"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Мелкими группами, преодолевая снежную бурю, глубокие сугробы и крутые скалы, отряд неслышно продвигался к вершине. Трудно было ориентироваться: в пяти шагах ничего не было видно; шли, как на Угрюмом, по протянутым к вершине вражеским телефонным проводам. Временами, когда на мгновение стихал порыв ветра, впереди проступали темные контуры утесов Гранитного линкора.
— Вот она, цель-то наша, рядышком! — шептал Ерохин, первым взбираясь на крутой гранитный обрыв.
Схватив протянутую Ерохиным руку, Семен тоже быстро вскарабкался на крутой камень и помог Егорову.
Пробирались они осторожно, больше всего молча, а если и переговаривались, то шепотом.
— Как там наши? — спросил Ерохин у Сибиряка, только что отводившего к Углову унтера Фабермана.
— Порядок.
Чуть передохнув, матросы осторожно, почти на ощупь, стали пробираться дальше. Сибиряк вдруг остановился и поднял руку. Ему показалось, будто впереди кто-то есть. Теперь все трое отчетливо слышали голоса. Матросы залегли. Сибиряк приготовил гранаты. «Если обнаружат, то надо уничтожить их!» Вот уже видно сквозь взвихренный снег силуэты людей. «Один, два, три,— считает Семен,— четыре, пять... десять.» Ерохину хочется подняться и броситься на противника. Но это может испортить все дело и погубить товарищей. «Потерпи, Леня»,— убеждал он сам себя.
Одна из групп остановилась в трех — четырех метрах. Вражеские солдаты о чем-то оживленно переговаривались. «Неужели они нас заметили? — Сибиряк вскинул автомат.— Не зевай, Семен... стреляй! — назойливо лезет в голову.— Нет, обожду еще!»
Солдаты, с минуту поговорив, пошли дальше.
— Ох, пронесло-таки! — поднимаясь, облегченно вздохнул Сибиряк.
— Еще минута — и я бы метнул в них гранату! — растирая замерзшие пальцы, сознался Ерохин.
Семен Сибиряк был старшим разведывательной группы. Он поручил Егорову обойти только что виденную вражескую группу и предупредить командира отряда. «Может быть, Шредер уже знает о нашем десанте и теперь поднял всех на ноги»,— беспокоился Семен. Быстро спускаясь куда-то вниз, они заметили среди камней скачущего от холода часового, спрятались за ближайший камень и стали придумывать план захвата его. «Если уж действовать, то наверняка! — часто говорил Сибиряк.— Поэтому перво-наперво все проверь, продумай, взвесь, а там уж дерзай без ошибки!» Здесь медлить было некогда. Часовой кутался в тяжелый овчинный тулуп и притопывал ногами. «Ишь, на тело тулуп натянул, а ноги чуть ли не голые! В одних ботиночках,— придирчиво  осматривал солдата Ерохин.— Раз тулуп на часового надели, значит, что-то важное сторожит! — Леонид затаил дыхание.— А может, самого «Стального»? Вот это был бы случай».
Лежат, притаились за камнем матросы. Словно навечно к нему примерзли. Часовой идет прямо на них. «Не упусти, Сеня!» Вот уже осталось два шага. «Осторожней дерзай, Леня!» И не успел, очевидно, солдат про родную маму вспомнить, как лежал уже на снегу с заткнутым тряпкой ртом и крепко скрученными назад руками.
Часового отвели к Углову. Матросы пошли дальше.
Ерохин был как на иголках: в нескольких шагах от него находилась квартира самого Шредера.
— Сеня, дорогой, разреши, а?—умоляюще просит он Сибиряка.— Я с ним справлюсь!
— Нет, не разрешу, товарищ Ерохин! — строго шепчет Сибиряк.— Ты сам слышал, капитан запретил,— он поморщился.— У меня тоже руки чешутся! — непроизвольно вырвалось у Семена.— Нет, ни в коем случае!
— Это, если сорвется, будет плохо. А я уверен в успехе — отруби голову! Я шапку и тулуп ихний надену, этаким заядлым фрицем к нему ввалюсь.
— Все наше дело пойдет кувырком! Ведь кроме Шредера, у них других офицеров, как нерезаных собак! — убеждал друга Сибиряк.— А сил у нас, сам знаешь, с гулькин нос! Главное, вершину захватить! Шредер от нас не уйдет...
Ерохин насупился, помрачнел. 
— Так не разрешишь? Не как старшего, как друга прошу.
— Нет, и не проси! — отрезал Сибиряк и ускорил шаг.
...Всем группам удалось незамеченными просочиться в седловину, находившуюся у самой вершины. Теперь отряд готовился неожиданным ударом сбросить врага. Задача была трудная.
 
Вершину охранял отлично вооруженный гарнизон, во много раз превосходящий численностью североморцев. Но капитан Углов верил в силу и смелость своих матросов. Он рассчитывал также на пургу и на внезапность.
Разгоряченные стремительным движением североморцы стремились вперед, особенно теперь, когда заветная высота была рядом.
— Чего медлим? — недовольно перешептывались они.
— Передохнем малость.
— Атаковать надо!
Донесения Сибиряка тревожили командира: на южных скатах высоты замечено быстрое перемещение мелких групп противника. «Кажется, Шредер очухался и приводит гарнизон укрепрайона в боевую готовность!»
Углов на минуту включил карманный фонарик и заглянул в карту: седловина, в которой сосредоточился отряд, находилась между штабом Шредера и вершиной. До вершины оставалось не более четырехсот метров — крутой подъем по гранитным нагромождениям. Справа высота, постепенно снижаясь, тянулась вплоть до залива грядой скалистых зубцов. Слева — отвесно обрывалась, и сгусток слившихся на карте горизонталей предупреждал, что человек не может одолеть этой крутизны.
На юго-восточном крутом скате, обращенном к Угрюмому, прятались между скал замурованные в железобетон шредеровские линии обороны. Головой и сердцем этой обороны была вершина Гранитного линкора — естественная крепость, которая оборонялась усиленным батальоном отборных егерей. Углов готовил удар в самое сердце врага.
— Не дать противнику опомниться! — оторвавшись от карты, сказал он.— Вам, товарищ Юрушкин,— негромко обратился Углов к лейтенанту,— с группой бойцов обойти вершину справа, отрезать ее гарнизон от правофланговых частей и неожиданно ударить врага в открытый правый фланг.
— Ясно, товарищ командир! — четко повторив слова приказа, уверенно бросил Юрушкин.— Будет выполнено!
— Вам,— капитан посмотрел на рослого старшего лейтенанта, сидевшего около Юрушкина,— обойти вершину слева около кромки пропасти и спуститься на восточный скат. Без шума уничтожить огневые точки и ударить с левого фланга.
— Есть.
— Я с основными силами буду наступать отсюда в тыл врагу.— Углов позвал к себе старшину.— Вам с группой в десять человек заняться освободившимися землянками и другим трофейным хозяйством.
Перед началом атаки командир отряда подошел к Ерохину.
— Прямо, в направлении того камня, спрятанная непогодой скала — главная башня Гранитного линкора,— сказал он.
— Знаю, товарищ командир,— ответил Ерохин.
— Флаг для Гранитного при себе?
— Так точно, товарищ командир!
— Приказываю водрузить его на вершине!
— Есть водрузить флаг на вершине Гранитного линкора! — торжественно повторил матрос приказ командира,— Разрешите выполнять?
— Выполняйте!
Отряд североморцев бесшумно с трех сторон пошел на штурм Гранитного линкора.
Полковник Шредер лично проверял караульную службу гарнизона. На левом фланге у Черной скалы и Подводных утесов исчезли две патрульные группы. Посланные на розыски четыре солдата во главе с лейтенантом тоже как в воду канули.
Полковник, не раздеваясь, опустился на стул. Облокотившись на стол, он положил гладко выбритый подбородок на сжатые кулаки. Позвонил. Начальник штаба доложил, что посланные в район Черной скалы связисты до сих пор не вернулись. Направленные туда же усиленные группы разведчиков пока ничего не обнаружили. «В такую бурю не только люди, сами боги заблудиться могут! — пробовал успокаивать себя Шредер.— Однако... Сразу столько людей за три — четыре часа! Необходимо немедленно объявить тревогу по гарнизону».
Зазвонил телефон. Полковник взял трубку. Еще новость: исчез часовой, стоявший у штаб-квартиры. Шредер поднялся. Губы его искривились.
— У меня под носом пропал часовой?! Так, пожалуй, и я могу исчезнуть!—он хотел приказать начальнику штаба немедленно привести в боевую готовность гарнизон, но связь прервалась. Не работала линия связи и с вершиной Гранитного линкора. Шредер послал связного за начальником штаба и, как попавший в волчью яму зверь, заметался по землянке. Через минуту по радио начальник связи доложил, что кто-то перерезал все телефонные провода.