"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

В это время подоспел Петеков. След, по которому он шел, исчез у одной из берёз, будто растаял, и старшина бросился вдогонку за Серовым. Выбежав из-за кустов, наперерез врагам, Петеков ранил одного из них метким выстрелом, и нарушители подняли руки.
Ермолай стерёг врагов, не в силах сдержать невольную дрожь в коленях, Петеков обыскивал:
— Капитана, — заискивающе пробормотал один из нарушителей, — наша твоя деньги давая, твоя наша пуская.
— Пошли на заставу, — коротко бросил Петеков.
— Зачем застава? Японская полиция закон зная, а мала-мала денег давая, пуская.
— Видал миндал? — кивнул Петеков Ермолаю и ответил: — Ваш закон купецкий, а наш советский!..
На заставе Петеков доложил начальнику, что за время несения службы задержаны два нарушителя границы и закончил:
— Ещё желает рассказать товарищ Серов. Ермолай говорить не собирался. Старшина напомнил ему о жердях.
— Жерди? Вы приняли жерди за винтовки. Так похожи? — переспросил начальник. — Надо их убрать, а пока предупредим всех бойцов. Спасибо, товарищ Серов, хорошо, что сообщили.
За завтраком Ермолай сидел молча и, как бы невзначай, посматривал на Петекова, беседующего с друзьями. Сейчас он расскажет ребятам о жердях, и Ермолая засмеют.
И действительно, Петеков перебил одного из собеседников:
— Вот у нас с Серовым выдался случай. Глядим, винтовки из-за кустов торчат и прямо на нас. Мы приготовили гранаты. Подползли ближе, тьфу ты! Жерди! Обыкновенные жерди, от старого плетня...
Ермолай тихонько встал и незаметно вышел из столовой. «Вот это товарищ!»
  
4. ХИТРОСТЬ
 
Быстро проходили дни и месяцы. Отцвела весна, на ущербе было изменчивое дождливое лето. Боец Серов и лейтенант Яковлев возвращались на лодке с первой августовской охоты.
Когда Яковлеву удавалось выкроить время для охоты, он всегда брал с собой Серова. Ему пришёлся по душе упорный, хотя и несколько медлительный сибирский паренёк.
Лейтенант по опыту знал — такие, как Серов, не быстро усваивают все особенности военной жизни, но уж когда усвоят — горы могут свернуть. Уменье разбираться в людях подсказывало Яковлеву, что из упорного и настойчивого паренька получится хороший пограничник, и лейтенант терпеливо обучал молодого солдата, развивая в нём наблюдательность, осторожность и ловкость. Однажды Яковлев поручил Ермолаю приглядеться, как ведут себя стрижи при появлении человека. Стрижиными гнёздами были изрыты все обрывистые берега реки. (У Яковлева была заведена специальная тетрадь, куда он записывал сведения о повадках зверей и птиц, встречавшихся на участке заставы,)
Серов удивился: «Чем заинтересовали начальника мирные пичуги?» Однако вслух своих мыслей не высказал, а спустя неделю доложил не только о том, что при приближении человека к гнезду стрижи с резким визгом поднимаются над обрывом и носятся, как угорелые, — аж воздух свистит, — но рассказал об этих птицах столько интересных подробностей и с такой обстоятельностью, что Яковлев диву дался.
Стрижи, или, как их зовут в народе, косари, щуры, стриги или боровички (Ермолаю больше нравилось называть их боровичками), обличием и повадками похожи на ласточек. День-денской они гоняются з воздухе за мошкарой, и хвост у стрижей, как у ласточек, но если присмотреться, то боровичков сразу отличишь. Во-первых, они почти сплошь чёрные, словно в саже вымазались, только горлышко белое, а у ласточки и брюшко светлое. Во-вторых, они крупнее и крылья у них будто два серпа — длинные, узенькие. И главное — у боровичка все четыре пальца вперёд выставлены и когти острущие и большие, а у ласточки три пальца вперёд, один назад. Поэтому боровички никогда не садятся на дерево, им за сучок ухватиться несподручно. С земли они взлетать не могут — крылья мешают.
— Как же они взлетают? — поинтересовался присутствовавший при разговоре один из молодых солдат.
— А они с чего-нибудь высокого бросаются, потому и живут в обрывах, в щелях да норах или в дуплах, — вставил Яковлев.
В заключение Серов продемонстрировал, как стрижи визжат — «виззз-виззз!»
 
— Штук восемь заголосят — хоть уши затыкай. Ни одна птица так не визжит. Это значит, подрались меж собой или к гнезду кто подобрался...
Яковлев и Серов любили и знали лес. Если им и не удавалось подстрелить никакой дичи (правда, такое случалось редко), они всё же с пользой проводили время.
Начальник показывал Ермолаю следы разного зверья и разъяснял, как узнать по расположению следов и размаху шагов, спокоен был зверь или встревожен, а если встревожен, то с какой стороны его спугнули; медленно или быстро он шёл. У маралов, к примеру, чем быстрей ход, тем шире угол раздвоения копыт.
Чтобы перехитрить пограничников, нарушители частенько под подошвы нацепляют копыта животных, но человеку никогда не поставить ногу так, как её ставит зверь.
Яковлев знал много всяких поучительных и диковинных историй про зверей и птиц и любил рассказывать их.
Вот и сейчас он рассказывал о диком селезне, который прибился к домашним уткам. Лейтенант с воодушевлением описывал поразительную красоту расцветки крыльев селезня и то, как он взлетал, завидев человека с ружьём.
— Бывает! — произнёс Ермолай и вдруг ни с того ни с сего спросил: — Товарищ лейтенант, а как по-японски будет «хитрить»?
— Хитрить?—недоумевая, переспросил Яковлев.— Хитрить будет... — и, не докончив, резким взмахом кормового весла направил лодку из озера в протоку реки.
— Протокой дальше плыть, крюк дадим, — напомнил Ермолай.
— Вот и хорошо, что крюк. Греби потише и помолчим.
Лодка плыла у самого берега под нависшими ветвями ивняка.
Быстро сгущались сумерки. В воздухе замелькали светящиеся жучки, однообразно заурчал козодой. Серову было невдомёк, для чего после скитаний по болотам удлинять путь? Давно уже хотелось есть.
Вскоре лодка достигла излучины протоки. Неожиданно лейтенант поднялся, ухватился за ветви, чтобы удержать лодку на месте, и кивком указал вперёд.
Ермолай посмотрел, да так и застыл с вёслами в руках: метрах в сорока впереди под кустами вспыхивал огонёк. Кто-то через ровные промежутки времени чиркал спичками.
— Вызывает с того берега лодку, — прошептал Яковлев, — поплыли, только тихонько...
Заслышав плеск вёсел, невидимый еще пока человек прекратил чиркать спичками и начал чуть слышно стучать палкой о палку. Очевидно, он решил, что едут свои люди, и указывал им, где следует пристать.
Когда лодка вынырнула из-под ветвей, человек рассмотрел, с кем имеет дело, и, повернувшись, поспешно начал карабкаться между кустов на крутой берег. В воду с шумом посыпались комья земли.
— Возьмём живого, припугни! — скороговоркой бросил Яковлев, схватил двустволку и выпрыгнул из лодки.
Серов вскинул винтовку и выстрелил в воздух. «Сигнальщик» присел на корточки, забормотал:
— Моя сдавайся, твоя не стреляя...
Из его карманов извлекли двенадцать рублей, десятку бумажками и два рубля серебром.
— А где вещи?
— Моя больше ничего не имея, моя рыбака.
— Товарищ Серов, срежьте прут, обыщите местность по окружности, — приказал лейтенант.
Ермолай, раздвигая кусты и приминая траву, начал кружить вокруг начальника и «рыбака».
В полумраке с трудом были различимы очертания деревьев. Пристально всматриваясь в кусты и траву, Серов увидел вблизи приметной корявой берёзы большую кочку. Он хорошо знал это место и раньше кочки здесь не замечал.
Намеренно шумя, Ермолай прошёл мимо кочки и, быстро повернувшись, ковырнул её палкой. Кочка зашевелилась. Из травы выскочил человек. Согнувшись, вобрав голову в плечи, он бросился на Ермолая. Ермолай инстинктивно высоко поднял коленку. Человек стукнулся о неё головой. Удар оказался настолько сильным, что оба полетели в кустарник. Винтовка Ермолая отлетела в сторону. Приподнявшись, Серов вцепился руками в неизвестного, но тотчас почувствовал острую боль внизу живота и едва не потерял сознание. Не разжимая пальцев, ослабил хватку; тотчас руки его скрестились, и он сжал пустую куртку.