"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Тэккер криво усмехнулся, ответил с едва при­метным сарказмом:
—    
Вы пока еще нужны мне, мой мальчик! Нужны. Бывают провалы, бывают неудачи, но подводная стратегия Чарльза Тэккера продол­жает действовать... А для осуществления боль­ших планов нужны преданные люди, такие, как вы, Боб. Ведь у нас с вами один бог — доллар!
  
ЗАГАДКА ТИНД-ФЬЕЛЬДА
   
1. Хромая Гульда
 
Туман, густой, липкий туман, как слои слежав­шейся ваты, обволакивал воду и берег. Ничего нельзя было разглядеть даже на расстоянии не­скольких шагов. Берега Пасвик-фьорда были высоки и обрывисты. И лишь в одном месте к от­весному склону горы примыкала узкая, сильно расчлененная низменная полоса страннфлата — поднявшегося морского дна. Это место было за­щищено от бурь, и здесь-то находился неболь­шой рыболовный порт Вест-фискевер. В период главного лова трески и сельди в фискевере со­биралось много рыбаков. Для них имелись спе­циальные временные жилища-рурбодары. Но сейчас была война и рурбодары пустовали. Толь­ко несколько землянок было занято рыбаками-переселенцами с южного и западного побережий Норвегии.
«Бедный, унылый край...» — подумал лейте­нант Дружков. Он остановился у двери призе­мистой рыбацкой хижины, прислушался, а потом решительно вошел в хижину. Смуглое с неболь­шими скулами лицо лейтенанта было приветли­во, и только в глубине его необычайно синих, слегка прищуренных глаз иногда вспыхивали хитроватые огоньки. Лейтенант был молод и кра­сив. В каждом его движении чувствовалась уве­ренность, решительность, сознание своей силы и превосходства.
В хижине было тепло и уютно. У жарко пы­лающей плиты стояла высокая белокурая де­вушка в зеленом свитере и лыжных шароварах. Дружков знал, что девушка слегка прихрамы­вает и за это рыбаки прозвали ее Хромой Гульдой. Несложная история Гульды также была хо­рошо известна лейтенанту. Незадолго до войны бедняк крестьянин Кнудсен вместе со своей до­черью Гульдой переселился из Южной Норвегии в эти места. Гульда довольно сносно говорила по-немецки, и Дружков, немного владевший этим языком, мог иногда с ней беседовать.
—     
О, на юге нам было не так уж плохо! — го­ворила Гульда. — Не понимаю, что потянуло отца сюда. У нас там была даже своя корова. Только наши телемаркские коровы отличаются очень маленьким ростом — мне по пояс...
Рыбаки, да и советские моряки, пришедшие в Вест-фискевер, жалели хромоножку и оказы­вали ей всяческие знаки внимания.
—    
Симпатичная, добрая девушка, — говорили они. — Вот только хромает бедняжка...
Сергею Дружкову Гульда тоже нравилась. Он на несколько секунд задержался у порога, лю­буясь миловидным лицом девушки, а потом сказал:
—     
Рад приветствовать вас, фрекен Гульда. Погода отвратительная. Отец еще не вернулся?
На полных губах Гульды появилась улыбка:
—     
Нет, еще не вернулся. Они с соседом Петерсеном будут в городе до четверга: нужно ку­пить по сходной цене новую сеть и кое-какие припасы. А вы тоже задержались...
Дружков снял флотскую шинель, фуражку, пригладил волнистые волосы.
—    
Дела, фрекен Гульда, дела... Война! Отды­хать некогда. Вот и сейчас я заглянул к вам, чтобы взять свои вещи и проститься с вами.
—    
Проститься?
—    
Да.
Лицо Гульды сделалось грустным, тонкие бро­ви сошлись на переносице.
—    
Пока вы со своим приятелем стояли у нас на квартире, мы так привыкли к вам,— сказала она тихо.
—    
Не нужно огорчаться. Разлука временная. Уходим с Николаем на катерах в море. Вы уже знаете, что наши высадились на острове Раума. Так вот, нужно подбросить друзьям продоволь­ствие и боезапас.
—    
Я простая рыбачка и мало разбираюсь в ваших военных делах, но хочу пожелать вам удачи.
—    
Спасибо, фрекен. Через полтора часа мы будем уже в море.
Лейтенант был весел, возбужден. Разговари­вая с Гульдой, он укладывал в маленький чемо­дан свои скромные пожитки. Наконец все было готово. Дружков торопливо оделся, взглянул на часы, взял чемодан и подошел к девушке.
 
—     
Ну что ж, до свиданья...
Щеки Гульды порозовели, она как-то болез­ненно сощурилась, а в уголках ее рта появилось незнакомое лейтенанту горькое выражение.
—    
Я не думала, что вы так быстро оставите нас...— проговорила она едва слышно.— За эти четыре дня, что вы были у нас, мы так сродни­лись
 с
 вами... Вы такой простой и добрый... И Николая мы тоже полюбили. Особенно отец...
Дружков усмехнулся:
—    
Николай — рыбак. А, как у нас говорят, рыбак рыбака видит издалека.
—     
Мы никогда вас не забудем...— с неожи­данной горячностью проговорила девушка.— С вами в нашу бедную хижину пришло что-то светлое, радостное... Мне хочется так много ска­зать вам...
И когда лейтенант притронулся к ее руке, гла­за Гульды наполнились слезами. На ее лице была написана тревога.
—    
Берегите себя... В поселке рассказывают, будто немцы уже потопили несколько ваших ко­раблей.
—    
Это правда. У фашистов дьявольский нюх: стоит только нашим катерам выйти в море, как неизвестно откуда появляются их самолеты и нападают на наши корабли. Но сейчас другое дело. Вряд ли фашисты догадаются, что в такую погоду мы можем выйти из базы. Ведь нужно быть очень искусным, чтобы провести корабли в туман среди подводных камней...
—    
И все же берегите себя. Понимаете? Для нас с отцом это очень важно. И для меня...
Девушка совсем смутилась и замолчала.
Дружков пытливо взглянул на Гульду, стис­нул ее тонкие пальцы, круто повернулся и вы­шел из хижины.
Он быстро шагал вдоль берега, лицо его было хмуро, левой рукой он потирал лоб, словно ре­шал замысловатую задачу. Поравнявшись с гра­нитным, сильно выветрившимся валуном, он остановился и громко откашлялся. В ту же ми­нуту из тумана вынырнула высокая плотная фи­гура старшины второй статьи Николая Один­цова.
— Кажется, клюнула,— негромко сказал Дружков.— Вы со своими людьми идите к ска­лам Ран-хорна и ждите Гульду. Дайте ей раз­вернуть радиостанцию, ну а потом сами знаете, как поступать. Она и ее папаша — крупные пти­цы... Будьте осмотрительны.
  
2. Скалы Ран-хорн
 
...Когда лейтенант Дружков вышел из хижины, фрекен Гульда насмешливо дунула ему вслед сквозь полураскрытые губы; потом лицо ее ста­ло серьезным. Она быстро ощупала спереди низ свитера; что-то слегка зашуршало под ним. Это была вырезка из старой газеты. В небольшой заметке сообщалось о том, как еще до войны со­ветские моряки пришли на помощь норвежским рыбакам, терпящим бедствие. В числе спасенных рыбаков упоминалась и фамилия Кнудсена. Га­зетная вырезка была своеобразным шифром. Гульда поспешно набросала на клочке бумаги текст радиограммы. Каждый раз, когда совет­ские корабли покидали базу, Гульда сообщала об этом своим хозяевам. Радиостанция была на­дежно укрыта в пустынных и безлюдных скалах Ран-хорн.
Радиограмма была составлена, но Гульда не торопилась покинуть хижину. Она была опытной разведчицей и понимала, что иногда поспеш­ность может привести к роковым последствиям. Кроме того, что-то в поведении лейтенанта Дружкова ей не понравилось.
«Он весело болтал, но глаза его при этом бы­ли холодными. Рассекающий взгляд... Такой 
взгляд бывает у следователя...» — подумала она. Опасная профессия научила Гульду быть психо­логом.
Да, было что-то неуловимое в выражении лица советского лейтенанта, что заставило Гульду на­сторожиться.
А что если два советских моряка были спе­циально приставлены к ней и Кнудсену? Да и моряки ли они? Просто-напросто разведчики... Может быть, им каким-либо образом удалось пронюхать, что Гульда и Кнудсен являются чле­нами организации «Херд»? Кроме того, они могли засечь работающую радиостанцию: ведь Гульда не раз наводила немецкие самолеты на советские корабли?.. От такого предположения Гульда по­холодела. Чем больше она вспоминала, как веля себя советские моряки-квартиранты, тем силь­нее крепла в ней уверенность, что она уже разоб­лачена. Ей захотелось сейчас же выбежать из хижины и сломя голову броситься в туман, по­дальше от Вест-фискевера. Да, теперь все ясно: ей готовят ловушку. Лейтенант умышленно сооб­щил ей о выходе катеров из базы, и теперь стоит ей выйти из хижины, как чей-то внимательный враждебный глаз будет беспрестанно следить за каждым ее шагом. Она уже в ловушке! Ей не­куда уйти...