"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Майор выскочил на бугорок, в полумраке рассмотрел, как с вершины Верблюжий горб, трусливо прячась за камни, бежали два матроса. За ними, поливая из автоматов, гналась небольшая группа вражеских солдат.
Навстречу матросам выбежал майор Карпов.
— Стой! — повелительно крикнул он. И упав за камень, ударил из автомата по вражеским солдатам.
Три вражеских солдата были срезаны автоматной очередью Карпова и остались неподвижно лежать на снегу. Остальные обратились в бегство. Вдогонку с криком «ура!» устремились только что струсившие матросы.
— Плохи у меня дела, Степан, — признался другу Андрей Уточкин.
Ерохин приподнял голову. Над ним нависла дышащая огнем главная скала Гранитного линкора.
— Вот она! —жарко сказал он сидевшему за ближним камнем матросу Камушко, с расстроенным, но решительным и возбужденным лицом, одному из двух, только что проявивших минутную трусость. — Будем там сегодня!.. — И, нахмурившись, строго спросил: — Как это, дорогой, такой конфуз с вами приключился?
— Ды я... сам не знаю,— пробормотал Камушко.— Их пятеро было, а нас двое...
— Струсили, значит?
— Ды нет...
— А как же?
— Страшно стало...
— Вы и убежали?
— Ды мы не бежали — отступали...
— Это, дорогой, и есть трусость!
Камушко ничего не ответил. Он хмуро посмотрел в сторону врага.
— Мне тоже иногда страшно бывает, но я стараюсь не думать об этом, и сам начинаю нагонять на врага страх! — продолжал Ерохин.— Здорово помогает!
— И не убегаешь?
— Никогда!
— Впервые я, понимаешь? Не воевал ведь...— тяжело вздохнул Камушко.
— Не унывай, друг, еще героем будешь!
— А правда, на зло майору Карпову героем стану! — набычился Камушко.
— Почему на зло майору? — спросил удивленный Ерохин.
— Ды он, чай, думает — матрос Камушко струсил...
— И я так думаю.
Камушко ничего не сказал, отвернулся, посмотрел куда-то в сторону. Потом схватил гранаты и автомат.
— Стой! Куда! — цепко схватил вскочившего было Камушко Ерохин.— Убьют... 
— Двум смертям не бывать! Один на врага брошусь!..— прошептал Камушко.— Не трус я! Не трус!..
— Ложись! — Ерохин с силой прижал его к камню.
Оглушительно взорвалась упавшая рядом мина. Кто-то глухо застонал. Торопливо прополз усатый санитар. Опять грохнули взрывы. Так и не дополз до раненого санитар — остался неподвижно лежать на задымленном снегу.
— И с нами так будет... — голос Камушко дрогнул.
...Командир батальона майор Уточкин расположился в нескольких десятках метров от противника и с нетерпением ждал, когда начнут действовать фланговые десантные группы. Он был уверен, что тогда противник будет вынужден отвлечь на них основную массу артиллерийского огня и его батальон снова поднимется и проскочит вперед. Соседние батальоны помогут.
— Товарищ майор! — доложил связист,— вас вызывает командир полка.
Уточкин взял трубку. Командир полка сообщил, что на обоих флангах десантные группы успешно высаживаются. Противник обнаружил их, завязался ожесточенный бой. Командующий разрешил артиллеристам сделать пятиминутный налет на огневые точки противника.
— Хорошо,— облегченно вздохнул Уточкин.— На вершине Гранитного буду сегодня!
Уточкин приподнялся, выглянул из-за камня. На востоке над силуэтами скалистых гор светлели краешки тяжелых кучевых облаков.
Леонид Ерохин, сжав в руках автомат, следил за командиром роты и командиром батальона.
— Не подведи, Камушко! — строго посмотрел он на своего нового товарища, которого майор Карпов поручил лично ему учить смелости.
— Сомневаешься? — пробурчал тот.
— Помни, пуля всегда труса ищет, смелого минует, а от героя, как от косой брони,— рикошетом, снова на поиски труса.
— Ды... я тверже косой брони! — нахохлился было Камушко и вдруг схватил Ерохина за руку. — Смотри! Смотри!
— Начинается! — блеснули глаза у Ерохина.
Над линией фронта поднялись сигнальные ракеты, а за ними, сотрясая скалы, ударили десятки разнокалиберных батарей Угрюмого. Вздыбились столбы из огня, дыма, земли и камня вражеских укреплений.
— Приготовиться! — подал сигнал командир роты.
 
Эта команда будто ножом полоснула по сердцу Камушко. У него, как и прошлый раз, задрожали колени, озноб охватил тело — зуб на зуб не попадал. «Только бы кто-нибудь не заметил,— думал он.—А что если конец?» Он зажмурил глаза. После озноба его бросило в жар, потом сразу ослабли все мускулы, отяжелели веки, ему захотелось спать. «Глаза слипаются, — он ущипнул себя за нос, — не уснуть бы!»
— Крепись, дорогой! — успокаивающе сказал Ерохин. — Со всеми, кто не привык еще к рукопашной, так бывает... Нервы подводят.
— В атаку! — поднявшись во весь рост, крикнул командир роты.
Камушко видел, как поднялись матросы, как бросился вперед Ерохин, как рядом кто-то упал. От этого он будто навечно сросся с камнем и не мог совладать с отяжелевшим телом. «Другие же не боятся, а ты опять трусишь?» — упрекнул он себя, попробовал подняться, но колени не разгибались.
— За Родину! — услышал он зовущий голос Ерохина.
«Я трус! Пуля меня ищет! — решил Камушко. Сжав кулаки, он вскочил и устремился за остальными.— Впереди пойду!»
Перед ним серел бруствер вражеского окопа. Там копошились враги. «Скорее туда! — мелькнуло у него в голове. — Пусть узнают Камушко!»
Вот уже близко окоп. Чем-то обожгло правое плечо. Ничего... Не больно... Снова кто-то упал. Камушко еще крепче стиснул в руках автомат.
Впереди всех, перепрыгивая через камни, воронки, траншеи, бежал Ерохин. Камушко уже догонял его. «Эх, будь что будет!»
Захваченный азартом товарища, Камушко в горячке боя даже не заметил, как оказался впереди Ерохина и первым прыгнул в полузакрытую траншею врага.
— Ды... Разнесу!—заревел он что было силы.—Ды... Смерть!!
Перед ним выросли с перекошенными от ярости и страха лицами вражеские солдаты. Сколько их было, он не считал. Помнил только, как, помимо его воли, задрожал в руках автомат... Полыхнуло в лицо обжигающее пламя. Вспыхнули перед глазами взрывы кем-то брошенных гранат. Дьш. Земля. Камни...
Атака развивалась успешно. Первый батальон прорвал вторую линию вражеских укреплений. Первая рота вырвалась далеко вперед и глубоко врезалась в третью линию обороны.
— Давай, дружок! — бок о бок с Ерохиным бежал Арбузов.
Он раздобыл у врага крупнокалиберную мину, подбежал к обрыву, под которым дымилась вражеская землянка, и метнул ее туда.
— Ловите, милые! — крикнул Арбузов.— Это вам за батьку, а за матку — будет впереди!
— Круши их! — свирепел Ерохин.— Вот она, вершина, рядышком!
Полковник Шредер сидел у амбразуры дота. Штабные офицеры, находившиеся рядом, с нескрываемой тревогой следили за каждым его скупым жестом.
— Вторую прорвали! — На сухом, безжизненном лице полковника не дрогнул ни один мускул.— Перенести огонь на фланговые батальоны противника! — глухо приказал он стоявшему рядом высокому артиллерийскому офицеру.
— Господин полковник, по сообщению разведки, там высадилась новая группа десанта,— пытался возразить офицер.— Нам угрожает опасность справа!
— Численность десанта? — спросил Шредер.
— Пока неизвестна.
— Я за вас знать должен?
— Слева в бухте под прикрытием дымовой завесы высаживается еще десант! — не отрывая телефонной трубки от уха, сообщил худощавый штабной офицер.
— Силы десанта?
— Не сообщают.
Полковник взял трубку зазвонившего телефона. Начальник штаба сообщил, что генерал Фугель приказал срочно бросить на борьбу с русским десантом шестой егерский полк и альпийскую бригаду.
«Все мои планы летят к черту! Семин опередил меня! — полковник на минуту зажмурил глаза.— Что это, общее наступление? — В зеленоватых со стальным оттенком глазах вспыхнула колючая злоба.— Нет, не может быть! Ему не собрать таких сил! Однако... он прорвал уже третью линию укреплений! Кругом высаживает десанты!.. Как это понимать? — Полковник сжал в руках бинокль.— Плохо работает моя разведка...» — прислушался.