"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Лазарев не возражал, и Пряхин предупредил:
— Старшим — рядовой Губкин. Слушаться его беспрекословно. Понятно?
— Так точно! — неожиданно серьезно ответил Вася, а Лазарев, передав племяннику свою великолепную трехстволку и пожимая на прощание руку Саше, шепнул:
— Только не зарывайтесь там… Построже его держите.
Первый раз в жизни Губкин получил право кем-то командовать, кого-то направлять и за кем-то следить. Это очень смущало его — он не знал, как держать себя с пареньком.
Но уже за первым перевалом, там, где река пробивалась сквозь узкое ущелье между двумя сопками, Вася предложил Губкину взять его катушку с проводом. Губкин растерялся — имеет ли он право доверять военное имущество, и потом, как командир, как старший, он должен заботиться о пареньке.
— Как же так?! — удивился Вася. — Один будет идти налегке, а другой нагруженный, как вьючная лошадь. Разве это правильно?
Пожалуй, это было действительно неправильно, и Губкин отдал ему катушку. Сразу стало легко и просто, смущение пропало. Они шли вдоль линии. Изредка по обочинам тропки слышался стук копыт убегающих животных, хлопанье крыльев. Губкин в таких случаях напрягался и выставлял вперед автомат — он помнил и свои ночные страхи, и случай с Почуйко. Вася был спокоен. Он равнодушно, как старый опытный охотник, пояснял:
— Сойка взлетела… Олень прошел.
Губкин успокаивался, опускал автомат.
— И правильно, — солидно говорил Вася. — Закон тайги! Раз тебе не нужно мясо или мех, не стреляй. Убивать без пользы нельзя.
Саше понравился и этот закон и то, что он, оказывается, хорошо делал, что не стрелял. Он забросил автомат за спину, решив больше присматриваться и прислушиваться и меньше волноваться. И сразу нашлось время на осмотр линии. Она была в порядке, только кое-где они расчистили заросшую пешеходную тропинку, а в одном месте построили мостик через падающий со склонов ручей. Тайга уже не казалась Саше загадочной и жутковатой, и они разговорились, обсуждая поведение Сенникова. Саша защищал товарища, стараясь разыскать в нем и хорошие черты, а Вася прятал глаза и отвергал все сенниковские достоинства.
— Не нравится он мне, и все. Задавака. Вот Почуйко — настоящий хлопец. И командир у вас хороший. А этот — нет…
— Ну чем он плох? Чем? — горячился Губкин.
— А он такой… Такой… Все ему не нравятся. Один он хороший.
Это, пожалуй, было правильно. Аркадий действительно ни к кому не относился хорошо. Но согласиться с этим Губкину было стыдно, точно он тоже был виноват в том, что Аркадий оказался таким, какой он есть. Этот неприятный разговор оборвался сам по себе.
Возвращаясь от границы своего участка, они подошли к только что построенному ими мостику. Губкин уже взялся за перильца, чтобы ступить на мостик, как Вася схватил его за руку.
— Смотри, — показал он на мостик.
На свежеокоренных жердях ясно вырисовывались грязные пятна. Губкин не понял паренька и удивился:
— Что ж тут такого?
— Ты лучше смотри, лучше!..
Саша пригляделся и вдруг понял, что эти пятна похожи на огромные кошачьи следы. Он внимательно посмотрел на Васю, опять на пятна и, чувствуя, как все в нем напрягается и словно становится сильнее, спросил:
— Неужели тигр?
Вася озабоченно кивнул головой. Его светлые глаза сузились, он весь подобрался и насторожился. Низко склонясь над тропинкой, он вернулся назад, потом спустился к ручью и показал Саше две глубокие ямки: здесь тигр пил воду и вмял передними лапами мокрую прибрежную землю.
Забросив за спину снаряжение, Губкин и Вася изготовили оружие и осторожно двинулись по следам на тропинке — другой дороги на участке не было. В одном месте зверь потерся о кусты и оставил на ветвях огненно-рыжие клочья линялой летней шерсти. За этими кустами следы терялись. Несколько раз связисты возвращались назад и снова уходили вперед: следов не было.
— Вероятно, ушел в сторону, — вслух подумал Саша и ощутил, как напряжение постепенно оставляет его.
— Наверно… Учуял наши следы и прыжком ушел.
Они в нерешительности постояли перед кустом. Губкин осторожно снял с ветки клочок шерсти и увидел, что она не только огненно-рыжая, но и черная, лоснящаяся. Вася посмотрел на нее и решил:
— Молодой тигр. Шерстка на солнце даже вспыхивает. У старых — тусклая. — Он подумал и добавил: — Нет, этот — дурной. Наверняка ушел.
Оттого, что опасность явно прошла мимо, стало беспричинно весело.
— Давай возьмем этой шерсти, — шепотом, озорно улыбаясь, предложил Саша.
— Зачем?
— Ну как же? Покажем нашим, что мы ходили по тигриным следам.
Вася хитро прищурился:
— Верно, давай наберем! Придем и расскажем Почуйко, как мы тигра за хвост тащили. Он не поверит, а мы ему покажем шерсть. Вот, скажем, видишь: весь хвост ему ободрали. Так с голым хвостом и убежал на нас жаловаться.
Они рассмеялись, но тигриной шерсти все-таки набрали.
— Говорят, она для кисточек очень хороша, — смущенно пояснил Саша, потом задумался и полюбопытствовал: — Слушай, а тигры — бродячие животные? Вернее, кочевые?
— Да как тебе сказать? Не очень. Как привяжется к одному месту, так и бродит вокруг.
Губкин очень серьезно уточнил:
— Это точно?
— А что это тебя так волнует? — удивился Вася.
— Значит… Значит, и наши ребята, и ребята с восьмого поста могут напороться на… этого?
— Да уж… Раз появился, значит, можно наскочить.
— А он на людей нападает?
— Удэгейцы говорят, нападает. Когда голодный. Или когда раздразнят. Вообще-то он старается уйти от людей.
— Все-таки, значит, нападает… Вот так пойдет кто-нибудь по тропке, а он по ней шествует, — вслух размышлял Саша и решил: — Нужно его спугнуть! Пойдем попробуем догнать.
Вася недоверчиво покосился на него, вздохнул, потом тряхнул головой:
— Верно! Спугнуть нужно. Только пойдем не по тропинке, а заберемся чуть выше. Сверху будет видней.
— А если и он выше поднимется?
— Да нет, тигры держатся поближе к воде. К ней всякие животные на водопой ходят, он там и охотится. И потом он же, как кошка, сквозняка не любит. А на сопках ветра больше.
Они поднялись на склоны сопки и осторожно пошли вдоль опушки подступающего к тропинке разнолесья. С полкилометра они двигались вдоль реки, часто останавливаясь и рассматривая долину. Там все было спокойно.
— Нет, так у нас ничего не выйдет, — заявил Губкин.
— Пожалуй, нужно найти место, где зверь свернул с тропки, — озабоченно сказал Вася. — Ты иди и следи за мной. А я спущусь вниз и еще раз проверю следы.
Губкин снял предохранитель с затвора автомата и осторожно, стараясь не шуметь, двинулся вперед, неотрывно наблюдая за мальчиком. Из леса, привольно раскинувшегося на пологом склоне сопки, показалась еле заметная тропка, пробитая копытцами оленей и диких коз. Она кружила между могучими неохватными дубами, все еще не сбросившими темно-зеленой листвы, и высоченными тополями, группками росшими возле водостоков. Тропка скользила вниз по язычку-отрогу к реке, и Саша стал спускаться по ней, чтобы быть поближе к Васе.
Звериная тропа неожиданно скрылась в густейших кустарниках, зеленым тоннелем провела Губкина через пахнущие пашней и грибами водостоки и вывела на тропу вдоль столбов, Самым удивительным было то, что и Саша, и Вася несколько раз проходили мимо выхода из этого звериного тоннеля и ни разу не заметили его. Теперь же Губкин ясно видел не только выход из-под одного зеленого свода, но и вход под другой Там, в сумерках, как осколки солнечных лучиков, трепетали на легком ветерке-дыхании ослепительно-яркие оранжево-желтые тигриные шерстинки.
— Вася! Лазарев! — закричал Губкин.
— Ну чего кричишь? — недовольно отозвался Вася. — Испугаешь ведь.
Оказывается, он тоже спустился со взгорка и шел по тропинке. Губкин молча показал ему на вход в зеленый тоннель. Даже наметанный взгляд молодого таежника не сразу увидел его. Вася обрадовался и сразу же насторожился:
— Пойдем или подождем? Все-таки тигр…