"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Часы пробили пять. Пора было пускать в камеру радиоактивный газ.
«Бедные мышата!» — подумала Радева, и ей захотелось освободить их из зловещей камеры.
Она отвернула кран. Счетчик Гейгера тотчас же отметил, что поток гамма-лучей устремился в камеру.
«И сейчас, как всегда, через несколько часов материал не выдержит, мыши начнут метаться и затем…» — Радева припомнила сотни случаев, когда они испытывали разочарование, и ее охватило чувство отчаяния и боли.
— Дайте мне показатели для протокола! — крикнул ей Николов. Он сел за стол напротив камеры и начал быстро писать.
Профессор подошел к нему, чтобы передать свои данные. Савов спокойно и деловито говорил о характерных особенностях опыта № 456. Радева передала цифровые данные о составе материала и показатели рентгенограммы.
Все это Николов записал в журнал.
— А теперь, — сказал профессор, — те, кто не дежурит сегодня, могут уходить. Кто остается со мной на дежурство?
Обычно оставались по двое, так как профессор тоже принимал участие в дежурстве.
— Я, — ответил Савов.
— Нет, — возразил инженер. — До двенадцати ночи должны дежурить профессор и я, а вы с Радевой — с двенадцати до утра.
— А я думал, что сейчас дежурить мне, — примирительно улыбнулся Савов. — Отлично, друг мой, я и без того смертельно устал.
— Это меня не касается, — отрезал Николов и повернулся к нему спиной.
Через несколько минут Радева и Савов вышли из лаборатории, а профессор спустился поужинать в ресторан, расположенный в том же здании.
Оставшись един, Николов глядел на камеру и думал: «Неужели и на этот раз мыши погибнут?»
4
Радева поправила перед зеркалом прическу, попрощалась с профессором и Николовым и на лифте спустилась вниз.
На улице она увидела Савова. Он стоял на тротуаре и кого-то ждал. На нем был великолепный черный костюм и модный галстук, которых раньше не было видно под белым халатом. Она подумала: «Вероятно, это уже десятый костюм. Он одевается так элегантно, что тратит на это, пожалуй, все свои деньги».
— Кого ждешь? — спросила она, хотя всегда, разговаривая с Савовым, чувствовала себя неловко. Ей казалось, что он смотрит на нее свысока и втайне подшучивает над ней. Поэтому она предпочитала ссориться с Николовым, который был ей как-то ближе.
Савов нежно улыбнулся, подошел к ней и, не отрывая взгляда от ее темных глаз, ответил:
— Тебя, если ты не возражаешь.
— О! — по-детски воскликнула она.
Они давно работали вместе, но ни разу Савов никуда не приглашал ее, никогда не обращал на нее больше внимания, чем этого требовала совместная работа, хотя всегда был любезен. Она знала, что он вращается в обществе красивых и важных дам, и потому была очень удивлена.
— Ты хочешь узнать у меня о каком-нибудь деле? — спросила она с тайной надеждой, что это не так. В глубине души ей хотелось произвести на него выгодное впечатление, так как Савов был красивым, интересным и к тому же воспитанным и интеллигентным человеком.
— Дела остались там! — засмеялся он, махнув рукой на здание, и добавил: — Я не знаю твоих планов, но полагаю, что ты не отказалась бы поужинать со мной. Ужасно устал! Пойдем, а?
Радева не могла прийти в себя от удивления. Она хотела было отказаться от приглашения, но вспомнила, что дома ей делать нечего, кроме как лечь спать. Она никуда не ходила, не умела жить, как говорили ее знакомые, и страстно желала только одного — стать знаменитым ученым. Да и характер у нее был угрюмый. Поэтому знакомые не очень настаивали на ее обществе. И вдруг предложение поужинать, и не с кем-нибудь, а с самим доктором Савовым, самым интересным из всех мужчин, каких она встречала, с человеком, о котором столько говорили. Кто из ее знакомых женщин не сгорал от желания встретиться с ним, быть в его компании, работать около него. И опять в голове у нее мелькнула мысль отказаться от приглашения. Внутренний голос подсказывал ей, что так будет лучше, что этот человек не из ее среды. Но как интересно было бы узнать его поближе…
 
— Молчание — знак согласия, не так ли? — опередил он ее ответ, и она невольно кивнула головой.
Они пошли по тротуару. Савов тотчас же взял Радеву под руку с левой стороны, и это произвело на нее большое впечатление: никто из ее знакомых не соблюдал этикета. Откуда-то появилось такси. Савов подошел к краю тротуара, поднял руку, и такси остановилось.
— Куда? — спросила Радева.
— О, я повезу тебя в такое место!.. — ответил Савов, помогая ей сесть в машину.
Все казалось ей таким необычным: до сих пор она ездила на трамвае, а в такси только один — два раза, и то по очень спешному делу.
Заметив, что машина удаляется из центра города, Радева вопросительно взглянула на Са-вова. Она хотела спросить, куда он везет ее, но видя, что он добродушно улыбается, промолчала.
Невольно Радева начала сравнивать Савова с Николовым.
«Как они не похожи!» — подумала она и представила себе инженера — мрачного, сердитого, с не причесанными, может быть, неделю волосами, в старых, неглаженых брюках. Она знала, что у Николова тяжелое семейное положение, что у него много забот, но теперь это уже не оправдывало его в ее глазах.
— Можно спросить, почему ты удостоил меня такой чести? — спросила она необычным для нее веселым, кокетливым голосом. — Раньше ты не замечал меня!
— Я всегда замечал интересных людей, — ответил он.
Но этот ответ показался ей дешевым комплиментом. Он понял это и поспешил исправить оплошность. Ласково взглянув на Радеву, он дотронулся до ее руки и сказал:
— Мне кажется, в первую очередь ты должна упрекать себя в том, в чем упрекаешь меня. Не я, а ты всегда держалась в стороне, словно неприступная жрица науки, и всегда смотрела на меня только как на человека в белом халате, убийцу мышей и помощника профессора Петкова!
Она засмеялась. «Жрица науки», — польщенно повторила она про себя. Да, она мечтала стать именно жрицей науки.
Савов продолжал глядеть на Елену. Его большие темные глаза излучали теплоту и ласку, а лицо сияло той приятной улыбкой, которая ей так нравилась. Он взял ее за руку, и она не отняла ее, а только неопределенно подумала: «Какой человек!»
Вдруг, совсем некстати, она вспомнила, что, впервые увидев Савова, сказала о нем: «Выскочка!»
Ей не понравилась его подчеркнутая элегантность, а его самодовольная физиономия раздражала ее. Впоследствии она убедилась, что он человек очень учтивый, внимательный, вежливый со всеми, даже с Николовым, который не выносил его. Однажды она слышала, как инженер сказал ему:
— Вы, Савов, все время играете, словно на сцене!
Позже Савов стал помогать ей в работе. Он усердно обучал ее, и знания доктора поражали Радеву своей обширностью, хотя Николов называл его дилетантом.
О многом вспоминала Радева, а Савов продолжал глядеть на нее с нескрываемым восхищением.
Она неловко улыбнулась и наивно спросила:
— Мне непонятно, как я могла произвести на тебя впечатление? Ты же на всех смотришь свысока.
Он ответил смеясь:
— Это оценка Николова. Он неплохой парень, но несдержанность погубит его…
Наконец он отвел свой взгляд, устремил его вперед и заговорил.
Сначала он сказал, что о человеке нельзя судить по одежде. Затем разговор незаметно перешел на научные темы. Радева выслушала блестящую лекцию о катализации с выделением ионов при сильной концентрации электролитов. Он привел пример с уксусной кислотой и не упустил случая заметить, что его интересуют различные теоретические вопросы.
— Несколько лет я занимаюсь одной проблемой, которую обязательно должен решить! — Он говорил о влиянии ультрафиолетовых лучей на некоторые патологические процессы, и его рассуждения заинтересовали Радеву. Теперь Сазов казался ей особенным человеком, настоящим ученым, и она перестала думать, что у него имеются по отношению к ней какие-то легкомысленные намерения.
Она уже была уверена, что ее прежнее представление об этом человеке было случайным и неглубоким. Он оказался таким искренним и прямым, что она разозлилась на Николова.