То, чего мы никогда не забывали (ЛП)

Но она выглядела такой же обеспокоенной, как я чувствовала себя.
— Он схватил Уэйлей! Он её забрал, — сказала она.
Моё сердце ухнуло в пятки, и накатила волна тошноты, отчего каждая мышца в моём теле напряглась.
— Что? Кто её забрал? Где она?
— Это всё моя вина, — заныла Тина. — Нам надо ехать. Ты должна мне помочь. Я знаю, куда он её забрал.
— Нам надо позвонить в полицию, — сказала я, вспомнив, что держу телефон в руке.
  
— По дороге позвонишь. Нам надо пошевеливаться, — ответила она. — Ну же.
Действуя на автопилоте, я открыла пассажирскую дверцу и забралась в машину. Я тянулась к ремню безопасности, но тут что-то пушистое сомкнулось на моём запястье.
— Ты что делаешь? — завизжала я.
Тина схватила меня за вторую руку, впившись ногтями в запястье. Я попыталась отстраниться, но оказалась недостаточно проворной. Она застегнула второй наручник.
— Для такой умницы ты явно тупая, — сказала она, прикуривая сигарету.
Моя злобная близняшка только что пристегнула меня к приборной панели с помощью пушистых наручников для секса.
— Где Уэйлей?
— Расслабься, — она выпустила струю дыма в мою сторону. — Ребёнок в порядке. И ты тоже в порядке, если будешь сотрудничать.
— Как сотрудничать? С кем? — я дёрнула наручники.
Она загоготала, выруливая с парковки.
— Забавно, да? Нашла их в коробке с секс-игрушками, в складском отсеке моего бывшего засранца-арендодателя.
— Гадость! — когда всё это закончится, мне придется отскребать себя с отбеливателем.
Мой телефон упал экраном вниз на пол. Если доберусь до него, возможно, удастся кому-то позвонить. Я снова дёрнула наручники и вскрикнула, когда они впились в мою кожу.
— Получила твоё письмо, — буднично сказала моя сестра. — Решила, что с тобой и моим ребёнком мы быстро найдем то, что я ищу.
— Что найдём? — я поддела телефон носком сапога в попытках перевернуть его. Угол был не совсем правильным, и вместо того чтобы перевернуться, телефон ускользнул дальше под приборную панель.
— Меня не удивляет, что ты не знаешь. Одна неотстойная вещь в моём ребёнке — она явно умеет держать свой чёртов рот на замке. Мой мужчина и я заполучили весьма важную информацию, за которую много людей заплатят много денег. Хранили на флэшке. Флэшка пропала.
— Какое это отношение имеет к Уэйлей? — на сей раз тычка оказалось достаточно, чтобы перевернуть телефон... и к сожалению, активировать экран. Свечение было весьма заметным.
— Охо! Хорошая попытка, Паинька, — моя сестра наклонилась и потянулась к телефону. Машина вильнула с дороги на обочину, и фары осветили долгую протяжённость забора вокруг пастбища.
— На дорогу смотри! — я пригнулась, когда мы врезались забор, проломили его и остановились на травянистом лошадином пастбище. Моя голова ударилась о приборную панель, и перед глазами заплясали звёздочки.
— Упс! — Тина выпрямилась, держа мой телефон.
— Ай! Боже, ты так не научилась нормально водить машину, да?
— Оргазмы и трусики, — протянула она, листая мои сообщения. — Ха. Может, ты и правда стала более интересной после школы.
Я наклонилась, чтобы одной скованной рукой потрогать свой ноющий лоб.
— Лучше бы ты не навредила Уэйлей, безответственная невежда.
— А словарный запас всё такой же. За кого ты меня принимаешь, чёрт возьми? Я бы не навредила своей дочери.
Она казалась оскорблённой.
— Слушай, — устало сказала я. — Просто отведи меня к Уэйлей.
— В этом и заключается план, Паинька.
Паинька — это сокращение от Пай-Девочка, прозвища, которым Тина окрестила меня, когда нам было по девять лет, и она хотела проверить, насколько высоко в воздух взлетят стрелы, выпущенные из дядиного арбалета, который она нашла.
Мне сейчас очень хотелось бы иметь тот арбалет под рукой.
— Поверить не могу, что мы родня.
— Тут я с тобой согласна, — сказала она, выбрасывая в окно сигарету, а следом и мой телефон.
Она прибавила громкость радио и вжала педаль газа в пол. Машину резко занесло на сырой траве, после чего она выехала через зияющую дыру в заборе.
***
Через тридцать минут Тина свернула с изборождённой рытвинами дороги, которая пролегала через ветхий промышленный пригород округа Колумбия. Она остановилась перед забором из рабицы и посигналила.
Деликатность явно не была сильной чертой моей сестры.
Всю дорогу я думала об Уэйлей. И Ноксе. О моих родителях. Лизе. Нэше. Слоан. Девочках из «Хонки Тонк». О том, как я наконец-то сумела обзавестись домом, но Тина заявилась и всё испортила. Опять.
Два тёмных силуэта, одетых в джинсы и кожу, появились и с душераздирающим скрежетом открыли ворота.
Мне надо держать себя в руках и действовать с умом. Попаду к Уэйлей, а потом найду выход. Я справлюсь.
Мы въехали в ворота, и Тина остановила машину перед погрузочным доком. Она прикурила очередную сигарету. Уже четвёртую за эту поездку.
— Тебе не стоит так много курить.
— А ты кто? Лёгочная полиция?
— От этого у тебя морщины.
— Для этого и созданы пластические хирурги, — сказала Тина, хватая себя за свои значительно увеличенные искусственные сиськи. — В этом-то и есть твоя проблема. Вечно слишком беспокоишься о последствиях и вообще не веселишься.
— А ты никогда не задумываешься о последствиях, — заметила я. — И посмотри, куда это тебя привело. Ты бросила, а потом похитила Уэйлей. Похитила меня. Не говоря уж о том, что несколько раз меня обокрала. И теперь сбываешь краденое.
— Ага. И кому из нас веселее?
— Вообще-то, я спала с Ноксом Морганом.
Она покосилась на меня сквозь дым.
— Ты меня дуришь.
Я покачала головой.
— Не дурю.
Она шарахнула по рулю и загоготала.
— Так-так. Ну вы посмотрите на малышку Паиньку, которая наконец-то расслабилась. Такими темпами ты скоро будешь крутиться на шесте и тырить лотерейки.
В этом я серьёзно сомневалась.
— Что? Кто знает? Может, ты так расслабишься, что мы найдём ту сестринскую связь, о которой ты вечно ныла, — сказала Тина, шлёпнув меня по бедру, видимо, в знак привязанности. Но сначала надо позаботиться об этом деле.
Я подняла свои руки, закованные в наручники.
— О каком таком деле я могу позаботиться в наручниках для секса?
Она сунула руку в кармашек на её дверце и достала ключи.
— Вот в чём прикол. Мне надо, чтобы ты оказала мне услугу.
— Для тебя всё что угодно, Тина, — сухо сказала я.
— Я поспорила со своим мужчиной на сто баксов, что смогу привезти тебя сюда, не вырубая и не принуждая. Сказала, что ты прирождённая лохушка. Он сказал, что я ни за что не заставлю тебя войти туда добровольно и всё такое. Так что мы сделаем так. Я сниму с тебя наручники и отведу наверх к моему мужчине и ребёнку. Ты ему не скажешь про эти штучки, — она взъерошила пурпурный мех с леопардовым принтом на том наручнике, что был поближе к ней.
Моя сестра была идиоткой.
— Если я сниму с тебя наручники, а ты попытаешься сбежать или откроешь там свой болтливый рот, я прослежу, чтобы ты больше никогда не увидела Уэйлей.
Идиоткой с поразительным пониманием, что мотивировало людей.
Она улыбнулась.
— Да. Я знала, что она тебе понравится. Решила, что и ты ей понравишься, раз тебе по душе вся эта девчачья фигня. Так и знала, что ты будешь лучшим вариантом, к кому можно закинуть ребёнка, пока я не буду готова пуститься в дорогу.
— Уэйлей отличная девочка, — сказала я.
— Она не ноющая болтушка, в отличие от некоторых, — парировала она, бросив на меня выразительный взгляд. — В любом случае, я выиграю пари, ты получишь возможность провести время с ребёнком, пока мы не отправимся за нашими денежками.
  
Она хотела забрать с собой Уэйлей. Я почувствовала, как ледяная тошнота оседает в моём животе, но ничего не сказала.
— По рукам?
Я кивнула.
— Ага. Да. По рукам.
— Тогда пошли за моей соткой баксов, — бодро заявила Тина.