"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Вошедший именовался Стрэнг и был одним из самых могущественных уолл-стритовских директоров.
Круг замкнулся. Чарльз и прежде догадывался о существовании тайных связей между Ку-Клукс-Кланом, разведкой, Пентагоном. Он подозревал, что служит слугам… Теперь он встретился с одним из хозяев, с одним из тех, на кого ему так хотелось походить самому. Ему казалось прежде, что он ненавидит богачей, магнатов, прибравших к своим рукам все богатства и не дающих простым людям, вроде Чарльза, пробиться к жизни. Еще немного — и некоторые наивные агенты ФБР могли бы принять его за «недовольного», «красного». А он просто завидовал богатым — острой, мучительной завистью… Поэтому-то Беннет и избрал себе путь, приведший его сюда… И теперь у него, Беннета, были деньги, и чем больше их было, тем преданней и ревностней защищал он горстку господ с Уолл-стрита. А вокруг него копошились другие беннеты, помельче, которые отстаивали его интересы и надеялись втайне стать когда-нибудь такими же, как Чарльз… Беннет чувствовал себя теперь стопроцентным американцем, и не только служебный долг заставлял его проводить политику, которую диктовал Уолл-стрит. Он убивал, грабил, наживался, ибо только это могло привести к «счастью» и «преуспеванию», как он их понимал.
Беннета всю зиму учили разнообразным вещам — светским манерам и сверхметкой стрельбе, десяткам кодов и шифров, умению есть устриц, приемам джиу-джитсу.
Следующий год он провел в Европе на Лазурном берегу, в Каннах и в Ницце. Чарльз выдавал себя за отпрыска богатой американской фамилии; вместе с «женой» он принимал у себя французских политических деятелей и итальянских промышленников, играл в рулетку, задавал балы, а в Штаты широким потоком шли сведения, касающиеся и Франции, и Италии, и всей Центральной Европы. Чарльзу пришлось за это время задушить в машине француза-шофера, прирезать служанку, нашедшую во время уборки кабинета в ящике письменного стола чертежи нового французского танка. И все же «курортную» деятельность Беннет считал лучшим периодом своей жизни.
Именно тогда он и открыл счет в солиднейшем из нью-йоркских банков.
Потом его отозвали в Штаты, заставили зубрить немецкий язык и прыгать с парашютом.
В 1938 году Беннет уже находился в Германии и осуществлял связь концернов Круппа и «И. Г. Фарбениндустри» со своими хозяевами.
Потом он побывал во многих других странах…
За три года Беннет поседел, но нервы его не сдали.
Впервые нервы стали пошаливать у него здесь, в горах. Его хозяевам стало ясно, что русские все же выгонят нацистов со своей земли и двинутся дальше — освобождать другие народы. Русских нельзя было пускать на Запад. И Беннет проник к партизанам Адриатики. А теперь не знал — выберется ли отсюда? Самые трудные дни в жизни Беннета наступили именно тогда, когда он столкнулся с русскими.
Беннет стиснул зубы. Не время раскисать, Чарльз… Нужно взять себя в руки. Дела не так уж плохи, как кажется на первый взгляд; в штабе армии, в корпусах и бригадах есть свои люди; и в конце концов сталкиваться ему приходится пока лишь с таким молокососом, как Михайло; и он сумеет отсюда выбраться, а если выберется — то можно не сомневаться, что тогда уж он сам будет сидеть в Нью-Йорке и посылать в Европу других…
Карранти услышал шум во дворе и поморщился. Очевидно, возвращался полковник Сергей. Надо одеваться.
Он скинул одеяло, обул сапоги и протянул руку к куртке, висящей на стене.
Рука его застыла в воздухе.
Он услышал знакомый, раздражающий скрип колес. Так могли скрипеть только колеса подводы Димо Крайнева: этот скрип Карранти узнал бы среди скрипа сотен других колес!.. Каждый раз, когда Крайнев возвращался из Саги, Карранти догадывался о его возвращении по скрипу.
Однако, выглянув в окно, Карранти не обнаружил среди возвратившихся с задания партизан ни подводы, ни Крайнева. «Что это, померещилось мне, что ли?» — подумал он. Но нет, скрип донесся до него очень явственно… Выходит, что Крайнев сейчас прячется… Но прятаться ему не к чему. Значит, Крайнева прячут партизаны. Прячут для того, чтобы не выдать Карранти. Как они ликуют там внизу! Как будто ничего особенного и не случилось! А потом они придут к нему, к Карранти, и начнется то страшное, от чего трудно будет уже увильнуть… Карранти видел перед собой гневные, пылающие глаза Ферреро, который готов разорвать его на куски; и спокойный, и тем более беспощадный, взгляд русского полковника… Конечно, Карранти мог и ошибиться… А если нет?.. Проверять свои догадки все равно было поздно, Карранти продолжал смотреть из окна вниз. В свете фонарей мелькали фигуры партизан. Вот простоволосая Лидия Планичка, лицо ее кажется сейчас отлитым из бронзы; вот полковник Сергей обнимается с Ферреро. Весь двор заполнен вооруженными партизанами. Всё — как всегда… И все-таки чутье едва ли его обманывает: он пойман. Знаменитый разведчик «номер девять» попался, как мышь в мышеловку!..
 
Карранти побледнел, у него задрожали и похолодели руки. Нет… В следующее мгновение он уже накинул куртку, лихорадочно проверил пистолеты, схватил шапку.
Итак, связной перехвачен, по всей вероятности уже обыскан и все рассказал… Пусть им ничего не скажет пленка: достаточно, и признаний Крайнева. Карранти чуть не застонал, словно от боли… Трижды проклятый Михайло с его улыбкой наивного юнца! Наивность не помешала ему проверить каждый шаг Беннета и околпачить его, как последнего мальчишку.
В чем же был просчет? В том, что он положился на Крайнева, а этот трус все выболтал?.. Нет, причем тут болван Крайнев! Ведь Крайнев попался из-за оплошности самого Беннета… Какую же он совершил оплошность? Да вроде никакой… Он держался безукоризненно. И все-таки что-то было… Такое, что мог заметить только Мехти. Вот, вот в чем его основной промах: он не учел силу Мехти! Признаться, Беннет до сих пор не понимал, в чем же его сила, в чем вообще сила русских? Размышлять, впрочем, некогда. Игра, кажется, проиграна, надо убираться…
Карранти вышел в коридор.
Из полутьмы, с противоположного конца коридора, навстречу ему вынырнул Мехти — оживленный, улыбающийся.
…Никогда не думал Мехти, что ему придется столкнуться лицом к лицу с таким, как Карранти. Ему казалось прежде (как давно это было!), что вся жизнь его протечет спокойно, мирно, что он будет заниматься живописью, писать картины.
Началась война, Мехти, как и другие, пошел защищать свою родную землю. Ясность цели, чувство долга помогли ему стать настоящим солдатом. Он не вздрагивал, когда впереди него взрывался вражеский снаряд; шел на врага, стиснув зубы и словно ощущая на себе взгляды всех советских людей, во имя которых он и сражался. Это делало его сильным. Сильнее смерти. Необоримая сила чувствовалась в нем и здесь, в Триесте, он испытывал ее и сейчас, когда шагал навстречу Карранти. Вдали от родной земли Мехти выполнял свой долг перед ней. Этого-то и не мог понять Карранти.
А Мехти знал: враг располагает людьми, которые ради денег готовы на все. Он видел Карранти насквозь. Он не знал только одного: кто платил Карранти, кто помог ему проникнуть в бригаду?.. Очевидно, в штабе действовала вражеская рука. И она протягивалась к их бригаде, чтобы помешать ей достигнуть победы. Но не все было ясно Мехти. Для него врагами были немецкие фашисты, напавшие на его землю. Однако вряд ли Карранти был прислан в штаб немцами. Орудуя с подобным размахом, они давно бы уже оказались разоблаченными. Кто же тогда стоит на пути Мехти и его товарищей? Враг, прикидывающийся другом?.. Да, не так-то все просто, Мехти. Не так все безоблачно, как в твоей картине…
Мехти шел навстречу Карранти, и ему стоило немалого труда сдержаться, чтобы ничем не выдать своих чувств. Он даже заставил себя улыбаться, и только глаза его были недобрыми и темнее, чем всегда.
Карранти и Мехти поравнялись.
— Будет совещание? — звонко спросил Мехти.
— А полковник вернулся? — вопросом на вопрос ответил Карранти. Ему пришлось сейчас призвать на помощь все свое самообладание.