите на то, чтобы искупаться? — предложил Андрей Николаевич.
Гуляев охотно поддержал предложение толстяка, сказав, что он может достать лодку, они переправятся на ту сторону и там искупаются. Никитин согласился, и Гуляев берегом вверх по течению пошел за лодкой.
Скрываясь от солнца в тени моторного баркаса, поставленного на козлы под окраску, они долго ждали, пока Гуляев не пригнал к берегу небольшую парную лодку.
Андрей Николаевич любил занимать командные посты, поэтому претендовал на место у руля, однако, когда он уселся на корме, нос лодки подскочил кверху, а корма зачерпнула воду. Пришлось толстяка пересадить на середину, а к рулю сел Никитин.
Ниже по течению была сделана перемычка, В прежнее время уже в середине лета речка мелела и ребята легко переходили ее вброд, теперь река была полноводной до глубокой осени и около города достигала значительной ширины.
Старик греб хорошо, широким, сильным взмахом, весло не уходило у него в воду по самый валек, а строго по край лопасти и выходило из воды ровно, без брызг. У старика было не по годам сильное, тренированное тело.
Никитин родился и вырос в Куйбышеве, все школьные каникулы он проводил на Волге. Его дядька, судовой механик на товаро-пассажирском пароходе «Магеллан», с началом школьных каникул брал Степана к себе на пароход. «Магеллан» долго выстаивал у всех пристаней, разгружаясь и принимая грузы, и Степан большую часть — всей навигации проводил в воде, плавал как рыба, нырял с открытыми глазами, дольше всех своих сверстников мог быть под водой.
Опустив руку за борт и ощущая освежающую прохладу реки, Никитин вспомнил свое детство и юность на Волге и с нетерпением ждал той минуты, когда он сможет раздеться и прыгнуть в воду.
Но вот они добрались до берега и вытащили нос лодки на отмель. Гуляев, выбрав чистое место, воткнул в землю весла и, сняв рубашку, повесил ее на лопасти. В тени этого своеобразного тента они разделись. Легкий ветерок приятно освежал тело.
— Вы плаваете хорошо? — спросил Никитина старик.
«Как рыба», — хотел ответить Никитин, но сказал:
— Как топор, даже стыдно признаться.
— Сейчас река поднимется и выйдет из берегов, — пообещал, приближаясь к воде, Андрей Николаевич. — По закону Архимеда тело вытесняет столько жидкости, сколько весит погруженная часть. — С этими словами он зачерпнул горстью воду, взвизгивая и охая, побрызгал подмышками и полез в речку.
Гуляев широко раскинул руки и зажмурился от яркого солнца. Ветерок развевал его длинные волосы, пальцы его ног цепко, точно когти птицы, вцепились в край камня, на котором он стоял. И весь он приземистый, мускулистый, с бронзово-загорелой кожей, покрытой темными волосами, был похож на большую, хищную птицу.
Андрей Николаевич неподвижно держался на спине, и течение медленно относило в сторону его большое, тучное тело.
А Никитин лежал на леске, подложив руки под голову, и думал:
«Почему он на вопрос Гуляева ответил, что плавает, как топор?» Он несколько раз задавал себе этот вопрос и не находил ответа. Это было подсказано каким-то подсознательным чувством.
— Пошли, Степан Федорович? — спросил Гуляев.
— Боюсь, купаюсь первый раз в этом году. К тому же я пьян, у меня все кружится перед глазами…
— Ничего, в холодной воде хмель как рукой снимет! Пошли! — оказал старик, легонько подталкивая Никитина к воде.
Намерения Гуляева. Становились для Никитина ясными, он решительно шагнул к реке и бросился в воду. Никитину хотелось размахнуться саженкой, а он должен был, загребая по-собачьи руками, тянуться за Гуляевым, плывшим сильным, свободным брасом.
Старик то отдыхал, лежа на спине, и поджидал Никитина, то вырывался вперед, то так же быстро возвращался назад, приговаривая: «Хорошо! Хорошо, черт возьми!»
Когда они были на середине реки и Никитин, тяжело дыша, подплыл к Гуляеву, он увидел лицо старика и понял, что с ним происходит что-то неладное.
— Судорога!.. Степан… Помогите! Помог… тону!! — закричал Гуляев.
Никитин быстро осмотрелся: Андрей Николаевич был далеко. Никитин понял, что старик умышленно, чтобы избежать свидетеля, затянул начало этой ловко разыгрываемой драмы.
«А вдруг все это правда? — неожиданно подумал Никитин. — Вдруг старик действительно, не рассчитав свои силы, тонет?!»
Он сделал несколько сильных взмахов и оказался подле Гуляева. Старик с криком «тону!» схватил его обеими руками за шею и сдавил с такой необычайной силой, что Никитин на миг потерял сознание.
Очнулся он, коснувшись ногами дна, открыл глаза и, встретившись взглядом с Гуляевым, быстро оценил обстановку. Огромным физическим усилием Никитин оторвал руки старика от своего горла и энергичным толчком поднялся на поверхность… Вслед за ним поднялся и старик, кашляя и извергая ртом и носом целые водопады воды, он то погружался под воду, то всплывал опять.
Схватив Гуляева за волосы и притянув к своему левому плечу, сильно загребая правой рукой, Никитин поплыл с ним к берегу.
Старик был в сознании, но очень слаб.
Когда Никитин вытащил его на берег, взял на руки, отнес и, положив на траву, послушал сердце, то убедился, что сердце его билось отличными ровными ударами и пульс был совершенно нормальный. Включаясь в эту игру, Никитин с обеспокоенным лицом спросил его:
— Ну что, Сергей Иванович, вам лучше?
— Спасибо… Вы мне спасли жизнь… — почти беззвучно ответил старик.
Никитин понял: несколько минут тому назад он был на волосок от смерти. Он шел по следам зверя, а зверь шел по его следам — они оба шли по замкнутому кругу.